Брачные ошибки

Глава 35

Не лежалось…

Спать, как Йенс, каждую свободную минуту, Эрик не умел никогда. Встал, придвинул стул поближе к открытому иллюминатору и принялся задумчиво следить за удаляющейся береговой линией. Воспоминания не отпускали…

***

…Почти семнадцать дней они с малышом Аларом добирались до Джалира. За это время оба оголодали, а их костюмы превратились в дикое серое тряпье. Есть приходилось только то, что позволял Алар. А это, как ни странно, в основном были ягодные кустарники и совсем невысокие деревца, на макушке которых гроздьями крепились удлинённые плоды жёлтого цвета. Алар называл их пананами. Мякоть их была пресная и сладковатая. А кроме того, содержала большое количество косточек. Но всё же эти плоды неплохо насыщали. Вот только было их мало: эти самые пананы, к сожалению, редко попадались спелыми. А плоды в зелёной шкурке так сильно вязали рот и вызывали резь в желудке, что один раз промучившись несколько часов с больным животом, в дальнейшем юнга предпочитал не рисковать.

Все деревни они тщательно и обязательно обходили, стараясь не сталкиваться ни с кем из местных. Первые дни Эрик даже не был уверен, что понял Алара правильно. Но поскольку в пути заняться особо было нечем, они учили язык друг друга. Было это не так уж и легко, но для Алара язык Эрика не был совсем уж незнакомым, да и новые слова малыш запоминал легче юнги. Потому на девятый день пути, когда они обошли очередную прибрежную деревню, Эрик вернулся к волновавшему его вопросу и, к собственному сожалению, узнал всё, что хотел.

Древние обряды людоедства были запрещены и карались законом. Но, тем не менее, иногда такое ещё случалось. Да и различные местные божества, которые часто существовали по две-три штуки в каждом поселении и при этом могли ничем не напоминать соседских идолов, были любителями человеческих жертвоприношений.

Эрик перекрестился тогда, чувствуя, как по спине пробежал холодок, и ещё несколько раз заговаривал со спутником на эту тему, уточняя, правильно ли он все понял. Но ответы Алара всегда были одинаковы: вокруг полно людоедов и соваться туда нельзя.

Кроме проблем с едой, были ещё и злобные местные насекомые. Алара кусали меньше, наверное, потому, что мальчика щедро смазывал щиколотки, запястья и даже часть лица красноватой глиной, в изобилии водящейся у многочисленных ручьёв. Эрик, которому это показалось диким, после первой же ночёвки во влажном прибрежном лесу очнулся с такими волдырями на лице, шее и руках, что быстро перестал капризничать и на привалах машинально обновлял глиняную защиту.

Укусы, надо сказать, были разные. Некоторые из них не только чесались, но и сильно болели, вспухая на коже крупными шишками. Но все же глина предохраняла от того, чтобы это летучее «зверьё» съело их заживо. За дни путешествия Эрик видел многое: и безумно ярких ало-жёлто-зелёных птиц с устрашающе крупными кривыми клювами, которые начинали истошно орать при приближении людей; и маленьких чёрных змеек с алым пятном на узкой изящной головке, которые любили выбираться на солнце и частенько прятались на макушках этих самых панановых деревьев; и других змей покрупнее и расчерченных оранжевыми ромбами.

Поэтому, когда в лесу попалась подходящая прямая палка, юнга подобрал ее и больше не выпускал из рук. Этой палкой он проверял брод в часто встречающихся ручьях. Этой палкой он тыкал верхушки деревьев, распугивая ядовитых змеек. Этой палкой он раздвигал кусты, если на них оказывались колючки. К счастью, колючих кустов было немного. Но на одну такую ветку ухитрился наступить Алар, и им пришлось просидеть целый день у одного из ручьёв, пока опухоль хоть немного не спала.

Лучше всего себя в этом путешествии чувствовал Арт. Оголодавший пёс, не слишком стесняясь, добывал себе по вечерам пропитание воровством. Пару раз он даже приносил мальчишкам задушенных кур, с лёгким скулежом впихивая ещё тёплую тушку в руки Эрика. Но у них не было огня, а есть сырое мясо не рискнули ни тот, ни другой.

