Бесконечность

10

Остатки

Вы спрашиваете, что такое конец. Вы спрашиваете, что такое апокалипсис, и представляете его себе как удар, который обрушится на вас и ваши дома. Вы видите его как огромный взрыв, сметающий деревни и города. Вы слышите его в гуле небесных труб и тишине падающих звезд.

Вы очень ошибаетесь, братья и сестры. Вы в большом заблуждении.

Конец наступает в распаде. В крушении малых вещей. В нарастающем хаосе и отчаянии. Конец — это ожидание и очень медленная утрата. Конец — это предвестник финала, в котором все начинает не гореть, а угасать.

Альманахи Жатвы, О распаде

Старая излучающая туманность NGC 3199 находится в созвездии Киля Рукава Стрельца, примерно в двенадцати тысячах световых лет от легендарной Терры. Звезда Вольфа-Райета, которая была в центре туманности, создавала сильный звездный ветер, который, по крайней мере в теории, уже давно должен был уничтожить забытые планеты системы. Но полусиротка Гантия все еще была на месте и, к удивлению Сьюзи Уинтер, чувствовала себя неплохо.

Возможно, это было заслугой староимперского терраформирования и все еще работающих древних Атмосферных Башен. А может, о ней заботились из-за находящейся поблизости глубинной дыры Оборотня, но это уже не интересовало Сьюзи. Она вообще не знала, зачем они прилетели сюда после Напасти, но командующий эскадрильей Драконов лейтенант-капитан Толк после прыжка с отметки локационного буя и последующего полета через нестабильную глубинную искру Хром, отдал приказ о кратковременной остановке именно на этом объекте, и это ее интересовало больше. Поэтому, как и остальные выжившие члены эскадрильи, она аккуратно посадила «Балерину» на Гантии.

И именно там они познакомились с Мальвой.

Мальва оказалась немного нервной трудоголичкой, ранее работавшей координатором исследований, проводимых Научным Кланом на планетах, когда-то заселенных Чужаками. Конечно, после Войны Натиска всё пошло наперекосяк, что, как она объяснила кивающей головой Сьюзи, было типичным примером преследующей её неудачи. К счастью, она оказалась именно здесь, на своем очередном сломанном — но любимом, потому что унаследованном от бабушки — сильно автоматизированном прыгуне «Кактус». И с удовольствием стала гидом для Уинтер.

— Это Гавань-Город, — объяснила она. — Городская агломерация и космопорт в одном. Их здесь много, около тридцати, кажется. Такая… техническая россыпь машин и баров на Молитвенниках, — объяснила она, махнув рукой в сторону вездесущих на планете гор.

— Глупое название, — констатировала Уинтер.

— Да, конечно, — согласилась Мальва. — Но они так называются из-за плоской конструкции вершин. Подобные цепочки могут тянуться здесь на несколько километров… такая планетарная красота. В любом случае, внизу у тебя Лабиринты, такая то ли естественная, то ли искусственная штуковина. Я должна была их исследовать… вон там. — Она указала на лежащие внизу каменные образования, переплетенные монолитами прямоугольных скал, расщелинами бледных огней и огромными пещерами. — Построены кар-сиками. Это такие полуживотные Чужаки. К сожалению, они не были признаны разумной расой. А потом «Кактус» снова сдох… ну, ты сама знаешь. В любом случае, можем выпить, да?

— Ты еще спрашиваешь? Конечно! — охотно согласилась Сьюзи.

На данный момент у нее был простой план. Во-первых: пока Толк проводил синхронные конференции с главным командиром лейтенантом Кахлом, который находился где-то в Рукаве Стрельца, напиться до бесчувствия в компании новоиспеченной подруги, потому что напиться было необходимо. И уж точно после потери друзей из эскадрильи — как с пропавшей «Кривой Шоколадки», так и пилота бомбардировщика «Белла» Хо Санако. Во-вторых: подмазать механиков Гавань-Города, чтобы они привели в порядок их уцелевшие прыгуны и истребители, хотя, услышав о ситуации с «Кактусом», она не была уверена, что это удастся. И в-третьих — не отказываясь от выпивки — наконец переспать с пилотом бомбардировщика «Поцелуй», Томом Крживиком.

Она точно решила как минимум два из этих вопросов. А потом, когда она почти достала Крживика в туалете бара, маршал ГВС Санд объявил о мобилизации и предательстве Машин, корабли получили «Бритву утопленника», а Синхрон изверг какие-то ненормальные Призраки, чтобы зазвенеть, запищать и окончательно сдохнуть.

То, что произошло потом, точно описал оружейник «Балерины» Лорд словами: «Пожар в борделе на колесах».

Все кричали друг на друга.

Сначала орал Толк, пока у него на шее не выступила красная, пульсирующая жилка. Орал пилот истребителя «Заплата» Тифт Хат, который сообщил Толку, что вылет без Синхрона главный командир эскадрильи может засунуть себе в задницу. Орал обычно спокойный старый капитан «Балерины» Севенс, который добавил, что лейтенант может поцеловать его в то же интимное место.

Молодая компьютерщица «Балерины», Клаато Барада, зарыдала, а астролокатор Ярек — механическая Тройка, прикомандированная к прыгуну в рамках программы милитаризации Единства — разумно промолчал, опасаясь за свое механическое существование. Молчал и Деспектум, хотя пилот серафима «Тишина» никогда не был особо разговорчивым. А только что познакомившаяся с ними Мальва куда-то сбежала, причем прыжками. Наверное, чтобы еще раз попытаться воскресить свой поврежденный корабль.

