Брачные ошибки

ЭПИЛОГ

Сколько бы мы не вздыхали и не охали, но мой особняк нашёл своего покупателя достаточно быстро и в конце лета мы с Эриком тихо выехали из герцогства на новое место жительства.

Берта, к моему огорчению, отказалась переезжать со мной, предпочтя выйти замуж за Бруно Феккуса. Я подозревала нечто такое, ещё когда она привела одноногого конюха в дом. Но поскольку он всегда отлично справлялся со своими обязанностями, то в их отношения я никогда не лезла. Мне немного странно было, что все годы, пока Эрик мотался на чужбине, они так и не собрались обвенчаться, но Берта, как всегда рассудительно, пояснила:

- Мы с ним, госпожа, давно уже не подростки юные. Мои дети – взрослые совсем, у него детей и вовсе не случилось. Спешить нам некуда было, а сейчас уже и возраст у нас такой, что своего угла хочется. Денег мы подкопили, пока у вас служили, так что сейчас повенчаемся и домик себе прикупим.

Расставание с Бертой не обошлось без слез: всё-таки за это время мы прикипели друг к другу, и она давно стала мне близким человеком. Домик для них я купила сама, в качестве свадебного подарка. А поскольку оба они, и Берта, и её муж, были не слишком грамотны, то я лично подписала несколько конвертов и оставила ей с наказом: если что-то случится и понадобится моя помощь – или продиктовать письмо писцу, или даже просто отправить пустой конверт, и я обязательно помогу.

Эрик на прощание вручил немолодому «молодожёну» десять золотых. Пусть это и выглядело несколько расточительно, но я-то понимала: это такая своеобразная благодарность за те давние за рассказы о море и военной службе. Если бы не побег из дома - Эрик мог стать совсем другим, далеко не самым приятным человеком. Хорошо, что он и сам это понимал.

За несколько дней до отъезда Эрик оплатил кладбищенским сторожам уход за могилой матери на много лет вперёд. Прощаться он ездил один, без меня. Это была та его страница жизни, о которой он однажды сказал:

- Матушка любила меня до безумия и баловала от души. Мне повезло, что эта любовь не сгубила меня. Если... Когда у нас будут дети, я постараюсь не только радовать их, но и учить.

***

Первое время нас принимали в герцогстве несколько настороженно: всё-таки это не самая обычная ситуация, когда на королевских землях, прямо рядом с герцогством, вдруг обосновывается какой-то никому не известный барон и статус его подкреплён только королевскими письмами и разрешениями. На почти пустующих землях вдруг начинается активное строительство, буквально в течение года в герцогском порту появляются два серьёзных грузовых судна и, в целом, начинается какая-то тревожная суета и движуха.

Лечение лапы прошло достаточно успешно и, поскольку Эрик много занимался с псом и лично выгуливал и тренировал его, то уже через пару месяцев хромота Арта прошло полностью. Когда мы начали обустраиваться в главном городе герцогства, Карлсбурге, многие соседи, в том числе и сам его светлость, приняли нас достаточно холодно. Однако подписанные королём документы на разрешение строительства владетель земель игнорировать не мог, и потому барон фон Герберт получил приглашение на большую осеннюю охоту.

Именно там Арт показал себя во всей красе настолько, что уже к концу охоты у Эрика появилось несколько весьма заманчивых предложений от окрестной знати по поводу подруг для такого талантливого пса. С этого момента наше вживление в местную жизнь пошло более гладко.

Поняв, что новоприбывший барон платит золотом, и платит достаточно аккуратно и щедро, оживились богатые купцы. Эрику пришлось рядом с пакгаузами закладывать небольшой дом, который достаточно быстро стали называть словом «контора».

Всё потому, что я категорически возражала, чтобы вся эта толпа народу с их предложениями товаров, сотрудничества и просьб топталась в нашем доме. Даже их светлость счёл весьма выгодным контракт с конторой Эрика, а в качестве «отката» пожелал свести одну из своих псиц с Артом. Так что следующую весну после нашего переезда сексуальная жизнь Арта была бурной, как в молодости.