Отощали они, конечно, знатно. Но чем дальше отходили от места морского боя, тем чаще встречались спелые пананы, как правило, на тех местах, где деревья были вырублены. Просто к концу путешествия они настолько приелись мальчишкам, что для того, чтобы очистить и съесть очередной плод, приходилось делать над собой серьёзное усилие.

Арт же за время путешествия даже слегка поправился. То ли воровство кур пошло ему на пользу, то ли краснопёрые рыбёшки размером с ладонь, которых он ловил в ручьях иногда просто для развлечения. Именно он охранял мальчишек по ночам. И однажды, зверски лая и кидаясь куда-то в темноту, отпугнул от них какое-то довольно крупное животное. Так что каждую ночь спутники теснее прижимались друг к другу и спокойно засыпали. А каждое утро просыпались, дрожа от влаги и холода, ещё до рассвета. Согревались, только когда всходило солнце.

Понимали мальчики друг друга пока не полностью, но всё же Эрика успокаивало то, что отец Алара, по заверениям мальчика, обязательно отблагодарит за спасение сына. В представлении Эрика отец Алара был кем-то вроде купца средней руки. Правда, когда маленький спутник рассказывал про свою мать, третью жену отца, Эрика удивляло, что этот купец ухитрился дважды овдоветь.

***

Город был обнесён высокой каменной стеной, но последние мили мальчики двигались по широкой пыльной дороге, смешавшись с другими путниками, и спокойно вошли в широко распахнутые ворота. Пёстро одетая стража, носящая грязно-белые плащи, была занята каким-то огромным караваном, состоящим из пары десятков смуглых мужчин и целого табуна совершенно чудовищных животных: огромных, уродливых, горбатых и страшных. Алар на вопрос Эрика с удивлением ответил:

- Это корабли пустыни. Их называют верблюдами.

***

Эрик усмехнулся, вспоминая, как они двумя чумазыми тощими тенями пробирались через бедные районы Джалира. И он первый раз почти со страхом рассматривал очень низкие, наполовину врытые в землю дома, на плоских крышах которых сидели смуглые, похожие на его маленького спутника люди. Совершенно чужие, даже чуждые люди. Там жгли маленькие костры и готовили еду. Запах жареного мяса вызывал у него болезненные спазмы в желудке, но Алар тащил его тесными переулками за руку не останавливаясь.

Четверо местных мальчишек преследовали их некоторое время и даже начали кидать камнями в спешащих путников. Алару попали в спину, он споткнулся и упал. Эрик, разозлившись, поудобнее перехватил свою палку и двинулся к наглецам. Он, хоть и был грязен, худ и измучен, всё же ростом обгонял любого из нападавших. Бой был короток, нос ему разбили, но и мелкие шакалы получили своё: палкой драться оказалось вполне удобно.

На крышах сидели мужчины, ели, беседовали, молчали. Некоторые наигрывали на странных музыкальных инструментах, а иногда и ссорились тонкими, странно визгливыми голосами. Женщины, закутанные в ярко-голубые и густо-синие одежды непривычно свободного покроя, такого, что невозможно было уловить очертания тела под тканью, скользили беззвучными тенями, прислуживая свои мужьям и отцам. У многих женщин густые чёрные волосы были сплетены в косы и украшены блестящими бусинами и колокольчиками, потому иногда с крыш раздавался тихий мелодичный звон.

Все женщины или находились на крышах, или же сидели на пороге своих домов, что-то машинально плетя из прутьев и глядя на бредущих мимо людей одинаковыми, сильно подкрашенными чёрной краской глазами. А по улице полупустой в вечернее время ходили только мужчины в одеждах такого же синего цвета, но достаточно удобных. Местные крестьяне носили широкие штаны и свободные рубахи длиной до середины бедра. Почти все мужчины имели или тёмный, или даже жгучий чёрный цвет волос и необычайно лохматые и длинные бороды.

