Бесконечность

3

Холодный

Еще раз повторюсь — информация, записанная на монолитах из Крепто, настоящая! Языковой анализ показал, что она совпадает с известной нам семантической структурой. Мы имеем дело с первым задокументированным упоминанием о древнем существе, известном, среди прочего, как «Бледный Король». К этому упоминанию прилагаются, правда, довольно общие, описания его военных сил.

Не считая самого описания внешнего вида кораблей, мы впервые встречаем упоминания о существах, выглядящих мертвыми, но при этом двигающихся и демонстрирующих определенную целенаправленность действий. Если этот Чужак, называемый Бледным Королём, обладал способностью манипулировать неодушевлённой материей на столь продвинутом уровне, нашей главной задачей должно стать тщательное изучение всех монолитов, а также сохранившихся кристаллов памяти из раннего периода формирования нашей Галактики.

член клана Зубен Тиос,

речь на десятилетнем собрании Научного клана

Корабль, который приближался к ним, выглядел мертвым.

Они видели его как на мониторах, так и в виде технического чертежа, нарисованного услужливым голо. Само изображение было не так уж плохо, хотя Эрин не могла определить, где на корабле находились важные энергетические точки. Хуже было с изображением, снятым внешними камерами «Ленты». Оно выглядело как минимум жутко.

По сути, это был обломок — ясно с первого взгляда. Такое энергетически истощенное судно с таким корродированным корпусом не имело права двигаться, а тем более атаковать их. Его вообще не должно было существовать: базовое программное обеспечение прыгуна не могло найти ни малейшего упоминания о типе приближающегося к ним корабля. Но не это было самым страшным, а его призрачный вид.

С одной стороны, корабль был материальным, с другой — нет. Что-то дрожало на его пожелтевшей от старости броне, а разряды коронки глубинного привода то показывали, то скрывали потрескавшуюся оболочку корпуса, покрытую вздувшимися жилами древнего льда.

— Десять секунд до контакта, — прошептала Эрин Хакл. — Миртон…

— Дай мне минутку… — прошептал Грюнвальд, закрывая глаза. Инъекторы и кабели консоли вошли в пустые порты капитана, и микроты, введенные Единственным, коснулись его тела, усиливая процесс импринта.

— У нас нет времени… — дрожащим голосом сказала Эрин. Но Миртон ее уже не слышал. Он погрузился в «Ленту», которая все еще помнила, что была «Черной ленточкой».

— Этот корабль уже над нами, — сообщила Пинслип Вайз. — Он… вы его чувствуете? Он как холодное пятно.

— Я ничего не чувствую, — опровергла Хакл, нажимая левой рукой комбинацию аварийного запуска. — Пин?

— Да?

— Я собираюсь улететь отсюда на форсаже, — объяснила первый пилот. — Мы не можем ждать капитана. Если это что-то собирается в нас выстрелить, оно держит нас на мушке. Я даже не знаю, как наше магнитное поле… так что дай мне эти координаты. В худшем случае, мы погонимся за ним.

— Эрин…

— Просто дай мне их, ладно?

Вайз кивнула и коснулась навигационной консоли. Ранее рассчитанная экстраполяция была заменена простым маршрутом полета.

— Хоззяяин… — бормотал с благоговейным трепетом Помс.

***

Импринт не был программой.

Обычное программное обеспечение — даже для генохакера — двигалось по внешней поверхности аппаратного обеспечения. Оно было его отражением в виде нулей и единиц, а в случае преобразованного программного обеспечения «Ленты» представляло собой набор программного надъязыка.

Импринт был чем-то большим.

Якобы его создало Единство, но точно происхождение так и не было установлено. Он появился сам по себе в далекие времена Галактической Империи — как неожиданный побочный продукт программного обеспечения для связи и генетической маркировки купленных предметов. Он появился за пределами вычислений и программных наложений, как вирус, будто дух вдруг оживил машину. Он возник как результат компьютерной эволюции, которой, по сути, никто никогда не ожидал. И хотя о его существовании знали, его не могли создать искусственно. Даже Единство использовало его копию, хотя, надо признать, очень эффективную.

Импринт Грюнвальда был другим.

Он струился через прыгун, как мимолетный отблеск серебра. Блуждал в броне и трубах, по которым шла энергия ядра, проникал через артефакты ксено, закрепленные в «Ленте». Он тонул в программном обеспечении и выходил за его пределы, касаясь далеких кораблей, ранее захваченных Миртоном. И он смог найти то, что осталось от доктора Харпаго Джонса.

Для генохакера реальность, в которой таился образ машинного ИИ, была бы понятна — хотя только до определенной степени. Пространство программного обеспечения, лишенное операционных накладок, было здесь ничем иным, как тьмой, освещенной кое-где серебряными искрами — мраком, скрытым глубоко под поверхностью. И там, в своем собственном частном аду, находилось то, что когда-то было разумом доктора Харпаго Джонса.

— Бесконечность, — шептало оно. — Глубина.

— ИИ прыгуна «Лента», — сказал Миртон, хотя экипаж, присутствовавший в стазис-навигаторской, заметил только движение его губ. — Отчет.

