Брачные ошибки

Глава 17

- Правда? Ты правда поставишь маме красивый памятник?

- Эрик, у меня не так много денег, чтобы заказать целую скульптуру.

Похоже, раньше семья юного барона была вполне обеспеченной. По памятникам можно было судить, как год от года состояние уменьшалось: если самый первый, под которым покоилась супружеская пара, прапрадед и прапрабабушка, представлял собой потемневшего от старости мраморного ангела, скорбящего над покойниками, и скульптура эта была в полный человеческий рост, то последующие захоронения оформлялись значительно скромнее.

После ангела шел пухленький грустный херувимчик размером с двух-трёхлетнего ребенка. Следующая могила была украшена мраморной голубкой и стихом на чёрном граните, с которого от времени стёрлась позолота и буквы стали нечитаемы. Остальные же оказались обычными плитами с выбитыми на них надписями. Достаточно лаконичные памятники и вряд ли дорогие.

Я вполне бы могла потратиться на приличную надгробную плиту, но мой муж упрямо тряс головой и утверждал, что ему нужен мраморный ангел.

- Когда матушка заболела, я ей обещал! И ты только что говорила, что поставишь красивый памятник, – он набычился и смотрел на меня исподлобья.

- Эрик, я не знаю, сколько стоит такая статуя, – я невежливо потыкала пальцем в мраморного ангела. – Но я сомневаюсь, что у меня хватит на это денег. Кроме того, у тебя есть и свои средства. Почему ты не заказал памятник раньше?

- У меня? – Он удивленно захлопал глазами и ответил: – Господин фон Гольц сказал, что отдаст мне мои деньги попозже.

Новость эта меня, прямо скажем, не обрадовала. Насколько я поняла характеры наших с мужем опекунов, для них «попозже» значит никогда. Я мысленно обругала себя за то, что сразу не выяснила этот вопрос у мальчишки, а затем успокаивающе сказала:

- На днях мы съездим и заберем твои деньги у господина фон Гольца, если их хватит, поставим ангела.

***

Визит к господину фон Гольцу завершился, как я и ожидала, скандалом. Старик наотрез отказался выплачивать что-либо, мотивируя это тем, что на брачном договоре стоит моя подпись и подпись моего мужа.

- А это значит, баронесса, – с ехидной ухмылкой произнес он – Что вы получили всё сполна. – На своего бывшего подопечного фон Гольц и вовсе не обратил внимания, ведя себя так, будто мы разговаривали наедине.

– Но, господин фон Гольц, вы же мне обещали… – Эрик с трудом сдерживал слёзы и даже прикусил нижнюю губу, которая предательски задрожала.

– Вы что-то путаете, барон, – небрежно отмахнулся скупердяй, не изволив посмотреть в сторону мальчика.

Старик не сводил глаз с меня, чётко понимая, кто его главный противник. Думаю, ему ещё памятен скандал в день подписания брачного договора. Но сейчас он опять пытался “отмазаться”, всё ещё не веря, что девчонка сможет сделать что-то серьёзное.

Я успокаивающе погладила мужа по плечу и сказала:

– Иди посиди рядом с Бертой. Я сама договорюсь.

– Эльза, он же мне правда обещал!.. – похоже, Эрик не мог смириться с таким откровенным обманом. Он выглядел совершенно потрясённым.

– Ступай и ни о чем не волнуйся.

Отправив своего так называемого мужа в соседнюю проходную комнату, где нас дожидалась Берта, я приступила к делу:

- Прямо отсюда, почтенный господин фон Гольц, я поеду к законнику мэтру Берхарту и уточню у него, так ли это на самом деле. А вам, господин фон Гольц, придётся предоставить свидетелей, которые подтвердят, что эти деньги вы уже передали. Достойных уважения свидетелей.

- Можете ехать куда хотите, милая баронесса. Но эти деньги я должен передавать не вам, а вашему мужу. Если вы еще не забыли: вы теперь замужняя дама, и все такие вопросы может решать только ваш муж. А я утверждаю, что деньги передал!

- Мой муж, дорогой господин фон Гольц, подпишет любое разрешение для решения любых вопросов, понимаете? Разумеется, разрешение будет оформлено на мое имя. Уж такие-то вещи вы должны видеть. Так что не будем затягивать процесс. Вы только что грубо обманули мальчика, и такого он вам не простит. Кроме того, вы не боитесь судебного процесса и скандала через пару лет? Эрику исполнится восемнадцать, – напомнила я. – А уж скандал я устрою такой, что весь город будет в курсе вашего воровства и попытки обобрать сироту.

– Не смейте оскорблять меня в моём доме! – раздраженно запыхтел мерзкий старик. – Ступайте отсюда вон! Или я сейчас кликну лакея, и вас выведут с позором!