На этом фоне Сьюзи ждал неприятный сюрприз: понос. Предыдущий стресс, связанный с потерей товарищей по оружию, дешевый алкоголь, выпитый в свободное время, и подозрительные орешки, съеденные в баре, сделали свое дело. Сидя в туалете и пытаясь прийти в себя, она не понимала, как им повезло. Полуосиротевшая планета, расположенная в звездном вихре Вольфа-Райета, очень слабо принимала Синхрон, и ее коснулось лишь прерывистое обновление сети, как и последующая Дрожь Тански. Вся история с Пробуждением Премашин дошла до Гантии с опозданием и не произвела такого эффекта, как на большинстве миров Согласия. Говоря средневековым языком, им повезло, и в буквальном смысле.

К сожалению, их удача не продлилась долго.

Некоторое время они были прикованы к месту. Теоретически они могли воспользоваться глубинной искрой Хром и вернуться к локационному бую или попасть в дыру Оборотня и долететь до Приюта — Центральной Психиатрической Планеты Согласия, расположенной в Ободе Федерации. Они обсуждали это во время вечерних встреч в баре Гавань-Города, но, как и большинство военных и частных лиц, находящихся на планете, не знали, зачем. Да, можно было полететь через дыру или искру без Синхрона в другое место, но был ли в этом смысл? Какая разница, где они будут сидеть, если они даже не могут связаться с Кахлом? Все это было совершенно бессмысленно.

К тому же, быстро выяснилось, что полет — не лучшая идея. В этом их убедил небольшой транспорт Научного Клана, который привез с собой испуганных врачей из Приюта. По их словам, больные на Центральной Психиатрической Планете Согласия сошли с ума все до последнего. Системы, которые следили за ними, вышли из строя, как и имплантированные контрольные чипы, и в итоге вся планета оказалась в руках сумасшедших.

— Нет, нет, — пролепетала Сьюзи, глядя на одного из этих докторов, который, мягко говоря, после последних событий сам был готов для психушки. — Мы в заднице, — добавила она, обращаясь к остальным членам эскадрильи, слушавшим врача. Эскадрилья во главе с Толком ответила ей многозначительным молчанием.

А потом над Гантией появился грим, и выражение «в заднице» оказалось гигантским преуменьшением.

***

«Технономикон» — корабль Стрипсов, базирующийся в скрытом секторе Рукава Персея Обода Штатов и штаб-квартира Симулятора Зеро, также известного как Высший Эйдолон, — не был похож на обычный корабль.

В принципе, было трудно даже оценить его размеры. Флагманское судно Стрипсов с виду было забытой старой имперской станцией типа C, но его полностью переделали. Его ранее мертвое Сердце воскресили с помощью забытых артефактов Машин периода Великого Раскола, как Стрипсы называли Машинную войну. Но это было только начало.

К станции, как и в случае с Гнездом Жатвы, присоединили части разрушенных и наполовину воскрешенных эсминцев, крейсеров и фрегатов, потому что, в отличие от ориентированной на духовность секты, Стрипсы сделали ставку на мобильность. Так вместо тяжелой станции появился асимметричный «корабль-свалка», сваренный с помощью технологии нанитов и обычной, скрипящий от раздутых энергетических труб и набитый рядами мерцающих ядер. Этот ржавеющий, постоянно модернизируемый обломок казался на грани развала… хотя на самом деле был прочнее многих более солидно выглядящих судов. В отличие от Гнезда или Собора Пустоты, «Технономикон» был полностью функциональным, хотя и барочным, растрачивающим излишки энергии и настолько насыщенным симуляциями и голограммами, что было трудно оценить, что в нем настоящее, а что является лишь столь любимым Стрипсами наложением на реальность.

Наложением, фрагменты которого внезапно разрушились в результате великого раскрытия Глубины. Раскрытия, которое выплюнуло Флот Отрицания.

Ранее наблюдаемое Стрипсами глубинное эхо Отрицания не удавалось эффективно рассчитать. Все симуляции, поступающие в приоритетном порядке в крипту «Технономикона», путались в оценках. Симулятор Зеро то получал расчеты о прибытии всего Флота Отрицания, то через мгновение узнавал о прогнозируемом возвращении его жалких остатков. Все из-за Синхрона, которого не больше не существовало. Сеть была мертва — окончательно. Так же, как шестьдесят три процента Флота Отрицания, которым командовал Стрипс альфа-ранга Вальтер Динге.

Конечно, не все потерянные единицы сразу погибли в Глубине. Часть вернулась в виде Призраков, не до конца осознающих свою новую структуру. Эти корабли, еще не подвергшиеся Бледности, сначала отправляли «Технономикону» запросы об эффективности прогнозной симуляции и требования рассчитать контакт. Но ржавые корабли Стрипсов, покрытые послеобразом метапространства, тщетно пытались вернуться в реальность. Большинство из них исчезли с ужасающим, программным стоном, звенящим, как вой старого компьютера.

Симулятор Флота Отрицания Динге, прыгнув в Глубину без синхронной поддержки, принял очень рискованное решение. Его флагманский корабль, крейсер «Джеханнам», возможно, вернулся, но огромное количество подчиненных ему кораблей ушло навсегда. И все для того, чтобы увеличить шансы Стрипсов на выживание. Выживание благодаря поддержке чужой, трансгрессивной Машинной Сущности.

Вместе с остатками Флота Отрицания в систему прибыли клубневидные черные корабли Xeno Aparatus.