— Дрожь… — сказал цифровой Джонс. — Бесс… бесконечность.

— ИИ прыгуна «Лента». Отчет!

— Глубина. Слава… Бледному. Королю. Бесконечность.

Грюнвальд подошел ближе, засыпая призрачное видение командами, поступающими прямо из программного ядра корабля. Но то, что Хаб делал профессионально на уровне связи ИИ-программы, давалось Миртону с трудом. Он мог полагаться только на интуицию, а интуиция подсказывала ему, что этого недостаточно.

— ИИ. Прыгуна. «Лента», — произнес он с нажимом, почти касаясь слабого призрака Искусственного Интеллекта. — ОТЧЕТ!

Цифровой Харпаго поднял голову и увидел легкий серебристый отблеск. В ранее пустых глазах доктора что-то блеснуло, и, видимо, это заставило Грюнвальда выругаться. И протянуть к нему руку.

— Бес… конечнссть, — повторил ИИ.

— Проклятая Напасть, Джонс! Проснись! Немедленно бери ноги в руки и возвращайся наверх! Ты нам нужен!

— Дрожь, — довольно отчетливо сказал Харпаго. — Глубина помнит тебя…

— Мне плевать!

— Бесконечность… Миртон?

— Вылезай, — медленно сказал Грюнвальд. Его голос был ледяным. — И побыстрее!

***

— Начинаю. — прошептала Эрин. — Месье? Все в порядке?

— Насчет связи с капитаном, кажется, все нормально, — сухо ответил механик. — А я пойду на нижнюю палубу. Посмотрю машинные отделения. Я должен проверить, нет ли перегрузок, а раз мы собираемся лететь…

— Иди, — согласилась Хакл, доставая рукоятку навигатора. — Быстрее.

Месье кивнул и направился к выходу из СН. И именно в этот момент что-то коснулось их.

Это не был инвертор или обычный втягиватель. Что-то проникло сквозь «Ленту», наполнив ее внезапным холодом. Пинслип вздрогнула от страха, увидев, как на стазис-навигаторской панели появился иней.

— Они превращают нас в Призрака! — крикнула она Эрин. — Лети!

Хакл не ответила. Она дернула за ручку, перенаправив энергию на форсаж. Но бежать было уже поздно.

Системы не реагировали. Навигационная консоль не сигнализировала о каких-либо проблемах, не включился ни один сигнал тревоги. Однако прыгун не шелохнулся, и Эрин почувствовала, что за долю секунды она побледнела как бумага.

— Месье…! — крикнула она механику, который только кивнул головой и побежал к лестнице на нижнюю палубу. Если что-то случилось с двигателем и энергией, подаваемой ядром, без доступа к программному обеспечению это можно проверить только в машинном отделении. Однако, прежде чем механик добежал до спуска, он остановился как вкопанный.

В главном коридоре «Ленты», ведущем к СН и помещениям средней палубы, образовывалось отверстие Глубины.

В принципе, они сразу поняли, на что смотрят. Глубинные эхо-сигналы были настолько распространенным явлением, что их структуру можно было распознать сходу. Сначала нечеткое лазурное пятно превратилось в портал — предвестник скорого открытия, которое дуло на них мертвым льдом. Пол коридора мгновенно покрылся им, как будто кто-то разлил здесь быстро застывающую лужу.

— Месье… отойди! — закричала испуганная Хакл. Но механик не мог пошевелиться.

Он завороженно смотрел на портал, который уже начал принимать форму трехмерного идеального шара диаметром около двух с половиной метров. Его значительная часть касалась стены коридора, почти мгновенно замораживая ее. Одна из установленных там лампочек взорвалась, подвергшись резкому перепаду температур.

— Не смотрите! — крикнула Пинслип Вайз. — Это Глубина! Не смотрите туда!

Это всколыхнуло Эрин. Она вскочила с кресла первого пилота и подбежала к механику. Дернула его за рукав и оттащила. Месье моргнул и покачал головой, но позволил увести себя вглубь СН.

— Вайз, отключи капитана! — приказала Хакл. Пинслип кивнула головой и протянула руку к сидящему неподвижно Миртону. Достаточно было нажать одну кнопку, чтобы кабели и инъекторы вышли из портов и соединение было прервано.

— Что-то оттуда выходит… — невнятно сказал механик.

Действительно, что-то появлялось на границе поля зрения, отбрасывая тень на пол коридора. Но не было времени на анализ. Отсоединенный Грюнвальд кашлянул и открыл глаза.

— Вайз, дверь! — приказала Эрин. Пин нажала на кнопку консоли, но команда не сработала. — Поторопись!

— Я не могу…

— Сейчас, — прохрипел уже полностью пришедший в себя Месье. Вырвался от Хакл и подбежал к панели двери. Быстро открыл крышку и повернул аварийный рычаг. Стандартная механическая защита сработала, и дверь в главный коридор корабля с тихим свистом закрылась. Они успели еще что-то увидеть: нечто, похожее на человеческую фигуру на фоне хаотичного синего цвета, который формировался в дыру и отдаленную, неопределенную плоскость безумия.

