Брачные ошибки

Глава 54

Первые четверо суток выдались очень тяжёлыми. Иногда казалось, что Арт теряет сознание. В любом случае он был очень слаб, и казалось совершенно непонятно: выздоровеет пёс или нет. Судя по всему, кроме сломанной лапы существовали ещё какие-то ушибы или повреждения.

Эрик практически не отходил от пса и не доверял лакеям выносить его на улицу: боялся, что Арту сделают больно. Эльза довольно много времени проводила в комнате с мужем и больной собакой. Иногда они разговаривали, и эти разговоры странным образом слегка касались их будущей жизни: каждый говорил о том, чем хотел бы заниматься потом. Говорили аккуратно, пока ещё каждый о своём.

Иногда они молчали, но это молчание было дружеским и ненатужным. Оно не тяготило ни Эрика, ни Эльзу. В отличие от лакеев, собственной жене барон все же доверял. Он выходил из комнаты, чтобы воспользоваться туалетом или услугами брадобрея, оставляя Эльзу с собакой. Правда, всё равно старался вернуться побыстрее.

***

Компаньонка госпожи баронессы Агнесса Мельнхоф выбрала момент, когда хозяйка была в своих покоях, и аккуратно постучала в дверь. Дождавшись разрешения, вошла.

- Госпожа баронесса, я хотела бы поговорить с вами.

- Присаживайтесь, госпожа Агнесса. Что-нибудь случилось?

- Нет-нет, все хорошо. Это личное…

Эльза удивилась: до сих пор какой-то личной жизни у компаньонки не было. После того как дама овдовела и благодаря покойному мужу осталась в долгах настолько, что пришлось продать городской дом, она ни разу не упоминала о какой-либо родне. Да и про покойного супруга тоже старалось не вспоминать. Судя по всему, жизнь с ним была отнюдь не сахарной.

Эльза ценила свою компаньонку за деликатность, такт, умение аккуратно и незаметно дать хороший совет. Все это было необходимо баронессе тогда, много лет назад, когда она только разворачивала свой бизнес и боялась наделать глупостей в герцогском дворце. Ну и, кроме того, Агнесса всегда сопровождала Эльзу не только во дворец, но и в тех случаях, когда приходилось выезжать в гости, на бал или пир. Всё же отсутствие мужа являлось некоторым неудобством, так как сопровождать баронессу он не мог. Присутствие компаньонки решало эту проблему этикета.

Да, Эльза за многое была благодарна своей служащей, но близких отношений у них так и не сложилось. Единственный момент, когда баронесса пошла против советов компаньонки, касался Берты. Почему-то эта пожилая женщина, простая, необразованная и даже говорящая не слишком грамотно, так и не была выдворена из дома и даже имела некоторую власть над прислугой. И вот с ней, с этой бывшей сиделкой, отношения у баронессы были гораздо более доверительные.

Агнессе фон Мельнхоф приходилось терпеть эту нелепую тётку и даже иногда садиться с ней вместе за стол. Впрочем, это неудобство искупалось тем, что баронесса хорошо платила, никогда не старалась свести роль компаньонки до «принеси-подай». У госпожи фон Мельнхоф была не только своя комната в особняке, но и личная горничная, и регулярно обновляемые модные туалеты.

Но всё же нельзя сказать, что компаньонке так уж нравилось здесь жить. Нет, разумеется, она была искренне благодарна баронессе за то, что та выдернула её буквально из нищеты. Если бы не щедрое предложение Эльзы фон Герберт, лучшее, на что смогла бы рассчитывать Агнесса — роль жалкой приживалки в каком-нибудь богатом доме старых знакомых.

Однако, как и любая взрослая женщина, Агнесса фон Мальнхоф мечтала иметь свой собственный угол и не зависеть от капризов и желаний хозяйки. И Господь услышал её молитвы!

Кто знает, что там было в голове престарелой тётушки покойного мужа. Но, обойдя всех скандальных кузенов и кузин, старуха оформила завещание на вдову старшего племянника. Пусть почтенная дама дожила до весьма преклонных лет и при этом никогда не была слишком богата, зато всегда отличалась прижимистостью и расчётливостью.

Пока баронесса ездила в столицу по своим делам, Агнесса фон Мельнхоф уже успела встретиться с законником и разрыдалась от счастья прямо там, у него в кабинете, узнав, что ей остался в наследство старомодный, несколько запущенный небольшой особняк и довольно приличное количество золотых.