Создавалось впечатление, что машинные ксенокорабли тоннажа крейсеров и суперкрейсеров были притянуты электронным поводком. Клубни прошли Глубину пассивно, теряя по пути многочисленные фрагменты своей армады.

Конечно, к «Технономикону» прибыл не весь ксенофлот. Вторая Волна Возвращения охватила огромную область Рукава Персея, но Аппарат поддерживал связь лишь с несколькими единицами, находившимися вблизи его флагманского корабля, и именно они прибыли вместе с Отрицанием. Трудно сказать, что случилось с остальными кораблями гордого ксеномашинного флота. Все из-за рокового решения подключиться к Синхрону.

Консенсус Ксено не нуждался в Синхроне, но созданный им Аппарат планировал использовать его. В тот момент, когда Чужаки решили, что загадочная Дрожь в Синхроне — это атака Единства на них, Аппарат произнес свое приветствие и подключился к сети. К сожалению, сначала ему пришлось столкнуться с присутствующим в сети Единством, и только после поражения он болезненно ощутил последствия неожиданной смерти Синхрона. Через слишком сильно в него проникшую армаду Аппарата, как и через Хаба Тански, пролетело прикончившее Синхрон напряжение, вызванное появлением Вестника и прибытием Бледного Отряда. Напряжение, которое все не хотело рассеяться и нарастало непонятным холодом.

Напряжение, которое требовало дополнительных аналитических симуляций.

— Флот Зеро, — прошептали призрачные губы Верховного Эйдолона. — Флот Зеро. Необходима конструкция. Необходима симуляция. Необходимо начало.

Флот Зеро, находящийся в системе, начал перегруппировываться. Симулятор Зеро не согласился на слишком сильное рассеивание своих кораблей и, не считая поддержки, оказанной Согласию, собрал лучшие силы своего флота у «Технономикона». На то, что это будет самая выгодная стратегия, указывали все значимые симуляции. Уже через мгновение они могли найти свое подтверждение.

Корабельный эйдолон низшего ранга начал процесс воскрешения спасенных судов Отрицания. Достаточно было минуты, чтобы Вальтер Динге оторвался от стазисного столба Порта Симуляции и повернулся спокойным, натянутым на компоненты лицом к Стрипсу с альфа-спецификацией, Первому Симулятору Гныпу, капитану крейсера «Джеханнам».

— Необходимо передать корреляцию чистоты, — объявил Гнып. — Необходимо подключить «Технономикон».

— Выполнить подключение, — согласился Динге.

— Подключение выполняется, — подтвердил Первый Симулятор. — Шанс успешного завершения подключения: девяносто два процента с тенденцией к росту.

— Поддерживайте симуляцию чистоты, — подтвердил Симулятор Флота Отрицания. Но крейсер уже почти касался доковых соединений и захватов. Высший Эйдолон Стрипсов не собирался ждать, и, хотя это звучало немного парадоксально, его возбуждение было почти человеческим.

В тот момент, когда «Дженнахам» пристыковался к доку «Технономикона», открылся люк, ведущий в помещение, где находился Аппарат.

Почти двухметровая обгоревшая человекоподобная машина с головой старого ребенка шевельнулась, выпустив клубы пара. Аппарат не был застигнут в полете Глубиной, но не выглядел так, будто его волновало метапространство. Он был занят чем-то другим — саморемонтом. Стрипсы, которые следили за ним, смотрели, как ксеномашина закручивает странные винты и поправляет поршни, блокируя вытекание маслянистой смазки.

Когда по крейсеру пробежала легкая вибрация, свидетельствующая о стыковке, Аппарат встал. Он все еще дрожал, хотя и гораздо слабее, чем раньше, и было видно, что ему уже легче удерживать равновесие.

— Необходимо сообщить о ожидании, — объявил один из Стрипсов, обычный Военный Симулятор низшего ранга. — Ожидание началось. Время Т минус тысяча восемьсот секунд.

Аппарат не ответил, но изобразил нечто похожее на улыбку. Может, если бы это не были Стрипсы, его гримаса выглядела бы жутко, но члены Симуляционной Техники Развития Интеллекта Постчеловечества не обращали внимания на тонкости мимики. Вместо этого охранники выстроились в нечто вроде почетного караула и начали выводить xeno apparatus. Оружие, вживленное в их руки и грудь — от типичного стрипсовского пепельщика до полуавтоматических пушек — загорелось зелеными маркерами активности. Аппарату это не помешало — он двинулся, еще слегка покачиваясь, но уверенно.

Они быстро добрались до главной Симуляторной «Джеханнам» и так же быстро прошли мимо, забрав с собой Динге. Симулятор Флота Отрицания не колебался, покидая свою ячейку — что-то, какая-то деталь, ускользающая от симуляции, заставила его двинуться вместе с Аппаратом.

Бывший Контролер Согласия внезапно остановился прямо за большой обожженной куклой, но тут же двинулся назад. Что-то…

Ваальтер… иди, сынок, иди.

… как голос из далекого прошлого, на мгновение мелькнуло в его спасенном сознании, а затем так же внезапно исчезло. Динге грубо покачал головой, и странное ощущение ушло. Он был почти уверен, что что-то слышал… но не считал это возможным.

Док «Технономикона» напоминал широкую, сваренную тысячи раз трубу, но проход через покрытый ржавчиной туннель был коротким. Теперь они шли по коридорам, когда-то бывшими частью забытого древнего истребителя Машин, чьи мертвые артефакты еще светились остатками батарей. Здесь находилась часть Стрипсов в состоянии программного стазиса, прикрепленные спинами к наспех изготовленным портам, подающим киборгам дозы жизненно важного напряжения и простых питательных веществ. Но это был лишь фрагмент проходящего мимо механизма: ядерных резервуаров, голографических залов и машинного отделения, одного из любимых секторов секты.