— Хоззяяин… — отчаянно пробормотал Помс. Старый, проржавевший Персональный Машинный Опекун Великого Рода Воронов поднялся на шаткие ноги и подбежал к плотно закрытому проходу. — Не бросссай меняяяя…

— На этот раз, — прорычал механик, — я отключу его навсегда.

— Что здесь происходит? — услышали они. Ошеломленный, только что отключенный от импринта, Миртон поднялся с кресла. — Почему вы отключили меня? Я уже почти…

— У нас гость, — объяснила Эрин Хакл.

— Кто?

— Этот корабль над нами сначала парализовал наши системы. Вайз говорит, что они пытаются превратить нас в призрак… А потом они открыли… открыли что-то вроде Глубины в коридоре.

— Что они открыли?!

— Похоже на глубинное соединение, — неуверенно объяснила первый пилот. — И что-то из него вышло. Пока что мы закрыли дверь.

Грюнвальд протер лицо. Он не произнес ни слова, с недоверием глядя на Хакл, Вайз и Месье. Наконец повернулся и наклонился над навигационной консолью.

— Что бы это ни было, оно нас, кажется, не заметило, — сказал он. — Но мы можем видеть его…

— Консоль не работает как надо, — заметила Эрин. — Мы не можем лететь, не говоря уже о других функциях…

— Да, но просмотр коридоров и помещений должен работать, — сказал, не теряя самообладания, Грюнвальд, вытаскивая кабель. — Я мог бы сделать это и без подключения, но так будет проще… — добавил он, вставляя инъектор в один из своих портов доступа. — Это всего лишь механический переключатель, — пробормотал он. — Мне даже не нужно глубоко… о, вот, готово.

Раздался щелчок.

Сначала они увидели столовую. Обычный физический монитор, который по умолчанию показывал нижнюю палубу и центр машинного отделения, переключил изображение на нее, а затем на ведущий к ней коридор. Судя по всему, объектив камеры не чистили — и давно — потому что изображение выглядело слегка потускневшим. Однако достаточно четким, чтобы они могли разглядеть все важные детали.

— Это обычный плоскофильм, — извиняющимся тоном пробормотал Миртон. — Никакого голо… Пока что я не могу поймать звук.

— Главный коридор… — прошептала Хакл, но Грюнвальд уже переключил изображение. Монитор тихо щелкнул и сменил ракурс.

Сначала они не поняли, на что смотрят. Ранее цветное изображение превратилось в черно-белое и зернистое, но цвета то появлялись, то исчезали. Они также услышали что-то: шум, похожий на звук сломанной широкой антенны, перемежающийся неприятным треском, напоминающим дыхание мертвого моря.

— Белый шум, — неожиданно сказал Месье.

— Что это? — не понял Миртон.

— Когда оборудование не настроено, это часто бывает, — объяснил механик. — Изображение становится белым и зернистым, а широкие лучи передачи издают такой треск. Это остатки Большого Взрыва. Говорят, что его улавливали уже первые электронные устройства в эпоху Терранской эры. Этот сигнал заполняет всю Вселенную.

— А откуда ты это… — пробормотал Грюнвальд.

— Я механик, — слегка поморщился Месье.

— Вот…! — Хакл протолкнулась перед Миртоном и отрегулировала камеру с помощью ручки, установленной на мониторе. — Здесь должно было открыться… это что-то.

— Глубина… — прошептала Пинслип Вайз.

Они видели именно тот участок коридора, где раньше открылся загадочный портал. Теперь там был только лед или что-то похожее на лед. Были видны также обожженные фрагменты пола и стен, которые местами выглядели так, будто на них вылили жидкий азот.

— Ремонт, однозначно, — пробормотал механик, но камера уже сместилась влево, и они заметили мерцающую тень. Грюнвальд не стал ждать: переместил изображение на несколько метров дальше, вглубь коридора. Там была размытая фигура, на первый взгляд похожая на человека в очень старом, потрепанном доспехе вакуумных морпехов. Они попытались увеличить изображение, но оно почти сразу начало рваться и прыгать.

— Солдат? — удивилась Хакл.

— Ты что-нибудь узнаешь? — спросил Миртон. — Какие-нибудь знаки, тип снаряжения?

— Нет, почти ничего не видно…

— Сейчас это неважно, — вставила Пинслип странно спокойным голосом. — Посмотрите, куда он идет.

— В кабинет доктора Харпаго, — медленно сказал Грюнвальд. — С АмбуМедом. И Хабом Тански.

***

Что-то изменилось.

Он не знал точно, что, но чувствовал перемену. Что-то вырвало его из пустоты, в которой он пребывал, уставившись в ничто и бесконечность. Это погасило в нем Глубину, хотя он чувствовал, что она по-прежнему присутствовала в его глубине.

Я умер, подумал он. Я мертв и нахожусь в аду.