– А вы отправитесь в долговую тюрьму*, – совершенно хладнокровно я выкинула свой последний козырь.

Не зря говорят: кто владеет информацией, тот владеет миром. Упоминание долговой тюрьмы существенно продвинуло наши переговоры. Похоже, до этого дня господин фон Гольц был свято уверен, что малолетняя баронесса, выращенная маменькой в дальнем поместье, знать не знает таких подробностей. Поэтому, когда я пригрозила ему тюрьмой, господин фон Гольц сдулся. Огласки он, как я поняла, не боялся. А вот попасть в застенки не желал.

После этих слов старик принялся торговаться, утверждая, что у него нет нужной суммы сейчас, что он заплатит частями когда-нибудь потом… Конечно, к законнику я не ездила: ему платить нужно. Но предыдущим вечером выяснила у Берты всё, что знала она сама. А знала она таких историй, как выяснилось, множество: в эту тюрьму иногда попадали даже её знакомые, имевшие глупость занять во время болезни деньги у ростовщиков.

***

В этой реальности существовал прелестный социальный институт, который так и назывался: “долговая тюрьма”. Прелестным я его посчитала потому, что, хотя должник находился под охраной государства, за его питание платил тот, кому он должен. Была установлена минимальная сумма на питание заключенным – три медных монеты в неделю. И, по словам Берты, на эти деньги заключенным выдавали одну единственную миску баланды в день. Даже если мисок выдавали две, меня это устроит. Еда – слабое место бывшего опекуна.

Попавший в такую темницу человек выходил только тогда, когда кто-то из друзей или знакомых на воле вносил всю сумму в присутствии свидетелей. Или же в редких случаях должник мог выйти на волю, если кредитор внезапно умер. В таком случае должника отпускали, и он гулял на свободе ровно до того времени, пока снова не попадал в долговую тюрьму, теперь уже по требованию наследников.

Надо сказать, что жалости к старику я не испытывала. Этот сквалыга обитал в собственном двухэтажном особнячке, большую часть которого сейчас сдавал. Однако даже те скромные комнаты, которые фон Гольц оставил себе, говорили о том, что стоит сам особнячок немало. Одна только стена с мозаикой и роскошный, хотя и не слишком чистый паркет сообщали о многом.

Эрик прожил в этом доме больше года и рассказывал, что старик купил ему новую одежду только перед свадьбой. Единственное, на что тратился фон Гольц – хороший стол для себя и сытная, но не слишком полезная еда для своих подопечных.

Кроме Эрика когда-то было еще два юнца, но их женили уже давно. Просто старик-опекун придумал себе весьма прибыльный бизнес. Однако даже тут он экономил на всём, и мальчишек кормили кашей, хлебом и пустыми супами, давая мясо не чаще раза в неделю. Сладости и прочие вкусности фон Гольц объявил вредными для подростков и употреблял их в одиночестве. При этом столовались все за одним столом, и подопечные вынуждены были наблюдать роскошные трапезы старого сквалыги.

Мне было наплевать, богат старик или нет. Но то, что он обобрал мальчишку, я понимала прекрасно. Так что вытрясти из него деньги стало для меня делом чести.

***

Это самое дело чести затянулось чуть ли не до вечера. Пока фон Гольц, задыхаясь от злобы, отправлял лакея к каким-то господам, желая заполучить их в качестве свидетелей. Пока он обедал, ожидая этих самых свидетелей и не предложив нам даже стакана воды. Пока мы с Бертой и Эриком, сидя на потёртом диванчике в проходной зале, дожидались, когда бывший опекун и два прибывших мужчины выпьют по бокалу вина…

В общем, домой мы уезжали с деньгами, но голодные и совершенно вымотанные, любуясь опускающимися сумерками.

***

Может быть, такое решение и было продиктовано глупостью и мягкотелостью, но на следующий день мы с Бертой отправились в мастерскую. Эрика настолько убил вид неухоженной могилы и последовавший через день скандал с фон Гольцем, что вечером мальчишка даже отказался от ужина. Только выпил стакан воды перед сном и выгулял Арта.

Пусть у меня и не было лишних денег, и, скорее всего, нас в ближайшие времена ожидали ещё какие-нибудь непредвиденные траты, но уж на скромную мраморную плиту вполне можно было разориться. Лишь бы не оставлять мальчика в таком угнетённом состоянии. Правда, он хотел непременно роскошную скульптуру, потому брать его с собой я не решилась: сперва сама посмотрю цены на всё это великолепие.

* Долговая тюрьма - тюрьма, которую раньше использовало государство для заключения должников по требованию кредитора. Такие существовали до конца 19 века в России, странах Европы и в США.