Брачные ошибки

Глава 53

Поскольку изменить уже было ничего нельзя, Эльза приказала собрать всю прислугу в доме и, с некоторым трудом оторвав Эрика от Арта на несколько минут, представила его слугам:

- Мой муж, господин барон Эрик фон Герберт.

Благо, что её положение позволяло ей не давать никаких объяснений дурацкой ситуации. Возникла немая пауза. Потом, сообразив, слуги начали кланяться и представляться. Но Эрик, прервав торжественную церемонию небрежным взмахом руки, сказал только:

- Потом. Все потом… – и ушёл в комнату к собаке.

Эльза посмотрела на начинающее гудеть сборище и тихонько отправилась в свою комнату. Нужно было «переварить» случившееся и обдумать, как себя вести дальше. Она честно пыталась разложить ситуацию по полочкам, но как-то вот всё время сбивалась мыслями к раненому Арту. Почему-то сейчас здоровье собаки волновало её больше, чем судьба их с Эриком непонятных отношений.

Баронесса даже попыталась лечь спать, но, проворочавшись около часа и бессмысленно пялясь в темноту, наконец сдалась, вылезла из-под тёплого одеяла, с трудом накинула домашнее платье, так и не сумев зашнуровать его на спине, и, прикрыв все это шалью, отправилась по затихшему дому в комнату мужа. В дверь постучала еле-еле, не зная, не спит ли там кто-нибудь. Тишина была ей ответом, и она замерла, раздумывая, стоит ли постучать второй раз. Дверь распахнулась совершенно неожиданно. На пороге стоял Эрик. Хмуро кивнув ей, посторонился и пропустил в комнату.

Горели свечи, Арт дремал на своей подстилке, но все равно разговаривали они почему-то шёпотом:

- Ну что, как он?

- Плохо… Я подвинул ему воду, но он не стал пить.

Эльза вновь взглянула на лежащего у стены пса и заметила на полу рядом с ним большую подушку: похоже, Эрик так и сидел рядом собакой, опираясь на стену спиной и поглаживая беднягу, давая ему понять, что хозяин тут, рядом и никуда не уйдёт. Секунду подумав, Эльза взяла вторую подушку с кровати, кинула её возле стены и уселась, подвернув ноги. Эрик пожал плечами и вернулся на своё место.

Его рану уже обмыли, ссадина на лице подсохла и больше не кровоточила.

- Ты не голодный?

- Нет. Я бы хотел горячего чаю, если можно.

Встав и на цыпочках выйдя из комнаты, Эльза распорядилась на кухне, застав там только старшую повариху. Пришлось подождать, пока та соберёт на поднос все необходимое. Будить горничную баронесса не хотела, так что и тащить поднос пришлось самой. Заодно она взяла несколько свечей: столько, чтобы хватило до утра.

В комнату она больше не стучалась, а просто вошла и выставила добычу с подноса на полированное дерево стола. Шёпотом позвала:

- Садись.

Как только Эрик встал со своего места, Арт открыл глаза и, жалобно скульнув, попытался встать. Барон шлёпнулся на подушку и, поймав взгляд Эльзы, отрицательно помотал головой.

Она снова составила на поднос часть своей добычи, тихо уточнила: с мёдом или с сахаром нужен чай и, добавив несколько булок, щедро намазанных маслом, водрузила поднос прямо на вытянутые ноги мужа. Похоже, азарт драки и тревог за жизнь Арта понемногу утихали, потому что, жадно выхлебав почти залпом полчашки чая, Эрик с аппетитом впился зубами в булку. Эльза пожалела, что не приказала нарезать сыр и ветчины. Сама она есть не хотела, но с удовольствием пила горячий терпкий взвар, дожидаясь, пока Эрик поест. Забрала у него поднос и, подумав, осталась сидеть на стуле. Так ей лучше было видно и больную собаку, и собственного мужа.

- Может, всё же расскажешь, что произошло? Кто на тебя напал?

Эрик потёр пальцем подбородок возле ссадины, о чем-то минуту подумал и заговорил:

- Думаю, на этот вопрос ты можешь ответить и сама. Высокий широкоплечий шатен лет тридцати, довольно смазливый, но трусливый. Излишне самоуверен, нагл, роскошно одет. При себе носит дорогую трость, но вряд ли хромает. Скорее просто модничает.

Эльза почувствовала себя чуть неловко: портрет сильно напоминал маркиза Бертрана Ланге. И тихонько уточнила:

- У него была на щеке тёмная бархатная родинка?

- Знаешь, мне некогда было разглядывать… – усмехнулся Эрик. – Так что ответить на твой вопрос не могу. Кроме того, я никогда не видел в живую маркиза Ланге, но подозреваю, что это он и есть. Кажется, в городе уверены, что как только ты получишь развод, вы с маркизом обвенчаетесь.