Эрик посмеивался над псом и, любовно поглаживая его, частенько говорил:

- Даже я не был таким ловеласом в юности, как некоторые лопоухие собаки, – пёсель при этом жмурил глаза, как будто понимал, о чем вещает хозяин.

Я же на эту похвальбу Эрика всегда отвечала одинаково:

- Ну, так ты и не был в семнадцать лет так красив, как наш Артушка!

***

Сама я, когда поняла, что денег нам хватает на жизнь даже с избытком, так больше никакой бизнес заводить и не стала - не испытывала интереса к такому. Зато с увлечением занялась домом и собственным садом, собирая семена и отростки со всего мира: Карлсбург был крупным портовым городом и торговля здесь цвела.

Для моего спокойствия Эрик разместил несколько крупных сумм золотом у местных менял на моё имя.

Эти самые менялы были неким прообразом банков. Во многих крупных городах существовали конторы, где можно было обналичить полученную в другом городе расписку. Из минусов было то, что никаких процентов не платили и вложив, допустим, сто золотых ты ровно столько и получал обратно. Из плюсов то, что золото не было подвержено инфляции, а напротив - чуть дорожало каждые несколько лет.

Ещё одну крупную сумму мы с ним просто закопали - на всякий случай. Пусть будут. Странным образом этот самый процесс добавил мне душевного спокойствия. Я вдруг поняла, что мне вовсе не обязательно быть в этой жизни «Паровозиком», как называла меня когда-то моя мама. Что у меня есть человек, рядом с которым можно расслабится и не бороться больше в одиночку против всего мира.

Эрик часто советовался со мной по рабочим моментам, обсуждал товары и сделки, но я больше не была одна и это оказалось прекрасно. Кроме дома и сада я занялась небольшим благотворительным проектом - частный дом для сирот с улицы. Для местной знати это выглядело несколько вызывающе, в обществе много сплетничали, но...

Но доходы семьи позволяли нам с Эриком пренебрегать чужим мнением! А сам он, вспоминая собственные юношеские годы, только поощрял меня нанимать учителей. Да, не все дети хотели учится. Некоторые терпели ради еды и крова. Что ж, таких не заставляли изучать историю и географию, а отдавали в обучение к мастерам. Для девочек были портниха, горничная, белошвейка, и повариха, для мальчиков - сапожник, садовник, конюх и плотник. Дом стоял недалеко от пакгаузов и часть детей сможет потом работать там.

Дни бежали с удивительной скоростью и каждый был насыщен делами и заботами...

***

К моему удивлению Лотта, которая всегда мечтала выгодно выйти замуж и метила выбрать жениха из богатых купцов, по весне вдруг начала прихорашиваться без меры, чуть не каждый день появляясь то с новой брошкой, то с новым колечком. А к концу весны смущённо сообщила, что мне требуется подыскать другую горничную, так как она выбывает из строя из-за замужества и беременности. В отличие от меня Эрика эта новость нисколько не удивила:

- Ну и слава богу! Твоя кокетка Йенсу столько нервов вымотала, что я думал – парень поседеет раньше времени.

Лотта действительно оставила свою службу и после венчания поселилась в небольшом домике, который Йенс построил для неё недалеко от конторы Эрика. Сам он бросать службу у моего мужа даже не собирался, и первое время ухитрялся успевать везде: и следить за домашним хозяйством, и приглядывать за рабочими на стройках.

Однако со временем он все больше и больше уходил от домашних забот к торговым делам и однажды просто привёл в дом спокойного мужчину лет сорока, которого представил своим двоюродным братом.

- Не успеваю я, госпожа баронесса, внимательно за всем следить. А если вы Бертрана на службу возьмёте, думаю – не прогадаете. Он последние девять лет у барона Беккера служил. Только старый барон помер, а наследников не оставил. Родня на земли и богатства как саранча накинулась, а Бертрана на это разорение смотреть не захотел.

