Брачные ошибки

Глава 16

Первые дни моей семейной жизни прошли в непрерывных хозяйственных заботах. Прежде всего, пришлось озаботиться двумя вещами: обустройством комнат со спальными местами для Берты и для барона. А через два дня Брунхильда сообщила, что продукты подходят к концу и требуется закупка на неделю.

- Берта, что делать? Где взять повозку?

- Можно, конечно, госпожа баронесса, нанять кого-то, - задумчиво проговорила компаньонка. - А только все же без своей коляски и упряжки как-то и неловко.

- Дорого ли стоит конь?

- Смотря какой. Есть ведь и по сто золотых, есть и дороже. Высокородные господа скачки устраивают, из самой Арабии коней везут. Этаким и вовсе цену не сложить! Только вам такой и не надобен, госпожа. Если пожелаете, я поспрашиваю.

- А еще нужна коляска. Не верхом же я буду ездить.

- Нужна, даже и спорить не стану. А только сильно это дорого выйдет, если, например, заказывать у мастера.

- А подешевле? Так, чтобы не развалилась в первую неделю, но и не дурных денег стоила? - я с надеждой смотрела на Берту. Только её опыт и сможет выручить в такой ситуации.

- А вот я думаю, госпожа баронесса, что если взять уже пользованную? Что скажете? Такая завсегда дешевле получится, чем новенькая.

- Главное, чтобы ездить можно было. А уж новая или бэушная - неважно.

- Вот и ладно. Только ведь за конем-то уход нужен, госпожа, - Берта вопросительно глянула на меня и чуть смущённо добавила: - Есть у меня на примете один. Только выглядит он не больно авантажно*.

- В каком смысле?

- Деревяшка у него вместо ноги, госпожа баронесса. Зато меру свою знает и лишнего не просит.

Фраза показалась мне несколько туманной, и я запросила пояснения.

- Он, госпожа, никогда сверх нормы не пьёт. В обед кружку пива и к ужину кружку. Если день выходной, может и три употребить. Зато ни джина, ни вина в рот не возьмёт и завсегда свою работу делает. Выглядит, конечно, не сказать, чтобы красавцем, а только ловкий и работящий. Он и в саду может разное, и дров наколоть не откажется. Хромает при ходьбе, это правда, но без костыля ходит и даже без палки. И шляпа с пером имеется, а как же!

После всех этих славословий я заподозрила, что дело здесь не только в выдающейся работоспособности будущего конюха. Почему-то Берта не просто нахваливала его, но и вроде как стеснялась меня при этом. Может быть, у неё на конюха свои планы? Да и пусть, лишь бы мужик справный был.

- Как зовут его?

- Бруно его кличут, госпожа баронесса. Бруно Феркусс.

- Что ж, пригласи его сегодня, поговорю с ним.

- А мужа не изволите спросить? - с сомнением уточнила компаньонка.

- А смысл его спрашивать, если платить я буду сама? Да и толку-то от него... - я только махнула рукой.

- И то верно... - вздохнула Берта. - Так я сейчас сбегаю, да и велю ему после обеда зайти. Он, глядишь, и про коляску что дельное присоветует.

***

Бруно Феркуссу было около сорока лет, может, чуть больше. Но заметно было, что жизнь его потрепала: по лицу, прямо от виска до края рта, шёл грубый бугристый шрам, разбивая правую бровь. Левая нога отнята ниже колена, и из потертой укороченной штанины торчит толстая палка протеза. При ходьбе прихрамывает, но на ногах держится уверенно. Тяжёлые кисти рук со вздутыми жилами и чистая, но довольно потрепанная одежда. Оказался мужчина немногословен и как-то равнодушен к суетливо нахваливающей его Берте. Казалось, ему все равно, возьму я его на работу или нет.

Впрочем, ко мне не стояла очередь из работников, а Бруно так же равнодушно сообщил, что есть у него честный каретник на примете и коляску лучше у него брать:

- Он, госпожа, старые берёт в ремонт и на совесть починяет. Ежли прикажете, отвезу вас туда, сами и решите.

- А коня сможешь выбрать? Не лихача, спокойную, но крепкую лошадь нужно.

- Отчего бы и не выбрать? - он пожал плечами. - Только в Роттенбург надобно выехать. Здеся в предместье справной кобылки и не найти будет.

Больше всего удивило, что о плате за работу он даже не заговорил. Просто кивнул молча, когда я сказала, что может перебираться к нам завтра и уже уходя, сообщил:

- Так я на утро найму тогда возчика?

- Нанимай. Не пешком же мы за лошадью пойдём в город, - согласилась я.

***

Конюшня при доме была, и наверху даже имелась крошечная пристройка - комната для конюха. Вот только печи в ней не было. Деревянный пустой топчан, приколоченный к стене прямо под крошечным окошком, стол и хромая скрипучая табуретка - вот и вся меблировка. В эту часть сада я заглядывала пару раз, но конюшню раньше не рассматривала.

- Берта, как же он без печи-то будет зимой?!

