Брачные ошибки

Глава 43

Пока Берта открывала скрипящий замок старого дома, Эльза недовольно топталась на крыльце, кутаясь от весенней зябкости в пушистое меховое манто.

- Ну что там, Берта?

- Сейчас, госпожа баронесса, сейчас…

Наконец дверь скрипнула и отворилась, и Паскаль начал перетаскивать вещи из кареты, а шустрая Лотта, подняв над головой фонарь, принялась зажигать свечи в холле и коридоре, ведущем к комнатам.

- Не дело это, госпожа баронесса, вот этак с места срываться! – недовольно ворчала Берта, следуя за Эльзой. – Оно и не прибрано тут, и не топлено аж с прошлого года.

- Не ворчи, Берта. Мне просто нужно передохнуть от всей этой суматохи.

Прислуга растапливала камины, торопливо смахивала пыль, в коридоре гремела вёдрами вторая горничная, а на кухне уже возилась повариха.

Эльза, закутанная в плед, сидела за столом в своей старой комнате и, стараясь не отвлекаться на царящую вокруг суету, с некоторой грустью вспоминала свою прежнюю жизнь: «За каким чёртом я ввязалась во всю эту ерунду?! Как же здесь, – она обвела взглядом комнату, – было тихо, мирно и спокойно! Нет, понесло ж меня за деньгами! Ну, есть они у меня теперь, и что? Ни семьи, ни детей, только эти… женихи... Чтоб их чёрт побрал!»

Сбежав из городского особняка с частью прислуги, Эльза и сама не знала, что хочет найти в старом, почти заброшенном доме. Может быть – немного покоя? Горничная принесла поздний ужин, и Эльза, неохотно поковырявшись в тарелке, вернула всё на кухню.

- Попроси сделать горячий взвар, Лотта.

Горничная недоумённо вскинула брови. Она прекрасно умела следить за дорогими кружевами и чистить роскошные наряды, быстро и ловко делать причёски разного уровня сложности и всегда точно знала, как угодить госпоже. Именно поэтому она смогла позволить себе некоторые вольности в обращении с баронессой:

- Взвар?! Может быть, прикажете подать лимонад или розовое лусийское?

- Лотта, здесь нет гостей, и про розовое лусийское я больше слышать не хочу. Принеси мне взвар.

Лотта покорно кивнула и скользнула за дверь. Она точно знала, когда с госпожой лучше не спорить. Но никто не мешал горничной размышлять о странном поведении баронессы: «И что это на неё нашло? Компаньонку дома оставила, а эту тетёху Берту с собой взяла… Может, она здесь любовника ожидает? Так любовника она могла и дома завести… Хотя… из всех женихов, кто вокруг облизывается, маркиз самый что ни на есть! А он, хоть и придворный, вряд ли дозволит этакое. Она, конечно, Берту с собой взяла, но ведь Берта эта не пойми что. На компаньонку она родом не вышла, но и прислугой её считать никак нельзя. Госпожа над ней трясётся прямо. И слуг-то взяли мало, и дом этот непонятно откуда взялся, и вообще… ничего не понятно! Всё же без любовника тут не обошлось, пожалуй. Он, поди-ка, родом не вышел, вот она и прячется с ним в пригороде!».

Додумавшись до этой простой мысли, Лотта успокоилась, прихватила на кухне глиняный кувшин, завёрнутый в полотенце, не забыв мысленно фыркнуть на простецкую посуду, и понесла горячий взвар в комнату баронессы.

Горничная как раз проходила холл, когда в дверь громко постучали. Фестер, лакей, присевший передохнуть от суеты в холле, переглянулся с Лоттой и недоуменно пожал плечами. Приоткрыл смотровое окно и строго спросил:

- Кто там?

- Я хочу видеть баронессу фон Герберт.

- Представьтесь, чтобы я мог доложить госпоже баронессе, – требовательно заявил Фестер.

Со своего места Лотта не видела, кто именно стоит за дверями, но слышала достаточно хорошо низкий мужской голос позднего гостя. Раздираемая чувством долга – надо было нести взвар баронессе – и любопытством, она прошла в коридор, ведущий к покоям госпожи, и замерла за углом, прислушиваясь к беседе.

- Скажите ей… - в этом месте возникла пауза. Как будто человек за дверью размышлял, что именно следует сказать. – Скажите баронессе, что её хочет видеть старый знакомый, – и после ещё одной небольшой паузы человек снаружи добавил: - Очень старый знакомый, которому она обещала поставить памятник.

- Именно так и сказать?! - с сомнением переспросил лакей.

Не желая быть пойманной за подслушиванием, Лотта на цыпочках торопливо побежала по коридору. Баронесса, уже скинувшая плед, куталась в тёплый бархатный халат. И хотя в комнате уже было очень тепло, зябко повела плечами.

- Что ты так задержалась, Лотта?

Лотта на секунду заколебалась, размышляя, нужно ли говорить, но потом все же созналась:

- Там пришёл какой-то человек и Фестер не пускает его.

- Какой человек? – баронесса прихлебнула горячий чай и от удовольствия прикрыла веки. Её явно не волновали какие-то там стучащиеся в дверь люди, и расспрашивала она скорее просто по инерции.

- Не знаю, госпожа баронесса, – горничная пожала плечами. – Он сказал очень странное… не знаю, как и повторить этакое на ночь... – она перекрестилась и по суеверной привычке символически сплюнула дважды через каждое плечо.