Само понятие ада — как и рая — сохранилось в Выжженной Галактике, как и его многочисленные представления, переданные Церквями Старых Религий. Описания этого места были разными, но в одном они сходились. Ад всегда был местом страданий. Но в нем эти страдания пробудились только тогда, когда его коснулось Дрожь. До этого была только тьма.

С этой точки зрения ад был напрямую связан с самосознанием.

Бесконечность, шептал он себе. Глубина. Слава Бледному Королю. Все эти слова вызывали в его воображении образы, на которые он смотрел своими мертвыми, слепыми глазами. Он видел их будто сквозь туман из нулей и единиц. И каждый взгляд отнимал у него остатки того, чем он был и чем мог бы быть.

Глубина.

Он почти видел ее. Его далекая мечта, его проклятие и, в конце концов, его величайшая награда. Правда за пределами льда, за пределами пространства. Плоскость, которая пронизывала его и которой он наконец мог коснуться. Заключенный в темноте и вынужденный выполнять механические, запрограммированные действия, одно из которых — поддержка глубинного скольжения — заставляло его чувствовать себя почти живым. Но это существование напоминало лишь тень прежней жизни — словно он все еще балансировал на грани настоящего воскрешения.

А потом появилась Дрожь. Сила, которая пронеслась через Синхрон, как сокрушительная волна, и заставила искалеченный ИИ, копию мозга доктора, снова стать Джонсом.

Это произошло не сразу. В принципе, трудно было сказать, был это импульс или процесс. С его точки зрения, он мог сравнить это только с оживлением. Воскрешение, которое вспыхнуло и внезапно оставило его в темноте.

До тех пор, пока не появился Миртон Грюнвальд.

Его капитан появился перед ним, как программная лестница, веревка, брошенная в бездну. Харпаго замер. Он смог произнести только несколько слов, которые были запечатлены в его больном от депрессии, просканированном микротами уме. Но тогда тень Миртона приблизилась, где-то под программным плащом его аватара Джонс заметил серебро.

Он ухватился за него, как за последний луч света. А потом капитан исчез.

Харпаго снова погрузился в темноту. Но не до конца. Что-то вроде тонкой нити — разрыв в программе — осталось. Цифровой дух ухватился за нее и начал с трудом карабкаться на поверхность.

***

— Мы не можем оставить Тански, — решил Миртон. — Месье? Вы должны открыть эту дверь.

— Я должен открыть…

— Именно так. Я и Пинслип пойдем в оружейную и возьмем оружие. Эрин останется здесь с тобой. Вы должны вытащить «Ленту» из их… холодного инвертора, парализующего устройства, трансформатора в Призрак или как там оно называется. Если это разведка с их корабля, они могут в любой момент бросить сюда больше «солдат», как только поймут, что экипаж этого «полупризрака» все еще жив.

— А если они снова откроют эти… глубинные порталы?

— Об этом будем беспокоиться позже, — отрезал Грюнвальд. — Вайз?

— Я пошла, — согласилась Пинслип, вставая со своего места у парализованной навигационной консоли. — Но предупреждаю, я в этом не сильна…

— После того, что ты показала нам с зибексом? Ты, наверное, шутишь. — Миртон уже шел к лестнице, ведущей на верхнюю палубу. — Камеры показали, что прибыл только один… мы справимся за пять лазурных минут.

— Мы не знаем, не появилось ли их больше за пределами объектива, — заметила вполголоса Эрин, но никто не прокомментировал это.

— Принесите что-нибудь и для меня, — бросил уже стоящий у панели Месье. — Я не буду здесь ждать, пока меня размажут…

— Пока попробуй открыть эту дверь. И подожди, когда мы вернемся, — до него донесся голос Грюнвальда, который как раз заканчивал подниматься по лестнице.

Оружейная, в свое время модернизированная механиками станции Око, выглядела намного лучше, чем тогда, когда Миртон покупал «Ленту». Не хватало только оружейника — контактная упряжь одиноко болталась в своеобразном «шарике движения» вместе с захватами и педалями, необходимыми для эффективного поворота или выстрелов из оружия, установленного на прыгуне. Грюнвальд подошел к встроенным в стены шкафчикам и достал плазменную винтовку.

— Это беру я, — объявил он Пинслип, перекидывая оружие через плечо и проверяя уровень заряда. — Хочешь лазерку, физические патроны, плазму или фузи?

— Я не знала, что у нас столько всего…

— Поблагодари дух Анны, — пошутил он, протягивая ей зибекс. — По-моему, ты его недавно использовала? Не считая плазмовки?

Вайз пожала плечами и взяла револьвер. Миртон снова повернулся к шкафчику.

— Для Эрин возьмем плазму. У меня должен быть один пистолет… вот он. Месье тоже получит пистолет, но фузионный. В конце концов, мы не знаем, чем стрелять в нашего гостя, — объяснил он.

— Может, гранатами?

— Их бросают. — Он слегка улыбнулся Пин, которая явно пыталась скрыть свое недовольство. — Шучу. Нет, никаких гранат. Разве что хотим взорвать «Ленту». Готова?

— Нет.

— Тогда пошли.

***

Первой начала оживать консоль.