Компаньонка уже даже съездила посмотреть своё новое имущество и там, столкнувшись с двоюродным братом покойного мужа, выслушала о себе кучу гадостей. Но даже это не испортило даме настроения. Крошечный особнячок в Вальдебурге стоил значительно дороже, чем приличный дом где-нибудь в провинции. Городской особняк компаньонка сразу же выставила на продажу, и буквально за несколько дней нашёлся покупатель. Оставалось уладить ещё одно дело – уволиться.

Когда баронесса собрала в холле всю прислугу и объявила, что после долгой отлучки домой вернулся её муж, Агнесса фон Мельнхоф чуть не прослезилась от радости, понимая, что теперь она больше не нужна госпоже. Всё же компаньонка дама была ответственная и подводить свою нанимательницу внезапным увольнением не хотела.

- …на конец недели назначена сделка. Я рада за вас, госпожа баронесса, что муж ваш вернулся, и вы больше не нуждаетесь в моих услугах.

У Эльзы не было слишком уж сильной привязанности к вдове, работающей у неё. Но сейчас, когда в доме поселился муж, когда избитый Арт лежал со сломанной лапой… в общем, увольнение госпожи Агнессы Эльза восприняла как ещё один камушек в свалившейся на неё лавине.

«Да какая теперь разница… Повезло Агнессе, ну и слава богу! Хоть у кого-то появилась определённость в жизни...».

Госпожа баронесса поздравила свою компаньонку, подарила ей на память очаровательную брошку с крупным тёмно-фиолетовым аметистом и позволила остаться в доме до тех пор, пока все дела счастливой госпожи фон Мельнхоф не будут улажены.

***

После той ночи, проведённой возле больной собаки, их отношения с мужем странно потеплели. Эльзе, безусловно, польстил его восхищенный , а главное, понимающий взгляд, когда она читала стихи.

Во дворце герцога поэзия была не в почёте. Это Эльза могла себе позволить тратить деньги на книги, а в целом стихи использовались высокородными лордами очень утилитарно. Например, в стихотворной форме было модно оформить приглашение на бал. Или же в большой праздник можно было на пиру прочитать написанный уличным поэтом мадригал в честь мудрого герцога и его прекрасной жены. Как правило, такие стихи читались в начале пира, до того как гости успевали надраться.

А вот их ночной разговор о поэзии Востока, о стихах Леона Нуара, того самого автора, чьи катрены читала Эльза, о философских мыслях, облаченных в форму рубаи, произвели впечатление на обоих супругов. Поскольку Эрик почти не выходил из комнаты, чтобы Арт всегда чувствовал его присутствие, как-то так повелось, что есть они теперь садились вместе в его комнате. И если первые дни трапеза в присутствии госпожи фон Мельнхоф была излишне официальной, то через несколько дней, когда занятая своими делами Агнесса предпочла есть в своей комнате, эти обеды и ужины стали казаться супругам все интереснее и интереснее.

Эрик медленно и неторопливо, со вкусом рассказывал Эльзе о жизни в Джалире. У него оказался достаточно богатый язык, и Эльзе иногда казалось, что она явственно видит и двух мальчишек, пробирающихся мимо деревень, где жили людоеды, и удивительной красоты помещения дворца раджана, и великолепные сады и парки с фонтанами.

В свою очередь, Эрик не уставал задавать вопросы о её бизнесе. И с удивлением узнал, что идея такой необычной игрушки пришла жене в голову, когда они заказывали памятник его матери.

- Кстати… – Эрик отложил вилку и, глядя Эльзе в глаза, сказал: - Я очень благодарен тебе за то, что ты установила этого ангела. Там, в Джалире, я часто думал об этом и боялся…

- Ты боялся, что я решу сэкономить и не доведу дело до конца? – усмехнулась Эльза.

- Ну… в общем, да… – барон явно чувствовал некоторое смущение и тут же попытался завуалировано извиниться: – Я же тогда почти не знал тебя…

- Можно подумать, теперь ты хорошо меня знаешь! – фыркнула Эльза.

- Нет… – задумчиво улыбнулся барон. – Но это и есть самое прекрасное: узнавать тебя постепенно, каждый день находя что-то новое.

Эльза слегка порозовела и, стараясь скрыть смущение, подвинула Эрику блюдо с мясным пирогом.

- Попробуй, моей кухарке этот курник удаётся особенно хорошо.

Даже есть теперь оба предпочитали не по очереди в трапезной, а здесь, в комнате барона. Лотта тихо накрывала стол и исчезала, понимая, что за этим гостем госпожа будет ухаживать сама.