В какой-то момент мне даже стало немного грустно: уход Лотты и Йенса ставил некую точку в моей прежней жизни...

***

Пусть и не сразу все у нас сложилось гладко, но чем ближе и чаще мы общались, тем больше я была согласна с собственным мужем: наш брачный контракт – вовсе не ошибка, а большая удача.

Первая моя беременность случилась через полтора года после переезда и всю эту беременность муж трясся надо мной так, что мы даже пару раз ссорились. Чувствовала я себя совсем неплохо, но он готов был запереть меня дома, лишь бы я лишний раз не напрягалась. Я очень благодарна Йенсу, который к тому времени уже стал счастливым отцом близнецов, и который сдерживал «диктаторские» наклонности моего мужа.

- Вы господин барон, сильно на жену не давите. Лотта у меня и вовсе селёдку солёную мёдом поливала и ела. Раз уж чувствует ваша жена потребность побелку со стен грызть, то вы и не вмешивайтесь. В Джалире медики считали, что Господь не только бережёт беременных, но ещё и посылает им желание есть то, что им полезно.

- Побелка со стен полезна?! Ты, Йенс, что-то заговариваешься…

- Никак нет, господин, ничего такого… А только во время беременности даже раджан со своими жёнами никогда не спорил. Он тоже считал, что мать и дитя хранит сам Господь и потому есть женщина будет только то, что желательно для ребёнка. Не желаете, чтобы жена ваша побелку кушала - купите ей мел.

Эрик недоверчиво помотал башкой и уставился на Арта. Тот тяжело вздохнул, положил ему тяжёлую голову на колени и прикрыл глаза, как бы призывая быть спокойнее.

Попытка Эрика контролировать все, что я ем, все, что я ношу, все места, где я гуляю и всех людей, с кем разговариваю, слава Богу закончились после родов. Иначе, при всей любви к собственному мужу я бы не выдержала этой тирании и сбежала бы от него. Конечно, мысли о побеге были просто шуткой, но пару раз во время споров Эрику я этим угрожала.

Сами роды выдались не слишком лёгкие, я промучилась больше суток, страшно жалея, что со мной нет Берты. И была сильно благодарна Лотте, которая, оставив детей на няньку, просидела со мной все эти тяжёлые сутки. Она же и помогла акушерке принять нашего с Эриком сына.

Не знаю, как бы Эрик отнёсся к дочери, но сундук с золотом, которое он вывалил прямо поверх моего одеяла, когда его пустили в комнату, заставил ахнуть не только акушерку и Лотту, но и меня. Тем более, что золото было не в монетах или слитках, а в роскошных украшениях с такими сказочными каменьями, которые не часто увидишь даже на балу у герцога.

В покрасневших и немного воспалённых глазах мужа я увидела такое бешеное количество страха, надежды и любви, благодарности и восторга, что как ни устала, но не выдержала и рассмеялась. Акушерка и Лотта торопливо вышли из комнаты, чтобы дать нам возможность побыть вдвоём несколько минут.

В этот раз сладкоголосый восточный обольститель был на удивление скромен с выбором слов. Крепко сжав мне пальцы, от подтянул мою руку к собственным губам, затем прикоснулся моими пальцами к щекам, а потом ко лбу. Это был какой-то странный, непонятный мне жест или ритуал. Я с удивлением глянула на мужа, а он очень тихо, так, что его не услышали возвращающиеся в комнату сиделка и Лотта, практически одними губами произнёс:

- Я люблю тебя, сердце моё!

***

Золотой медальон размером с мужскую ладонь, где, в окружении лаврового венка, отчеканена гордая надпись «Основатель рода» сейчас висит прямо на стене в кабинете Эрика, над любимой подстилкой Арта.