Корабль, возвышавшийся над ними, внезапно снова появился на сенсорах. Замороженное голо ожило, хотя перезапускалось очень медленно, как будто должно было проверить себя, причем несколько раз. Первый пилот повернулась к механику.

— Месье, — сказала она, — оставьте это. Похоже, система снова активируется.

— Вы шутите?

— Нет. Что-то случилось. — Хакл нахмурила брови и коснулась клавиш консоли, фрагменты которой явно ожили под ее пальцами. — У меня еще нет тяги, но я почти наверняка открою эти двери.

— Что происходит? — спросил Миртон, который только что вернулся в СН вместе с Пин. Эрин повернулась к капитану.

— Система возвращается, — сообщила она, принимая от него оружие. Положила его рядом с навигационными рукоятками. — Пока что медленно, но мы вырываемся из этого паралича…

— Здорово. Если тяга восстановится, сразу улетай, — решил Миртон. — Пока без скольжения. Попробую восстановить… Харпаго в процессе побега, — добавил он, не заметив, что Эрин при звуке имени доктора слегка приподняла брови. — Месье?

— Да?

— Вот. — Капитан вытащил тяжелый фузионный пистолет, который частично прикреплялся к суставу и предплечью. — Он должен одновременно мешать его работе и замедлять его, если у этого «солдата» есть какие-то механические вставки. Но мы с Вайз разберемся с ним. Добьем его плазмой и лазером.

— Хорошо.

— Лучше поторопитесь, — заметила Эрин. — Что бы это ни было, оно входит в кабинет Харпаго.

— Дверь, — приказал Миртон.

Хакл кивнула головой и нажала нужную кнопку, и дверь, к счастью или к несчастью, распахнулась. Грюнвальд вздохнул и вместе с Месье и Пин переступил порог.

— Закрой за нами, — бросил он, и первая пилот снова нажала на кнопку.

Дверь закрылась с тихим свистом.

***

Коридор был пуст, в нескольких метрах от двери СН простирался лед. Все еще чувствовался странный, неестественный холод, как будто в прыгун внезапно проник вакуум.

— Мы будем через это перебираться? — уточнил Месье. Миртон не ответил. Вместо этого он нажал на вшитый в комбинезон контактный микрофон.

— Эрин? — спросил он, хотя и без особой надежды. Система по-прежнему не работала как надо, и после загадочного исчезновения Синхрона в подобном состоянии должна была оказаться целая серия оборудования. — Эрин? — повторил он, но устройство ответило ему лишь тихим потрескиванием.

Грюнвальд вздохнул.

— Ладно, Месье, мы с Вайз разберемся с этим. Ты спустись на нижнюю палубу и посмотри, можно ли что-нибудь сделать, чтобы вытащить нас из этого дерьма.

— Есть, — в голосе механика появилось легкое, но ощутимое облегчение. — Спускаюсь.

— Эрин сказала, что он зашел в кабинет доктора, — напомнила Пинслип. Миртон кивнул и двинулся вперед.

Сначала он неуверенно касался льда подошвой ботинка, но наконец ускорился и прошел всю холодную зону. Сразу за ним двинулась Вайз, оглядываясь по сторонам.

— По крайней мере, все это видят, — пробормотала она про себя, глядя на странные отметины от огня и обледенелые стены.

— Ты что-то сказала? — спросил Миртон.

— Да так, — ответила она.

До кабинета Харпаго было недалеко. Как и все каюты в «Ленте», эта тоже находилась в центральном коридоре, рядом со вторым по величине помещением, не считая столовой и СН — каюты капитана. Однако они прошли всего несколько шагов, чтобы понять, что не доберутся туда так быстро, как обычно.

Что-то изменилось.

Они уже видели нечто подобное — во время глубинного скольжения. Легкое мерцание стен, вихри пространства, материальная неопределенность. Послеобразы Глубины, трепетание призрачной структуры. Они успели к этому привыкнуть, хотя при более длительных скольжениях, рекомендованных Натриумом на основе данных, полученных Кирк Блум, все это было трудно переносить. Где-то на заднем плане постоянно скрывались тени и слышался ледяной шепот. Иногда — прямо перед окончанием скольжения — появлялся призрак Эммы Немо или же доктора Харпаго, но прежде чем угроза становилась реальной, они заканчивали полет, не будучи уверенными, что то, что они видят, действительно появилось здесь.

Теперь было хуже.

Призрачный след тянулся там, где должен был проходить их гость, и был более реальным, чем обычно. Полоса его прохождения скользила, как волна, увлекая за собой электростатический треск — эхо белого шума, описанного Месье. Но хуже всего было то, что они не были уверены в том, что видят.

Сначала начал тускнеть свет — как будто прохождение через область открытия «микроглубины» начало преобразовывать его волновую и корпускулярную структуру. Белый шум усилился, а когда они дошли до закрытой двери кабинета доктора Харпаго, внезапно стих, превратившись в серию странных, обрывистых компьютерных звуков.

— Миртон… — неуверенно произнесла Пинслип Вайз.

— Он внутри, — прошептал Грюнвальд, протягивая руку к дверной панели доступа. — Держись ближе ко мне.