Казалось, что Аппарат пройдет через эти технические лабиринты без задержек, но, к удивлению Динге, Машинная Сущность Ксено в какой-то момент остановилась.

— Превращение? — довольно четко произнес он дрожащим, модулируемым голосом, напоминающим прыгающий голос подростка.

— Урожай, — объяснил Симулятор Флота Отрицания. — Сохранение плодов.

Зал, закрытый от транспортного коридора старым, пожелтевшим неостеклом, выглядел как большой ангар с боксами, потрескивающими от электрического напряжения. Плоды — то есть испуганные люди, похищенные во время Урожая — метались между парализующими устройствами на стенах, ожидая своей судьбы. Те, кто проявлял агрессию и желание сражаться, немедленно выхватывались стражей Стрипсов и отводились в ангар с гееннами — столбами и ложами технического спасения. Там их быстро привязывали, чтобы гротескно выглядящий Стрипс по спецификации Оператор, который на самом деле был соединением нескольких стрипсовских единиц, мог провести над ними первый этап болезненной киборгизации.

Остальные, более покорные овечки, смотрели на это с ужасом, горячо молясь о получении степени альфа, позволяющей сохранить сознание. Сопротивление могло привести к неудачной операции, в результате чего появлялись презираемые сектой Реаниматы.

Война или не война, Стрипсы просто заботились о своих интересах. Сохранение высокой численности секты при военных потерях было, в конце концов, необходимо.

— Маленькие, — заметил Аппарат. Динге сначала не понял, о чем речь, но Искусственный Интеллект Ксено протянул свою странную, прикрепленную к металлическим соединителям, обожженную руку и показал на сбитых в угол, испуганных детей. — Спасение плодов?

— Нет, — отрицательно ответил Вальтер. — Нужно ждать. Если только не создадут Инкубатор. Спасение невыгодно, — пояснил он, указывая на маленького ребенка-стрипса, стоящего в углу помещения и наблюдающего за ангаром с помощью какого-то портативного сканера.

Аппарат не ответил, но, похоже, принял объяснение, потому что его старо-молодая физиономия снова растянулась в пародийной улыбке. Они приближались к цели.

Крипта «Технономикона» оказалась перед ними в тот момент, когда отсчитывающий время Стрипс объявил Т минус двести секунд. Большой шар — так выглядела эта конструкция — казался сложенным из изогнутых, соединенных сваркой фрагментов каких-то непонятных частей, вероятно, элементов обшивки, энергетических труб, коронок глубинного привода и тому подобного мусора. Но Стрипсы не интересовались эстетикой. Крипта, как и остальные элементы «Технономикона», должна быть прежде всего функциональной. И она оказалась именно такой. Сразу после прибытия Аппарата ее многочисленные выступы, проволоки и конусы внезапно загорелись антигравитационным напряжением, чтобы с треском и запахом гари сдвинуть сферу так, чтобы ее вход оказался прямо перед прибывшими.

— Вход необходим, — сообщил Вальтер Динге.

Аппарат не ответил. Однако выполнил приказ и вместе со стрипс-эскортом вошел в густую сеть вычислительных голограмм.

Это не было особенно большое помещение, хотя могло показаться таким при взгляде на сферу снаружи. Однако именно здесь, среди мигающих мониторов, симуляционных камер, голоэкранов и призраков простых вычислительных эйдолонов, находился стазисный гроб Симулятора Зеро. Его компьютерный разум, все еще не могущий решить, отрезать ли связь со старым, отмершим мозгом, установленным в стрипсовом панцире лежащего в гробу киборга, затрещал и приобрел видимую голографическую реальность. Камерами корабля он уставился на ожидаемого гостя.

— Необходимо поприветствовать, — сказал он электронным, лишенным эмоций голосом. Но Аппарат молчал. На лице старого ребенка все еще была глупая улыбка. — Необходимо отметить, что сотрудничество Симуляционной Техники Развития Интеллекта Постчеловечества с трансгрессивной Машинной Сущностью типа Ксено имеет тенденцию к росту. Необходимо гарантировать чистоту торговли на уровне семьдесят пять целых три процента.

— Чистота, — согласился Аппарат. Но Высший Эйдолон еще не закончил.

— Необходимо извлечь ксеномашинные данные, отличные от наборов надматематики Машин, — продолжил он. — Единство не может быть партнером в достижении трансгрессии. Каждая доступная симуляция показывает, что Единство страдает эволюционным недостатком. Его программный генезис был создан человеческой расой без благотворного влияния постчеловечества. Необходимо заключить соглашение.

— Соглашение необходимо, — признал Аппарат, слегка подстраивая свой голос под манеру речи Симулятора Зеро. Слушавший это Динге снова вздрогнул, но дрожь прошла по его телу и погасла, как легкий скачок напряжения. — Приветствие, — добавила ксеномашина, что Высший Эйдолон посчитал проявлением симпатии.

— Необходимо подтвердить сотрудничество на уровне симметрии, — ответил призрак древнего Стрипса. — Необходимо задать вопрос о Второй Волне Возвращения. Ожидаем ответа.

Аппарат замер. Какое-то время ничего не происходило, но Стрипсы не теряли терпения. Даже сейчас, в сердце «Технономикона», они проводили расчеты реальности и симуляции возможных ответов. Ни один из них не указывал на угрозу со стороны Аппарата и его ксеноармады. Наоборот — статистика никогда не давала таких хороших прогнозов, и ничто

Вааальтер…

не указывало на ошибки в расчетах. Аппарат спокойно подошел к гробу, остановившись прямо перед голографическим изображением Симулятора Зеро.

