Брачные ошибки

Глава 28

Ее светлость герцогиня Элеонора фон Рогерд от роду имела максимум двадцать пять лет. Молодая красивая женщина с прекрасными яркими глазами, чуть притенёнными длиннющими ресницами. Изящный овал лица и маленький вишневый рот придавали ей какие-то детские черты. Она казалась милой, хрупкой и беспомощной, как оленёнок Бэмби. Пожалуй, самым странным в ней был абсолютно ничего не выражавший взгляд. Нет, вовсе не тупой и бессмысленный, скорее скучающий или тоскливый.

Женщина, подошедшая передо мной, уже кланялась и, получив свою шёлковую ленточку, отошла к столу. Я прошла несколько шагов до центра зала, почтительно поклонилась герцогине и дождалась вежливого кивка в ответ. Затем, сделав шаг в сторону, чтобы увернуться от тянущей к моему подарку рук фрейлины, я торопливо рванула атласную ленточку. Скользкий шёлк упал на пол, и я, не особенно чинясь, уронила туда же, себе под ноги, оба слоя обертки.

- Ваша светлость, мой подарок может показаться вам чуть странным, но на эту картину так приятно смотреть, когда вы устали и вам требуется отдых…

Держа рамку в руках на уровне её глаз, я перевернула картинку, и фрейлина, которая только что, нахмурившись, открыла рот, попытаясь высказать мне свое “фи”, замолчала на полуслове. Песчинки сыпались, создавая новый горный пейзаж, а я чувствовала, как у меня затекают руки от тяжести. И фрейлины, солидные дамы, почти все старше тридцати, и сама герцогиня, заворожённо смотрели на моё изделие.

Наконец упала последняя песчинка, и я, поглядев на застывших фрейлин, сделала шаг в сторону и сама поставила подарок на стол.

Герцогиня резко повернулась к картинке, вновь перевернула рамку и застыла, разглядывая очередной пейзаж. Признаться, я немного растерялась, не понимая, что делать теперь. Поклониться и отойти? Или постоять рядом с ними? А как же та самая молитва, которую вручали всем? Мне-то она была и даром не нужна, но я планировала отдать ее Берте, чтобы порадовать компаньонку.

Первой очнулась та фрейлина, которая собирала подарки. Она слегка откашлялась и тихо позвала:

- Ваша светлость…

Герцогиня слегка вздрогнула и перевела взгляд на меня. Впрочем, ее выучки хватило на то, чтобы дальше вести себя как обычно. Она взяла из рук фрейлины голубую ленту с напечатанной молитвой, подала мне и равнодушно произнесла:

- Я благодарна вам за помощь, юная госпожа. Надеюсь, Господь не оставит вас своими милостями…

Я поклонилась и отошла к столу, уже собираясь сесть, когда вдруг меня прервал голос герцогини:

- Нет-нет, юная госпожа. Садитесь за высокий стол. Баронесса, проводите нашу гостью.

От стайки фрейлин отделилась одна женщина, которая провела меня к короткой перекладине буквы “П” и указала место рядом с центром. До стула с высокой спинкой и чеканным гербом на ней, на котором должна была сидеть герцогиня, оставалось всего два места. Пожалуй, зря она так сделала. И сам по себе поступок, похоже, был необычным, и разговаривать через головы двух человек, если у неё вдруг есть вопросы, очень неудобно. Впрочем, главным для меня было то, что подарок её явно заинтересовал. А мой адрес есть на визитке, вставленной в рамку.

Как я и предполагала, поговорить у нас с герцогиней не получилось, хотя она и сделала такую попытку, проходя к своему стулу. Однако бедную женщину тут же шёпотом одернула самая пожилая фрейлина, и герцогиня, едва заметно нахмурив брови, но, так и не возразив, прошла к своему месту.

Каких-то интересных разговоров за столом не было. Женщины тихо перебрасывались словами, фрейлины едва пощипывали кусочки сыра или просто крошили хлеб на тарелке. А я больше старалась рассмотреть одежду сидящих близко дам.

Это не просто богатые горожанки. Это местный высший свет. Хочу я или нет, но если я серьёзно собираюсь заняться зарабатыванием денег, да ещё и с помощью герцогини, на будущее я должна выглядеть так, чтобы моя одежда не вызывала снисходительных улыбок. Мне невольно вспомнилась поговорка: «Как вы яхту назовёте, так она и поплывет.». Я собиралась скопировать их наряды так, чтобы в будущем не выглядеть в герцогском замке бедной родственницей.

В отличие от горожанок, которые носили два платья – верхнее и нижнее, светские дамы были одеты несколько сложнее. В их одежде присутствовали те же самые шелка и бархаты, что и на горожанках, и на дворянках. Но сам крой был немного другим. Поверх двух платьев на каждой из женщин было одето нечто, напоминающее черкеску.

Плотно облегающий верхнюю часть тела халат с вырезом до талии и широко расходящимися полами длиной чуть ниже колена. На талии одежду скрепляла или крупная пряжка с драгоценными камнями, или же широкий вышитый пояс с такой же пряжкой. Рукава на этой одежде были широкими и едва доставали до локтя.

Таким образом, случайный зритель мог видеть все три слоя одежды и оценить дороговизну ткани, мастерскую работу портнихи, а также фигуру женщины. Эти самые черкески сшиты были из однотонных тканей разных оттенков, но края одежды украшали широкой каймой дорогой вышивки: золото, серебро, яркий шёлк. А на одежде герцогини, кроме вышивки, присутствовали ещё и вставки из драгоценных камней: где-то алый камень в серединке цветка, где-то ярко-синий глаз вышитой птички, а в некоторых местах на золотых листьях переливались хрустальные бусинки, изображая собой каплю росы.

Я крайне внимательно сравнивала одежду герцогини и ее фрейлин и, слава Богу, обратила внимание на то, что хоть одежда свиты и была так же расцвечена серебром и золотом, но драгоценных вставок в вышивке не было. Может быть, это и случайность, а может быть и нормой местного этикета. Во всяком случае, делать вставки камнями я точно не рискну, лишь бы не нарушить местные правила.

Обед прошел довольно скучно, ближе к концу снова появился святой отец Бертран. Пока он читал благодарственную молитву, герцогиня слушала вместе со всеми. А по окончании тихо и бесшумно, не прощаясь, исчезла вместе со свитой в одной из дверей зала.

Благотворительная акция была окончена, а мне оставалось только вернуться домой и срочно заняться приобретением приличной одежды. Если я все правильно рассчитала, то вскоре должна получить приглашение в замок.

Берта, кстати, приняла мой подарок со слезами благодарности на глазах: так растрогалась. И мне пришлось не один раз сказать, что мне не жаль побаловать её такой ценной вещью. Ленточку она с гордостью повесила у себя в комнате над постелью. И даже слегка задрала нос, не позволяя Корин дотрагиваться до “драгоценности”.

– Нет уж, милая Корин. Не трогай! Пыль я сама с нее смахну! Ступай…