***

Месье не хотел оставаться один.

Приказ капитана был, безусловно, логичным. Если «Лента» должна запуститься и вырваться из загадочной «заморозки», то следовало проверить машинное отделение. Кроме того, хотя механик не признавался в этом даже себе, именно там могло быть безопаснее всего.

Проблема заключалась в том, что он совсем так не чувствовал.

Что-то было не так — наверное, из-за последствий последнего глубинного скольжения, выполненного по приказу этого странного призрачного трансгресса — Натриума Гатларка. Ведь этим они сейчас и занимались, верно? Они летали по всей Выжженной Галактике, в разгар напастной войны с Чужаками, похищая обреченные на гибель или заблудившиеся корабли. Все во имя идеи «спасения человечества» и неясных планов этого принца, который уже даже не был человеком, но которому они были чем-то обязаны после того, как он помог им вырваться из рук очередного «сверхчеловека». Сверхчеловека, которого они только что увидели, как какого-то призрака из голохоррора.

Напасть его мамочку!

Месье на мгновение остановился. Он был на полпути к центру машинного отделения — главному, открытому ядру. Если что-то и случилось, то именно там. Возможно, неисправное ядро остановило работу ключевых механизмов прыгуна, позволяя только механический аварийный запуск. Месье должен был это проверить… Но он остановился и невольно вытер пот со лба.

Он боялся.

Вдруг вспомнил свою первую официальную встречу с командой на этой планете… Как она называлась? Ах да, Бурая Эльза в системе Бурая. Глухая провинция на линии Пограничных Княжеств, частично подпадающая под власть этого княжества Гатларк. Наверное, его уже нет. Мало шансов, что оно выжило после массированной атаки Консенсуса… В любом случае, Пинслип Вайз сказала тогда, что «Лента» ей не нравится. И призналась, что корабль какой-то холодный.

Холодный? Да ладно вам. Сейчас он был ледяным.

Механик медленно сделал еще несколько шагов. Он прошел мимо пульсирующего зеленоватым светом артефакта ксено, прикрепленного к кораблю его предыдущими владельцами — Элохимами. Трубы, подающие энергию к ключевым элементам «Ленты», оставались в этом месте странно тихими, и это на мгновение задержало его. Энергетические скопления на космических кораблях в эпоху ядер были чем-то естественным: конденсированная энергия не всегда могла найти выход, и требовался постоянный контроль ее потока. Но здесь было иначе.

Трубы были покрыты инеем.

Месье остановился и протянул руку к металлической, округлой поверхности. Он прикоснулся к ней пальцами, почувствовав холод и характерное щекотание, совсем как при прикосновении к голо.

Проклятая Напасть! Это призрачная структура. Мы превратились в Призрак и даже не заметили? Что здесь происходит? Механик отдернул руку и выпучил глаза.

В глубине машинного коридора стоял Клеом.

Это был, без сомнения, тот самый парень, что и много лет назад — злобный двенадцатилетний хулиган, возглавлявший банду его мучителей, которые преследовали его на станции Цефей-12. Призрачный ублюдок, который отобрал у него последнюю память о родителях — старую, печатную книгу сказок — и пообещал вернуть ее в обмен на одно из его яиц. Книга была очень тяжелой, с металлическими оправой. Вещественное доказательство старого убийства на Клеоме. Убийства, которое отправило Месье… туда, где он потерял то, что можно было потерять… а потом…

— Эллиот, — глухо произнес Клеом. Его глаза были прикрыты. — Эллиот.

— Не называй меня так… — пролепетал механик. Но призрак не обратил на него внимания. Медленно, не торопясь, он начал двигаться в его сторону. В руке он держал что-то, похожее на длинный ледяной шип.

— Не подходи ко мне! — закричал Месье. Клеом остановился на секунду, возможно, удивленный силой его взрыва, но это длилось всего мгновение. Он все еще не открывал глаз, а его мертвое, бледное лицо не выражало ничего, кроме предвестия пустоты.

— Эллиот, — сказала бывшая жертва, ускоряя шаг. — Восславь Бледного Короля.

Месье не стал ждать. Он развернулся и как сумасшедший бросился назад, к лестнице на среднюю палубу «Ленты».

***

Дверь кабинета доктора Харпаго Джонса со свистом вошла в стену, и этот звук заглушил белый шум.

Над открытым АмбуМедом стоял труп.

Сначала они подумали, что смотрят на сильно поржавевшего Стрипса. Но первое впечатление оказалось обманчивым. Чем бы это ни было, оно точно не являлось частью Симуляционной Техники Развития Интеллекта Постчеловечества.

Его одежда была когда-то, наверное, доспехами какого-то забытого вакуумного морпеха. Но в ней не хватало многих деталей. Благодаря этому просвечивающая кожа выглядела твердой, как камень — совсем как тело, которое замерзает, выставленное в вакуум, чтобы превратиться в ледяную статую. Однако эта мертвая статуя была расколота — чтобы двигаться, она должна была многократно сломать свою прочную конструкцию.