— Необходимо констатировать, — начал он, явно ссылаясь на форму общения Стрипсов, — что произошло нарушение чистоты. Сеть была повреждена и отключилась. Ни одна из значимых симуляций не указывала на это. Наступила Бледность. Бледность и лед.

— Необходимо объяснить, — заметил Верховный Эйдолон.

— Необходимо стремиться к чистоте, — согласился Аппарат, говоря все более плавно. — Чистота необходима. Бледность не является чистотой и является чистотой. Бледность — это конечный результат. Бледность гарантирует полную чистоту.

…давай, сынок, давай.

— Восприятие не может быть парадоксальным, — продолжил xeno apparatus. — Парадокс восприятия между человеческим и нечеловеческим начали устранять. Парадокс восприятия между искусственным и биологическим будет устранен, как и парадокс восприятия между полуискусственным и искусственным. Необходимо достичь чистоты, — добавил он, наклонившись над гробом Симулятора Зеро. — Необходимо провести исправления. Необходимо достичь полной чистоты. Необходимо достичь полной, ничем не ограниченной Бледности. Чистота заключена в пустоте. Чистота и лед.

Киборг Вальтер Динге был первым, кто отреагировал. Но реакция запоздала.

Трудно сказать, что на самом деле предупредило Вальтера. Может быть, голос матери, внезапно пробудившийся в остатках спасенного сознания. Может быть, глубокое впечатление, что Аппарат говорит на языке Стрипсов, хотя на самом деле не произносит ни одного слова, свидетельствующего о настоящем самосознании. Достаточно того, что бывший Контролер Согласия поднял оружие и выстрелил прямо в тело Аппарата.

Но оружие не сработало. Оно погасло, так же как погасла вся крипта. И все присутствующие в крипте Стрипсы.

Первым ушел Верховный Эйдолон. Его призрак все еще не до конца понимал, что произошло. В один момент Симулятор Зеро вел переговоры, а в следующий — был в экстренном порядке втиснут в застывший в гробу мозг. Но условный рефлекс записи в биологическом элементе на этот раз оказался недостаточным. Так же, как и попытки остановить Аппарат.

Какой-то более вспыльчивый, чем Динге, Стрипс бросился к механической двухметровой кукле, но внезапно остановился и упал. Этого хватило, чтобы включить сигнал тревоги, который, однако, был быстро заглушен. Аппарат, идущий к склепу, оставил след — полосу скользящего по «Технономикону» холода и еще невидимого льда, зов Белого Шума. И теперь этот след начал собирать урожай.

Голопроекции и симуляции в склепе погасли. Сферу охватил полумрак медленно угасающих устройств, и Динге, глядя на все это, мгновение чувствовал нечто похожее на когда-то знакомый ему ужас. Он отступил, но не мог выбраться наружу. Что-то его блокировало.

В склепе начал нарастать лед, и его тонкие нити, смешавшись с холодом пустоты, казалось, покрывали обожженные части Аппарата.

— Необходим ремонт флота, — глухо произнес ксено аппарат, повернувшись к Динге. — Необходимо захватить Флот Зеро. Необходима твоя помощь или немедленное завершение твоей симуляции. Необходим немедленный ответ.

Стрипс Вальтер засомневался. Что-то побуждало его ответить, но

Вааальтеер

что-то другое мешало ему полностью подчиниться программному давлению. На секунду он заметил нечто похожее на нежный серебряный ореол, и вдруг вырвался, вернув контроль над телом, и выбежал из Крипты.

Аппарат слегка наклонил голову, но не отреагировал. Каждый Стрипс был важен… но он мог пропустить одного — пусть даже с альфа-уровнем.

— Необходим немедленный ответ, — обратился он к остальным, заблокированным членам секты. Один из них задрожал, но через мгновение заговорил:

— Необходимо, — прохрипел он, — получить данные новой симуляции.

— Данные будут получены, — согласился ксеномашинный Вестник. — Необходимо восславить Бледного Короля.

***

Крепость Империум не могла смириться с поражением.

После того, как они потеряли связь с лазурным Штабом Синхронной Стратегии, Деспектум, которые были там, сначала почувствовали что-то вроде удивления, а потом испугались. Белый флот, который находился рядом с Крепостью со времени Великого Отвержения, кружил вокруг большой мобильной станции, как рой ошеломленных мух. Сидящие внутри Деспектумы в своих рваных одеждах и масках посылали вопросы и надъязыковые сообщения, но скрытый внутри Крепости Хризалид — величайшее творение древних Элохимов, их главное благословение и проклятие — молчал. Его ум, правда, давно был непроницаем, но до сих пор никогда не случалось, чтобы он не передал им хотя бы несколько основных указаний.

Возможно, он умер в очередной раз, чтобы родиться заново в своем коконе, как средневековый ксено-Лазарь. Или — что казалось более вероятным — не осознавая, что происходит, впал в очередную многолетнюю гибернацию. К сожалению, Деспектум на этот раз не могли позволить ему снова трансформироваться. Кризис был чрезвычайно серьезным — возможно, самым серьезным со времени, когда созданное людьми Единство выжгло Млечный Путь.

И, возможно, именно поэтому для контакта выбрали унктуса, Помазанника.