В этот раз его улыбка скорее напоминала оскал. Да и взгляд на жену стал тяжёлым и неприятным.

- А что ты хотел, дорогой?! – Эльза возмутилась именно этому взгляду, на который, с её точки зрения, барон не имел абсолютно никаких прав. – Ты серьёзно думал, что, бросив меня на столько лет, вернёшься к наивной пятнадцатилетней девочке?

Барон молчал, а возмущённая Эльза продолжила:

- Женский век, как известно, весьма короток! – с хорошей долей ехидства сообщила она мужу. – Я девушка хрупкая, беззащитная, а потому нуждаюсь в муже, способном защитить. Чем тебе не нравиться маркиз?

- А чем он мне должен нравится? Что ты нашла в нем хорошего? – уже совершенно спокойно, но с некоторой иронией в голосе произнёс барон.

Эльза вспыхнула, это был «удар не в бровь, а в глаз». Все недостатки маркиза она прекрасно знала сама и замуж за него совершенно точно не собиралась. Но не признаваться же в этом, она неодобрительно глянула на Эрика, самоуверенному нахалу? Чуть задрав нос, баронесса высокомерно ответила:

- Он принадлежит к древнему роду и имеет высокий титул, он хорош собой и… – тут она на секунду запнулась, потому что сходу не смогла придумать ещё какой-нибудь весомый плюс в пользу маркиза, и неуклюже закончила: – И он древнего рода!

- А ещё альфонс, не стесняющийся принимать деньги от женщин, покрыт долгами, как дворовый пёс блохами, слизняк и трус.

- Ну не побоялся же он сегодня вступить с тобой в драку?! – Эльза и сама чувствовала шаткость своей позиции, но и проигрывать спор ей категорически не хотелось.

- Так и есть! Только он побоялся выступать сам и сперва натравил на меня двух своих подручных.

Возникла неловкая пауза, а потом этот наглец с довольной улыбкой сообщил:

- Только твоему очаровательному жениху это не помогло, дорогая жена.

Эльза пренебрежительно фыркнула, чувствуя неловкость, и демонстративно отвернулась, не желая продолжать разговор.

В комнате повисла долгая пауза...

Арт открыл глаза и вяло потянулся к миске с водой, барон вскочил с подушки, встал на колени и, придерживая голову пса, попытался напоить его. Но только пролил часть воды на подстилку, громко чертыхнувшись при этом. Эльза опустилась на колени рядом с Эриком и приподняла пальцами бархатную складку собачьей губы. Зачерпнув чайной ложкой из наклонённой миски немного воды, она влила её в приоткрытую пасть. Арт несколько раз шлёпнул языком и глотнул. Эльза повторила этот приём и поняла, что именно так и получится напоить собаку.

- Держи миску ровнее, ты проливаешь! – недовольно буркнула она мужу.

Поить Арта пришлось долго: ложка была маленькая, чайная, а пёс всё глотал и глотал. Наконец, на очередную попытку влить ложку он мотнул головой и, тяжело дыша, снова прикрыл глаза. Эрик выпрямился, отставил миску и подал Эльзе руку, помогая встать. Они разошлись по своим местам, как два боксёра на ринге садятся по противоположным углам во время тайм-аута: Эрик на подушку, а Эльза на стул. Прошло какое-то время, а потом Эрик тихо сказал:

- Знаешь, я изучал восточную поэзию там... Среди поэтов встречались удивительно тонко чувствующие и мудрые люди. В древности жил там такой Омар Хайям. Он писал потрясающие рубаи. Сам я так не придумаю. Вот послушай... - он немного прикрыл глаза и негромко, но чётко выговаривая, прочитал на память четверостишие:

Я думаю, что лучше одиноким быть,** Чем жар души «кому-нибудь» дарить. Бесценный дар отдав кому попало, Родного встретив, не сумеешь полюбить.

Эльза чуть смутилась. Намёк на маркиза был более чем понятен. Обсуждать с мужем «жениха» совершенно не хотелось, как и защищать, пусть и только на словах, этого слизняка. Ей захотелось перевести беседу на другую тему. Так же чётко и неторопливо, давая Эрику оценить всю мощь катренов, она ответила: Жемчужина Востока, рубаи!*** Певучая чарующая сказка, Тончайшие шелка и сталь Дамаска, Любовь и смерть – объятия твои. Веками услаждая слух владык, Но исходя из уст витий без рода, Ты словно чистота души народа, Что первозданной красоты родник.

Плоды садов и алчный зной пустынь, Страстей людских и мудрости обитель — Ты, рубаи - невольник и властитель, Земное бытие и неба синь.

Эрик замер, вглядываясь в эту удивительную девушку: собственную жену, которую совершенно не знал...

* рубаи - это четверостишие, форма лирической поэзии, широко распространённая на Востоке.

**Омар Хайям - легендарный философ, поэт, математик и астроном родом из Персии.

***Стихотворение Леонида Чернышова.