Вокруг силуэта мерцала призрачная структура — в этом отношении существо напоминало призрак Натриума Ибсена Гатларка или привидение, которое не так давно появилось перед ними на борту «Ленты», — хотя казалось гораздо более материальным.

Пинслип закричала, пронзительно и громко.

Кошмар оторвал руки от лежащего в открытом АмбуМеде Тански. Он довольно быстро повернулся: если они ожидали, что он будет медленным из-за своего каменного тела, то они ошибались. Вид был ужасен: обломки разрушенного шлема покрывали голову с клоками замерзшей кожи, лишенной даже грамма влаги, испарившейся в континууме. Ледяная мумия посмотрела на них темными глазницами, в которых не было видно глаз, а только пятна пульсирующей черноты — напоминание о пройденной черной дыре.

Миртон выстрелил без раздумий, прямо в корпус. Извергнутая из карабина плазма попала точно в цель, разрывая мертвое тело и доспехи. Труп задрожал, согнулся, отскочил назад и на мгновение потерял свою реальность. А потом застыл и выпрямился, снова глядя на них пятнами дрожащей черноты.

Место, в которое попал Грюнвальд, все еще дрожало, но, затвердевая, начало постепенно выглядеть нетронутым. Существо открыло рот, но они услышали только сильный, сконцентрированный треск белого шума. И вдруг, к ужасу Миртона, кабинет доктора Харпаго начал превращаться в призрачную структуру.

— Он срастается…! — простонала Пин. — Он срастается!

— Назад! — крикнул Грюнвальд. — Отступаем в СН!

— Он…

— Живо! — закричал Миртон, снова дергая за курок.

На этот раз он целился в голову. Выстрел был точным: шлем исчез, как сдутый ветром, так же как и половина черепа. Мертвец почти упал назад, но полуматериальные фрагменты скованых льдом костей и замерзшей кожи возвращались на свои места, как в фильме ужасов — медленно и неумолимо.

Белый шум усилился.

Стены кабинета и коридора начали терять свою реальность. Что-то приближалось, вырастая из того, что раньше не позволяло ему существовать. Но Грюнвальд и Вайз не стали ждать. Миртон выстрелил еще раз, на этот раз целясь в ноги, и труп на мгновение опрокинулся: достаточно, чтобы они успели развернуться и выбежать обратно в коридор.

***

Эрин Хакл поняла, что происходит, с большим опозданием. Ранее раздавшиеся треск и шум усилились, когда Миртон и Пин подошли к кабинету доктора Харпаго. Все еще работая над активацией навигационной консоли, Хакл поглядывала на мониторы краем глаза, но была уверена, что все — более или менее — в порядке.

Она передумала, как только увидела труп.

Сразу поняла, что существо мертво, так же как и то, что оно холодное, как космическая пустота. Галактическая пустота никогда не имела однородной температуры — ее нагревали солнца и скопления излучений, но в затененных местах температура могла опускаться до минус ста восьмидесяти градусов по Цельсию и ниже. То, что попало на прыгун, было очень холодным… или, скорее, его отрицательная температура могла сравниться с температурой реликтового излучения — загадочного остатка высокоэнергетических гамма-квантов, заполнявших раннюю Вселенную сразу после Большого Взрыва.

Холодный, подумала Эрин в первом шоке, глядя на излучающее лед мертвое тело, которое вышло в коридор за убегающими Вайз и Грюнвальдом. Существо не торопилось, как будто только привыкало к окружающей среде, но шло. Он… Холодный. Один из тех Холодных… или как их там называют? Мертвые или Дети Бледного Короля… о которых — довольно неохотно — упоминал Натриум Ибсен Гатларк, когда они начали работать с ним и Кирк Блум.

— Хакл! — раздалось из динамика.

Это ее взбодрило: она посмотрела на монитор и увидела бледного как смерть Месье. Механик в рекордном темпе добежал до лестницы, вскарабкался наверх и пролетел по главному коридору. Теперь он стоял у заблокированной двери в СН и стучал в нее кулаком.

— Хакл! Открой, слышишь?! Он идет! ОН ИДЕТ!

— Сейчас… — пробормотала она, нажимая кнопки консоли. Но система по-прежнему не реагировала так, как должна. Она неохотно выпустила голо, которое сразу рассыпалось на миллиарды разбитых пикселей. — Сейчас…

— Открой эту напастную дверь! — заорал механик, и в этот момент Эрин заметила, что на поверхность средней палубы выходит еще одна фигура. Она была намного меньше той, которая следовала за капитаном и астролокатором. По сути, она была размером с ребенка.

Хакл покачала головой.

— Месье, что там происходит? — неуверенно спросила она. — Я пытаюсь открыть… — добавила она, но громкоговоритель отказался работать. Она могла только беспомощно смотреть, как маленькая фигура выпрямилась и посмотрела на механика сквозь закрытые глаза.

Затем изображение задрожало и потемнело, и до Эрин долетел только испуганный крик Месье.

***

На этот раз первой выстрелила Пинслип.