Бывали случаи — хотя и единичные и крайне редкие — когда генная трансформация в сочетании с Отваром Элохимов создавала нечто большее, чем просто гибрид человека и Чужака. Забытая техника ксенопоявления использовалась благодаря ксенотканям, получаемым из экземпляров, умерших тысячелетия назад или в результате генетических экспериментов.

Весь процесс был очень сложным и долгим. Но раз на много тысяч попыток могло случиться, что из генетического жонглирования получался Помазанник. Этот Помазанник был сокровищем, почти таким же ценным, как Хризалид. В момент начала Войны Натиска у Деспектума было всего два экземпляра этих существ — странных и непонятных даже по элохимским меркам. Один пропал, но второй все еще был в Крепости. Поэтому, как только он понял, что нужно связаться с кем-то, он оторвался от ксенозория и двинулся по узким коридорам мобильной станции.

Хризалид был в спячке, когда худой, белый как смерть и голый Помазанник подбежал к его резервуару. Плавающая в нем форма, которая сотни, а может тысячи лет назад была человеком, парила в молочном сиянии Отвара, и на одно мгновение Помазанник засомневался. Но сомневаться было уже поздно. Унктус протянул руки с необычно тонкими пальцами, схватил трубы и инъекторы, а затем вставил их в свои порты доступа.

На мгновение во всей Крепости Империум воцарилась тишина. Механизмы, поддерживающие жизнь станции, остановились, а работающие Деспектумы отвлеклись от своих дел. Это длилось минуту, может две, но наконец Помазанник оторвался от резервуара. Из его портов капал Отвар, разливаясь блестящей молочной лужей на полу.

Акустический преобразователь Деспектума находился рядом, встроенный в стену, усыпанную частично работающими артефактами ксено. Помазанник подошел к нему тяжелым, шатким шагом, который ничем не напоминал его прежнюю походку. Он приблизил узкие серые губы к динамику и нажал кнопку синхронизации, так что его голос раздался не только в станции, но и во всем сопровождающем ее флоте. Сообщение состояло из двух слов, но, несмотря на их простоту, они были сразу же брошены в бездну вычислительной мощности Искусственного Интеллекта Деспектума.

— Кирк Блум.

***

Глубинные эхо-сигналы в Глубинном плацдарме у дыры Хало становились все яснее. Консенсус, не использующий Синхрон для прыжков, не собирался сдаваться. Генерал Юсаку Годай знал об этом очень хорошо.

Шанс, что к нему летят новые силы Чужаков, был больше семидесяти процентов. В принципе, ему все равно повезло, что его флот не сразу накрыла Вторая Волна Возвращения. А может, везение тут ни при чем.

Достаточно того, что им пришлось бежать — и это в момент, когда суперкрейсер «Мститель» еще не достиг полной боевой готовности, а его поверхность мерцала от поврежденного маскирующего поля.

Эффективное укрытие от сил Консенсуса было ключевым моментом. Как правило, каждая единица Штатов была оснащена голографическими проекторами, покрывающими корпус маскировкой. К сожалению, как неоднократно подчеркивали ученые Штатов, это было бессмысленно, поскольку сражения в космосе редко основывались на простом наблюдении с уровня кабины. На обнаружение вражеского объекта влияло много технических факторов: молекулярный след, распределение излучения или простая экстраполяция. В случае истребителей или прыгунов оптическая маскировка имела смысл, но для больших кораблей она была бессмысленной. Ученые не могли сказать, как на маскирующие поля отреагируют Чужаки.

К тому же было сложно избавиться от старых привычек.

Как снаружи, так и внутри «Мстителя» использовались голограммы. Проекции были частью одежды служащих Штатов с незапамятных времен. Среди них были голограммы-плащи и маскирующие световые устройства, меняющие лица с помощью излучаемого света. Мерцающие элементы брони с магнитными точками, якобы защищающими от энергетического обстрела. Подделки, проецируемые на коридоры и заполняющие их дополнительным оборудованием, чтобы усилить ощущение эксклюзивности и безопасности среди экипажа.

Но генерал Юсаку Годай, как и большинство высших чиновников, знал, что скрывается под проекциями. Старость и грязь, склеенные грубыми сварными швами. Бедность и последствия болезненной жадности, тщательно маскируемые гладкими голостенами и видениями, нарисованными компьютерами. И, прежде всего, кровь товарищей, которых он убил — в том числе своими руками — в тот момент, когда нити их активированных персоналей стали черной сетью.

Их кровь была спрятана, но не забыта. Она была настоящей и была там — под голомасками. Она была правдой, которая оказалась слишком дорогой.

Правдой, которая собиралась его уничтожить.

— Эффективность минирования: около тридцати трех процентов, — пробормотал испуганный инвигилятор, эквивалент компьютерщика на кораблях Штатов. Юсаку даже не посмотрел на него. Это не было пренебрежением: он хотел избавить его от унижения. Ведь маскировка инвигилятора не работала, и голо-камуфляж мерцал и дергался так, что из-под проекции то и дело проглядывал грубый корабельный комбинезон и бледное, истощенное лицо. — В соответствии с вашим распоряжением, уважаемый цензор, мы заканчиваем программирование перенаправления ядер побежденных единиц…

— Каковы шансы, что флот Консенсуса наткнется на них, проходя за нами через дыру?

— Довольно высоки, если мы утащим с собой часть обломков, — быстро ответил инквизитор. — ИИ «Мстителя» сообщает, что вероятность того, что почти восемьдесят процентов из них выйдут из своей призрачной структуры в Рукаве Стрельца прямо за нами, создав чрезвычайно эффективные мины, довольно высока.