- Так, госпожа, это для лета комната: от мухоты прятаться и от жары. А спят конюхи завсегда в сене. Там, возле стойла, видели загородочку? Оно так и теплее, да и привычные они.

Сейчас лето ещё только начиналось, но идея работника без дома, без собственного угла, где можно отдохнуть, казалась мне неприемлемой. Ладно, у меня ещё будет время до осени.

***

Поездка в город вышла довольно интересной в том плане, что я первый раз смогла побродить по рынку, оценивая стоимость продуктов. По моим прикидкам, в месяц у меня будет уходить около половины золотого на все. Ну, может чуть больше. На содержание дома, оплату слугам, еду и отопление. А, да! Корм для коня тоже придётся покупать. Ещё весьма дорого оказалось освещение. И масло для ламп, и свечи стоили недёшево. Пожалуй, что выйдет и целый золотой. Но всё же я сообразила, что голод в ближайшие два-три года нам не грозит. А вот как жить дальше?

Теперь я лучше понимала, почему господин Берхарт, законник, составлявший брачный договор, считал, что мой дядюшка поступает по-родственному, отжимая у меня землю. С его точки зрения, мы с малолетним мужем усадьбой управлять не смогли бы. А так - нам бросили жирный кусок. Ну, не «бросили», а я его «выгрызла», конечно. Правда, кусок этот через несколько лет полностью растратится, но кого это волнует?

Домой мы с Бертой возвращались уставшие уже сильно после полудня, но сзади коляски была привязана молодая золотисто-рыжая кобылка по кличке Звезда: на лбу у неё было симпатичное белое пятнышко. За неё пришлось отдать три золотые монеты.

Бруно, к которому я внимательно присматривалась, выбирал кобылу долго и тщательно, обойдя чуть не все ряды. Что-то он там себе рассматривал у коней, о чем-то спрашивал торговцев, а Звёздочку даже прогнал по кругу в небольшом загоне и только потом мне сообщил:

- Вот эту, госпожа, брать надобно. Ладная и спокойная будет.

Двигался Бруно весьма ловко. Если не смотреть вниз, то совсем как обычный человек. Даже на козлы поднимался сам, без посторонней помощи. Так что я немного успокоилась: похоже, что с работой конюх действительно справится.

Кстати, на нём была та самая, хвалёная Бертой шляпа с пером. Этакий войлочный колпак с узкими полями и мятым петушиным пером, заткнутым за узкую ленту, украшающую головной убор. Спрашивать я ни о чем не стала, а просто присматривалась к кучерам встречных экипажей и поняла, что для хозяев такой работник сродни визитной карточке.

На всех мужчинах были достаточно однотипные костюмы: красная или алая рубаха, куртка и штаны, но ткани выбраны качественные, края одежды обшиты яркой тесьмой, да и на шляпах у многих не одно жалкое перо, а целый пёстрый плюмаж**. А ещё сапоги, начищенные до зеркального блеска. Это у местных «водителей» кобыл что-то вроде униформы. Пожалуй, надо озаботится приличной одеждой для Бруно, раз уж взяла его на работу.

Коляску купили в тот же день у нас в предместье. Пусть не новая, но после ремонта, вычищенная и подкрашенная. Даже подушки на сидениях постарались отчистить. Кожа на них, правда, потёртая, но ни дыр, ни разошедшихся швов не было. За коляску заплатила ещё два золотых и даже чуть забеспокоилась: слишком быстро убывали деньги. А ведь ещё придётся прикупить кое-какую мебель.

Поездку на кладбище, на могилу матери Эрика отложили на следующий день.

***

С утра отправились в церковь, где я купила несколько тоненьких свечей и заказала молебен в честь покойной баронессы. Мальчик с утра был грустным и спокойным, но даже не захотел брать с собой Арта, хотя и расстался с ним очень неохотно.

По дороге выяснилось, что кладбище находится слишком далеко от дома господина фон Гольца. Потому после похорон Эрик ни разу не был там.

- Я, Эльза, по маменьке очень скучаю. Она ангел была. Это все соседи так говорили. Обо мне всегда заботилась и говорила, что я никому, кроме неё не нужен, - спокойно рассказывал он. - И правда, как она умерла, так всё хуже и хуже стало...

Берта, жалея барона, только тяжко вздыхала. А я, расспрашивая его о том, как барон провёл своё детство, просто в ужас приходила. Покойная баронесса была типичной безумной мамашей, которая воспитывала «онжеребёнка». Барону дозволялось всё, вообще всё. Даже странно, что он вырос таким тюфяком, а не маленьким тираном и истериком.

На могиле, которую мы долго искали, мальчишка разревелся. Участок был старый, здесь хоронили членов его семьи несколько поколений подряд, и семь красивых мраморных надгробий тянулись рядком. Восьмым надгробием служил крест: покосившийся и уже потемневший от дождей, снега и солнца. Надпись на кресте была почти нечитаема...

Берта торопливо щёлкала кресалом, чтобы зажечь свечку. А я с тоской смотрела на заросший сорняками бугорок.

* Авантажный/устаревшее/ - представительный, видный.

**Плюмаж - украшение из перьев на головных уборах