Баронесса, даже не поднимая прикрытые веки, вздёрнула левую бровь и почти сонным голосом потребовала:

- Говори уже…

- Он сказал, что вы обещали поставить ему памятник…

Лотта поторопилась сообщить новость госпоже не просто так. Иногда за подслушанные между гостями разговоры, донесённые до слуха госпожи, горничная получала не просто медяшку в благодарность, а что-нибудь гораздо более приятное и существенное: кусок хорошей ткани на блузу, половинку флакончика духов или даже новые туфельки, которые госпоже оказались велики.

Лотта была девушка расчётливая, за крестьянина замуж не собиралась и потому тщательно копила себе приданое, чтобы иметь возможность самой выбрать мужа получше. Ей вполне хватало ума не беспокоить госпожу по каким-то мелким и несущественным поводам. Одно дело, когда посетители гостиной отпускают какое-то колкое или, наоборот, лестное замечание о внешности и нарядах госпожи. Соваться с этой мелочью к баронессе не стоило. А вот если раньше всех сообщить, что мастера-краснодеревщика из багетной мастерской пытаются переманить в другую… О, тут награда могла быть вполне себе весомой. Лотта даже улыбнулась, вспоминая маленький атласный мешочек с двумя серебрушками.

Конечно, принесённая сейчас новость не такая уж и важная: скоро придет Фестер и доложит госпоже, но что-то такое… этакое… что-то необъяснимо важное Лотта в этой новости почувствовала, потому и рискнула.

Дальнейшее произошло одновременно и вызвало даже некоторый шок у расторопной и неглупой служанки: баронесса резко открыла глаза и каким-то бессмысленным взглядом уставилась на Лотту, требовательно и почти грубо приказав:

- Ну-ка, повтори!

В этот момент раздался стук в дверь. Лакей пришёл докладывать о странном посетителе. Баронесса вскочила, роняя чашку с горячим взваром прямо на ковёр, и, громко ахнув, рукой закрыла собственный рот, почти шлёпнув себя по лицу. Лотта нагнулась, чтобы подобрать чашку, а лакей, не дождавшийся ответа, постучал второй раз…

Горничная подняла чашку и, уже распрямляясь, почувствовала что-то неладное... Несколько мгновений она смотрела на обмякшую в кресле хозяйку, а потом, широко распахнув дверь, скомандовала оторопевшему лакею:

- Госпожу Берту сюда. Живо!

Сама она метнулась в соседнюю комнату, где стояли ещё не разобранные сундуки, и принялась яростно копаться в них, отыскивая упакованную днём аптечку: там обязательно должны быть нюхательные соли. В отличие от многих дам при дворе, госпожа баронесса в обмороки никогда не падала, но, как хорошая горничная, Лотта периодически обновляла содержимое вонючего флакончика, чтобы в случае чего им можно было воспользоваться. Сейчас этот случай настал…

Пришла в себя баронесса достаточно быстро и на вопрос перепуганной Берта ответила хоть и слабым голосом, но довольно уверенно:

- Берта, немедленно удали всех слуг.

- Куда… куда удалить, госпожа баронесса?!

- Пусть бросают всю работу, идут на кухню, и пусть повариха накормит их ужином. Это и тебя касается, Лотта, – баронесса посмотрела на горничную, отпихнула рукой флакон, который служанка все ещё держала у её лица, и, поморщившись, добавила: – Фу... убери уже эту гадость.

Фестер, все это время мнущийся в распахнутых дверях комнаты и не знающий, нужно ли ему докладывать, внимательно глянул на Лотту. Та еле заметно отрицательно мотнула головой и, прихватив флакон, послушно пошла из комнаты. Она собиралась честно выполнить приказ хозяйки, хотя и сгорала от любопытства, чувствуя за всем этим какую-то необыкновенную тайну. Берта отправилась выполнять приказ следом за ними.

- Слуги удалились, госпожа, - доложила компаньонка.

Эльза потребовала:

- Берта, ещё раз проверь коридор.

Компаньонка выглянула, но тут же вернулась в комнату, доложив:

- Нет там никого, госпожа, что случилось-то?!

- Случилось... Да, Берта, кое-что случилось… Я думаю, что за дверями этого дома сейчас стоит мой муж.

Несколько мгновений Берта переваривала информацию и даже недоверчиво потрясла головой, подозревая, что хозяйка шутит. Потом осторожно уточнила:

- С чего это вы взяли, госпожа баронесса? Может, что-то путаете?

- Вот я и хочу проверить, путаю ли я что-то, – баронесса уже пришла в себя и сейчас говорила коротко и отрывисто, как лейтенант пехоты перед боем. – Ты пройдёшь в холл, возьмёшь с собой пару свечей и через окошечко внимательно рассмотришь того, кто стоит за дверью.

- А если...

- Если это он, приведёшь сюда, а сама отправишься на кухню и проследишь, чтобы никто из слуг нас не увидел и не подслушал.

Берта взялась за сердце и шумно вздохнула. Слишком безумной и неожиданной показалась ей эта новость. Такое событие явно ведёт к глобальным переменам. А компаньонка за долгие годы привыкла к достаточно спокойной жизни. Сейчас она напоминала человека, мысли которого взбили миксером: у неё одновременно появились десятки вопросов, да и эмоции метались от «Хвала Господу, выжил!» до «И принесла же его нелёгкая!».

Несколько минут она таращилась на баронессу, пытаясь утрясти если не мысли, то хотя бы эмоции, потом машинально кивнула, подхватила единственный подсвечник с тремя свечами со стола и деревянным шагом отправилась исполнять поручение.