— Хорошо. Чужаки наткнутся на предательство, как зато-но цуте-о усинататто йо, слепой без трости, — мило пробормотал Годай. — Пусть тебя озарит свет мудрости, — добавил он, ссылаясь на Трактаты и мысли Штатов, и этого было достаточно, чтобы успокоившийся инквизитор с энтузиазмом кивнул головой. — Теперь возвращайся к своим обязанностям. И приготовь счетчик.

— Да, благородный цензор.

Беги, подумал с легкой иронией генерал. Беги с надеждой, потому что только она у нас осталась. Остальное — kokoro-ni jo-o orosi, запертые на ключ истинные мысли.

Несмотря на победу над первыми прибывшими в дыру Хало силами Консенсуса, а затем над кораблями Пробужденных Единством, Юсаку чувствовал нарастающую обреченность. Неудивительно. Сначала он потерял всю Флотилию Кара, а вскоре после этого — ценных, хотя и пиратских союзников, которые по ошибке запустили опасную программу автоматических прыжков. Рискованных прыжков, которые генерал не мог себе позволить. Не без поддержки Синхрона.

В любом случае, осталась только глубинная дыра.

Дыру Хало должны были прожечь Машины, но это уже было невозможно. Поэтому её нужно было заминировать, лучше с обеих сторон. И, прежде всего, пройти. Здесь полет должен быть безопасным даже без Синхрона — дыры, как и нестабильные искры, переносили данное судно из точки А в точку Б без дополнительных экстраполяционных вычислений. Видимый в огромном стазисном инвигилляториуме — то есть обычной стазис-навигаторской Штатов — счетчик уже был установлен; времени оставалось мало, но Годай не слишком об этом беспокоился. Гораздо больше его волновали все еще сгущающиеся в реальность видимые за неостеклом глубинные эхо. Признаки, которые сигнализировали о скором прибытии сил Консенсуса.

— Устанавливаю курс, благородный цензор, — сообщила первая диспетчер «Мстителя» Мичиру Сати, эквивалент первого пилота на кораблях Федерации, командующая остатками навигационной команды, которой удалось пережить Пробуждение Премашин. — Вход в дыру через Т минус пятьсот пятьдесят.

— Выполняйте, — согласился Юсаку. Добавить было больше нечего.

Залатанный до неузнаваемости суперкрейсер «Мститель» медленно двинулся к Хало, залитой лазурным сиянием и отражениями Глубины. Выжившие члены экипажа постепенно входили в состояние стазиса, и только навигационный персонал должен был оставаться начеку до самого конца. Конца, который наступил слишком быстро.

За пять минут до входа в дыру глубинный отголосок изверг первый корабль Чужаков.

«Мститель» включил сигнал тревоги. Кораблей было несколько, и они не походили на Ствол. Смешанные корабли Консенсуса принадлежали как минимум пяти расам; система уже называла их виды. Траурные корабли на своих темных, плащеобразных судах; мрачные диндерлины, чьи корабли напоминали медленно скользящие в пространстве погасшие мавзолеи, органические транспортные средства нетримов… и, кажется, хаттоны, если ИИ «Мстителя» правильно прочитал исторические данные, предоставленные Единством. Последней расы не было даже в реестрах, как и ее кораблей, напоминающих соединенные между собой механическими соединениями серебристые глыбы.

Все эти корабли появились внезапно, вопреки предыдущим расчетам. И все они были мертвы.

— Остановите счетчик, — приказал генерал Юсаку. Контролер Мичиру кивнула головой; на кораблях Штатов не задавали лишних вопросов. — Пока не воскрешайте команду. Анализ?

— В процессе, — ответил один из инвигиляторов, наклонившись над навигационной консолью. — ИИ сообщает, что почти ни одна из этих единиц не смогла открыть Глубину, — сказал он через мгновение удивленным голосом.

— Как это: не смогла? — возмутилась Мичиру. — Прошу прощения, благородный цензор, — быстро опомнилась она, — но ИИ должно быть ошибается!

— Это обломки, — хрипло добавил инвигилятор. — Нет явных энергетических сигналов… не считая нескольких исчезающих, незначительных излучений.

— Что это значит? — поморщился Годай. — Эти корабли прибыли из Глубины. Они должны были открыть ее.

— Только вход в Глубину, благородный цензор, — поправила слегка дрожащим голосом сидящая рядом инвигиляторка с неповрежденной маской голо. — Выход из Глубины происходит автоматически, согласно расчетам, проведенным перед самим прыжком.

— Значит, эти корабли прыгнули в полную силу, верно?

— Да, уважаемый цензор… или, по крайней мере, имея достаточно сил, чтобы открыть Глубину.

— Но их вид говорит об обратном. Где же их атаковали? В Глубине?!

Вопрос повис в воздухе, но никто не спешил отвечать. Один из инвигиляторов дрогнул, но в последний момент сдержался и не пожал плечами.

— Благородный цензор… — через некоторое время сказала контролер Мичиру Сати — эти глубинные эхо не затихают… Что-то следует за этими единицами.

Генерал Юсаку Годай ответил не сразу. А потом повернулся к неостеклу в инвигиллятории «Мстителя».

— Возобновить отсчет, — бросил он сухим тоном, скрывая растущую неуверенность. — Войти в стазис. И взять курс на дыру Хало. Немедленно.

***

Стигмат, часовня Единства, вынырнул из дыры Немезиды, как город, плывущий по Небесам.