Глядя на них, Эрик понял, почему при входе в город Алар заставил его оторвать оба рукава рубахи и соорудить что-то вроде шапки: он со своими относительно светлыми волосами слишком сильно бросался бы в глаза. Возможно, и те шакалята, которых он приложил палкой, прицепились к ним из-за слишком светлой кожи юнги.

***

«Впрочем, - подумал Эрик, глядя на еле заметную, подёрнутую туманной голубизной линию берега, - на тот момент мы были такие грязные, что вряд ли кто-то вообще мог обратить на нас внимание, кроме этих паршивцев, желающих только поглумиться. Даже грабить нас не имело смысла: вместо одежды осталось только жалкое тряпьё.».

Он хмыкнул, отошёл от иллюминатора и, придвинув стул поближе к столу, плеснул себе в кружку немного вина, разбавленного водой.

«Конечно, самый эффектный момент путешествия был тогда, когда Алар постучал в ворота родительского дома…». Барон даже улыбнулся, вспоминая свою настороженность.

***

Бедные районы тянулись долго. Но постепенно дома становились выше, появились застеклённые окна, снабжённые деревянными резными ставнями, которые сейчас, в вечернюю пору, были широко распахнуты. Возле домов зазеленели лужайки и деревья, а иногда стали попадаться и небольшие фонтаны.

Чем глубже в центр города пробирались мальчишки, тем богаче и роскошнее были одеты встречные прохожие. Пусть людей было немного, но большая часть была одета в яркие цветные ткани. Блестели золотом перстни и бусы. Стали попадаться роскошно одетые женщины. Некоторые передвигались в паланкинах, которые тащили на себе высоченные и крепкие чернокожие мужчины. Алар наполовину словами, наполовину знаками объяснил, что эти чернокожие не опасны. Ходили женщины стайками по две-три, в лёгких белоснежных, жёлтых и алых одеждах, в сопровождении таких же чернокожих, но уже вооружённых. И хотя в целом народа было немного, но всех встречных Эрик рассматривал с любопытством, отмечая тот же смуглый цвет кожи, как и у Алара.

А потом они вышли на огромную мощёную площадь, которую опоясывало целое кольцо прекрасных мраморных фонтанов. Здесь было не только красиво, но и почти прохладно. Алар подошёл к одному из фонтанов, тщательно прополоскал от остатков глины лицо и вытерся подолом собственной серой рубахи. А затем смело отправился к гигантскому белоснежном забору, из-за которого виднелись густые заросли зелени. За ними, за этими верхушками деревьев, стояли совсем уж невообразимые башни, украшенные золотыми шпилями и странными полукруглыми крышами, огнём горящими в лучах заходящего солнца.

Воины, охранявшие золотые, как показалось Эрику, ворота в это удивительное место, ничем не напоминали сонных и неряшливых стражей, охранявших городскую стену. Эти были настоящие бойцы: поджарые, мускулистые, с бритыми лицами. С их плеч ниспадали дорогие белые плащи, отороченные алой каймой по подолу. Каждый вооружён не только длинным копьём, но и висящей сбоку кривой изогнутой саблей. Сабли были без ножен и поэтому смотрелись особенно хищно.

Эти охранники стояли, как каменные монументы, попарно скрестив копья. Казалось, что они совсем не замечают двух мальчишек, подходящих так близко. Но это только казалось. Эрик чувствовал тяжёлый взгляд тёмных глаз и судорожно пытался поймать за руку почти бегущего к воротам Алара.

А дальше произошло странное…

Остановившись в пяти-шести шагах от замерших воинов, Алар скрестил руки на груди и звонко крикнул:

- Й-о Джанг Алар! – затем чуть повернулся, небрежным жестом указал на Эрика и также звонко добавил: – Ай-йо джангир Эрик!

Застывшие фигуры воинов дрогнули, и мужчины дружно опустились на одно колено, склонив головы. Золотые ворота начали медленно распахиваться...