Пёсель наш уже достаточно стар и последние пару лет никакими девочками особо больше не интересуется. Однако его многочисленное потомство продают и покупают за очень неплохие деньги. Достаточно сказать при продаже щенка что он из рода Арта, как это автоматически почти удваивает цену охотничьей собаки. А золотой медальон пожалован Арту лично герцогом Найбергским за выдающийся вклад в развитие его, герцога, псарни.

Эрик, кстати, к охоте относится достаточно равнодушно и принимал участие только тогда, когда не было возможности вежливо отказаться. Здесь охота для мужчин – что-то вроде элитного мужского клуба, где в непринуждённой обстановке легко можно решить серьёзные деловые или производственные вопросы.

***

Время бежит, и оба моих сына и маленькая дочь, которую балует даже строгий к сыновьям Эрик, растут не по дням...

Эрик-младший часто сбегает в контору к отцу и очень любит ходить с ним в порт. Рассуждает о том, что отправится в путешествие, когда ему исполнится шестнадцать и сердце моё сжимает тревога. Нет, я не стану гирей висеть на плечах сына, но так хочется, чтобы он ещё побыл малышом! Он обещает отцу отправится в Джалир и привезти оттуда лучшую карту морских течений и береговой линии.

Карл, наш второй сын, больше склонен к кабинетным занятиям. Он охотно изучает историю и географию, но больше всего удовольствия получает занимаясь математикой и механикой. Для меня это - тёмный лес, но Эрик сыном гордится и утверждает, что изменения, внесённые Карлом в устройство катков для бочек сделали погрузку-разгрузку судов более безопасной.

Эмилия ж пока - просто мамина и папина радость. Ей всего шесть, но она уже ходит со мной в приют и пытается вникать в управление. Пока ещё её предложения проходят не всегда. Например, директриса приюта с негодованием отвергла идею о найме на кухню кондитера. Зато мастер-кондитер стал давать уроки девочкам и мальчикам, так появилась ещё одна специализация.

Последние годы его светлость дважды лично навещал приют и стал выделять на него некоторую сумму. Не слишком большую, но всё же. Это дало возможность построить рядом ещё одно здание и взять новых детей. Карлсбург - портовый город и процент нищего отребья, маргиналов и разбойников здесь весьма велик. Похоже, до его светлости дошло, что если выпускать бездомных подростков в мир с каким-то ремеслом - у них больше шансов не скатится на дно и не пополнить собой ночную армию преступников. Теперь, вслед за герцогом, у придворных стало модным жертвовать на приют. Что сильно радовало меня. Все же приют был моим детищем и видеть, как взрослеют и учатся дети - большое счастье. Хотя, надо честно сказать - весьма хлопотное счастье.

***

Изредка Эрик получает письма из Джалира от раджана Алара. Лагар Справедливый покинул этот мир в год, когда я родила Эмилию. Я стараюсь в такие дни не слишком докучать мужу - пусть преживёт новости сам. Он всё равно поделится ими со мной, просто немного не сразу. Тем более, что я догадываюсь, что и там он не жил монахом, а письма могут содержать и новости о женщинах. Это та часть его жизни, которую мы с мужем никогда не обсуждаем. Что было - то прошло...

В семье у нас есть традиция: после воскресной службы накрывают обед только для членов семьи. В этот день нет никаких гостей или работы. В этот день мы обсуждаем только семейные дела и заботы: кто из детей чему научился, кого хвалят учителя, чем занимался папа целую неделю, как обстоят дела в приюте, какие новости поступили из Джалира или других стран.

А вечером Эрик обязательно рассказывает детям истории. Удивительные восточные сказки переплетаются в таких беседах с его реальными приключениями. Воскресенье всегда и полностью мы посвящаем детям.

Жизнь течёт довольно плавно, и, хотя в ней бывают небольшие неприятности и неудачи, в целом она - счастье. То самое тихое семейное счастье, которое мы с мужем сумели построить на ошибках...