Можно было бы спорить, но Стигмат до некоторой степени напоминал грима. Улетая, он унес с собой значительную часть Святилища — города Машин. Теперь, однако, его машинные конструкции были выключены, а те из зданий, которые не были приспособлены к пустоте, выглядели не столько поврежденными, сколько мертвыми. Мертвыми, как сектор Трех Планет в скоплении NGC 6530 в туманности Лагуна. Система, которая, казалось бы, не должна была ничем выделяться после того, как возвращение Антената лишило ее спектральной структуры.

О том, что это предположение было ошибочным, быстро убедился Научный Клан.

Сразу после загадочного взрыва на поверхности планеты Клан отправил специальный отряд, чтобы разобраться в ситуации. Дело было не из легких. Не хватало ресурсов. С началом Войны Натиска Старший Советник Научного Клана Ибериус Матимус перенаправил самые ценные подразделения на работу в клановую Ксеноразведку. Это решение было не столько логичным, сколько выгодным. Разведка могла рассчитывать на значительную прибыль в виде ксеноартефактов, кораблей и даже самих Чужаков, добытых на войне.

Прибыль от КР потекла широкой рекой — достаточно большой, чтобы снова возродить забытую экспериментальную планетарную станцию возле сверхгиганта HD 179821 в Рукаве Креста.

Осиротевшая планета Сократ, бомбардируемая вредным светом сверхгиганта, вынуждающим персональ проводить автоматическую генетическую адаптацию, была одной из самых тщательно скрываемых тайн Клана. Именно на ней был создан Лазарет — крупнейшая ксенотюрьма для инопланетных существ с разрешением на проведение инвазивных экспериментов. Туда были направлены самые большие кредитные ресурсы. Таким образом, такие вопросы, как исчезновение призрачной структуры B612, потеряли свое значение, тем более что, казалось бы, там уже нечего было открывать.

Конечно, до тех пор, пока не заметили поглощающую сверхгигант Стрелец-9 глубинную дыру.

Единицы Клана, стоящие в системе, начали строить теории о ее происхождении. Не указывало ли ее существование на связь дыр с сверхгигантами? Не была ли каждая дыра когда-то звездой? Не противоречило ли это спорной теории о том, что глубинные дыры были искусственного происхождения? И могло ли излучение зарождающегося перехода повлиять на — уже давние, хотя и зафиксированные в регистрах — непонятные программные повреждения кораблей Клана? Эти и другие теории начали мучить клановцев, тем более что зонды и корабли, отправленные в дыру, не возвращались и не присылали никакой информации, даже с помощью глубинных излучателей.

Нервная суматоха вокруг системы продолжалась до тех пор, пока в системе не начали возникать самопроизвольные артефакты Выгорания.

То, что Выгорание может однажды проявиться, было предсказуемо. Исторические альманахи Научного Клана предполагали, что тайна сектора Трех Планет может быть связана с использованием древнего Оружия Машин. Якобы Единство победило тогда таинственную Напасть, используя прототип этой опустошающей Галактику силы. Теперь эта теория начала подтверждаться.

Выгорание, которое раньше было разрывом реальности и наложением призрачных структур, начало проявляться в своей самой простой форме. Корабли Клана сначала заметили гравитационные колебания, потом — появляющиеся осколки черных дыр, а в конце концов увидели пульсирующие, еще тонкие полосы Опустошения.

Весь этот процесс длился как минимум несколько лет.

Война Натиска медленно вступала в решающую фазу, а силы Клана начали тихо отступать из проигранного сражения. Подозревали, что планета B612 будет поглощена Выгоранием в течение следующих ста двадцати лазурных лет.

Однако, помня о причине возникновения Трех Планет, Единство не беспокоилось об исследованиях людей. Его интересовало только то, помешают ли силы Клана ему пройти и достичь цели. Цели, которую оно, к своему удивлению, заметило сразу после выхода из дыры Немезиды.

Через сектор B612 плыл Бледный Отряд.

Это не было его самым многочисленным собранием, но сенсоры Стигмата обнаружили как минимум трех гримов, не считая скоплений эребов и Призраков. Размер двух первых можно было оценить, но третий превышал как минимум шестьдесят километров, так что внутренний ИИ Стигмата квалифицировал его как не титана, а как мифического гаргантюа. Края этого монстра исчезали в темноте, теряя свою материальность и погружаясь в призрачные структуры; чем бы ни было это огромное существо, в нормальном пространстве проявлялась лишь его часть.

Единство замерло. Экстраполяция, рассчитанная им на трансгрессивном уровне, застыла в этой конкретной точке — все вычисления и планы впали в стазис. Можно было сделать только одно — то, что оно решило еще в своем безопасном Святилище, анализируя все возможности.

Стигмат погасил свои ядра и огни. Летящий машинный город превратился в мертвый, беззащитный валун. Трансгрессивная Машинная Сущность передала только одно сообщение — единственную трансляцию, направленную на превосходящие силы врага.

— Слава Бледному Королю, — сказало Единство. Теперь оно ждало: бледного, разрушающего света или отсрочки приговора. Но гримы молчали. — Слава Бледному Королю, — повторило оно, чувствуя, что его начинает охватывать совершенно не машинный страх.

Это длилось очень долго. До тех пор, пока в сердце Стигмата не появился шарик микроглубины с едва различимой тенью Проклятого.

— Данные, — сказал призрак. Вестник Бледного Короля, видимо, решил, что его физическое присутствие не нужно. — Местоположения. Экстраполяции.

— Отправляю, — глухо согласилось Единство. А затем через Стигмат пронесся небольшой импульс, передающий всю информацию о расположенной в космосе Армаде Машин.