Когда они пробежали половину центрального коридора, успели заметить механика, стоящего у двери, и странную невысокую фигуру. Они также услышали крик Месье. Этого было достаточно. Когда они прошли странно обледенелую часть коридора, Вайз прицелилась и выстрелила из зибекса прямо в существо, стоящее перед механиком.

Ребенок, подумала она сразу после того, как нажала на курок. Я выстрелила в ребенка!

Но на угрызения совести уже не было времени. Физическая пуля попала существу в спину, покрытую каким-то старым простым комбинезоном, который обычно используется не на кораблях, а на космических станциях. Гром выстрела раздался в коридоре, смешиваясь с криком Месье. Существо отбросило вперед; оно упало лицом вниз, как тряпичная кукла.

— Хакл! — крикнул Миртон, нажимая кнопку микрофона. — Дверь!

— Не могу… — заскрипел в ответ. — Пытаюсь!

— Поторопись! У нас компания!

— Грюнвальд! — отчаянно закричала Пинслип.

Миртон отпустил кнопку и посмотрел туда, куда Пин направила ствол зибекса. Пораженное ею существо уже поднималось: не спеша, но с странным, нечеловеческим упорством. Подобное поведение они видели только однажды — когда Джаред был ранен из плазменного ружья и его захватил Антенат: механический, странный, напоминающий насекомое рефлекс подняться.

— Восславьте… — услышали они. Голос был детским, но мертвым: в нем гудело эхо вечности. — Восславьте Бледного Короля.

— Миртон! — прохрипел Месье. — Сзади!

Грюнвальд обернулся. Труп, встреченный в кабинете доктора, находился уже в середине коридора. Сразу за ним скользил Белый Шум, высасывая все звуки и цвета. Стены «Ленты» мерцали и бледнели, а воздух волновался, как вода. Висящий над ними корабль-призрак заканчивал свою работу, а посланные им существа еще больше ее ускоряли.

Мертвый ребенок сделал еще несколько шагов. А затем прямо перед ним начала формироваться очередная микроглубинная сфера.

***

Эрин Хакл была атакована в тот момент, когда ей почти удалось открыть дверь.

Консоль внезапно замигала зелеными индикаторами, и первый пилот автоматически вытянула руку, чтобы нажать кнопку открытия. Но в этот момент ее схватил за руку Помс. Старая, разваливающаяся Машина, видимо, преодолела ограничения, наложенные на нее Месье, встала, потянула Эрин назад и сдернула ее с кресла. Хакл закричала от боли и удивления.

— Хоззяин! — выкрикнул древний механизм. — Хоззяин возззвращается!

Может быть, если бы Персональный Машинный Опекун Великого Рода Воронов был новым — или ему было всего несколько десятилетий, или даже сотен лет, но не больше — его атака была бы более эффективной. Но Машина была старой, и даже ее воскрешение Единственным и последующий ремонт Месье не помогли. Что-то в ней щелкнуло: усилие, которое она приложила, чтобы оттащить Эрин, сожгло часть схем.

Помс задрожал сильнее, чем обычно, и пошатнулся, с трудом удерживая равновесие.

— Ты не можешшшшь… — отчаянно прозвенел он. — Не можешшшшь!

— Могу, могу…! — злобно шипела Хакл, встала на ноги и схватила лежащий на консоли плазменный пистолет.

Она сразу выстрелила в ржавый корпус Машины. Помс отлетел назад, разбрасывая искры. Он не выключился, но был обездвижен. Теперь он валялся на полу СН, как куча дрожащего несчастья, но у Эрин не было времени его добивать. Все еще корчась от боли, она повернулась к консоли и нажала кнопку открытия двери.

Раздалось шипение, и дверь начала скользить в стену, остановившись на полпути.

— Ты что, шутишь? — простонала Эрин. — Что за…

Над навигационной консолью загорелось голо доктора Харпаго Джонса.

— Миртон? — неуверенно прошептал ИИ. — Миртон?

— Джонс! — выкрикнула Хакл. — Открой дверь в СН! И включи двигатель!

Доктор мелькнул: двери сразу распахнулись, впустив внутрь испуганного Месье и дрожащую Пинслип Вайз. На мгновение Эрин подумала, что все кончено. Но затем прыгун задрожал и медленно начал вырываться из плена корабля Призрака. К тому же стазис-навигаторская огласилась грохотом выстрелов: это Миртон выпустил очередь в сторону призрачного ребенка и приближающегося трупа.

— Грюнвальд? — прошептал доктор Харпаго Джонс. Но капитан даже не взглянул на него.

Он вбежал внутрь СН, закрыл за собой дверь и бросился к навигационной консоли. Достаточно было двух секунд, чтобы бросить на землю винтовку и сесть в капитанское кресло.

— Доктор Харпаго, — сказал он только подсоединив инъекторы, которые плавно вошли в его порты доступа. — Черный Счетчик. Глубинное скольжение по введенным координатам. Сейчас!

Джонс моргнул. Но кивнул головой, и на навигационной консоли появились цифры. Миртон сомкнул глаза.

Лишь когда они начали превращаться в «Черную ленточку», услышали глухой, ритмичный стук в дверь СН.