Брачные ошибки

Глава 6

Уже дома, выгрузив покупки, Берта с ехидным сожалением сообщила дядюшке:

- Уж вы не извольте беспокоиться, господин баронет! Уж свадебное-то платье у маленькой госпожи будет наилучшее! Жаль только, что до прихода гостей пошить мы никак не успеем. Все ж таки шёлк – материя сложная, каждый краешек нужно обработать, чтобы не сыпалась ткань. Но к свадьбе успеем всенепременно!

Дальше произошла совершенно неприличная сцена: дядюшка побагровел и, набрав в легкие воздуха, заорал на Берту и меня, периодически топая ногами. Он даже замахнулся на сиделку, впрочем, ударить не рискнул. Берта же во время этой сцены смотрела исключительно в пол, кланялась и тихонько бормотала в перерывах между его воплями:

- Так ведь, господин баронет, можно, конечно, портних нанять. Только ить это очень дорого будет… А я же вам сразу говорила, что к свадьбе успеем… А чем же я виноватая, что вы в шитье не понимаете? Вы уж не гневайтесь, господин баронет, а только никакой моей вины в этом нет…

Результатом этой отвратительной сцены стало то, что уставший баронет швырнул на пол несколько серебряных монет и пригрозил избить Берту тростью, если к нужному дню я не буду выглядеть прилично.

- Ты, курица безмозглая, в такие растраты меня ввела, что тебя на лобное место надобно отправить! Все вы, бабы, только и смотрите, как бы в чужой кошелек залезть! Вам бы только на тряпьё ваше деньги тратить! Смотри мне, дрянь этакая, – он снова замахнулся на покорно молчащую Берту кулаком, но так и не ударил, а брюзгливо приказал: – Как хочешь крутись, а чтоб для гостей платье было!

Мерзкий старик уже двинулся вглубь дома, когда Берта тихо, но уверенно сказала ему в след:

- Напраслину вы на меня, господин баронет, возводите. Я ведь вам не горничная и не швея. Вы меня обругали всячески, а теперь хотите, чтобы я госпоже помогла платье сшить. А ведь вовсе я этого и не обязана делать.

Вторая серия концерта протекала под знаком «Бедный я, несчастный старик!». Он даже признал, что погорячился, замахиваясь на сиделку, но когда Берта объявила, что за работу нужно еще три серебряных, снова попытался орать. Однако сиделка твердо стояла на своём:

- Какая ни возьми швея, а за этакую работу не меньше четырех серебряных стребует. Так что не извольте гневаться, господин баронет. А только не затем вы меня нанимали.

Не знаю, на что рассчитывала сиделка изначально, но две серебряных дядя вложил ей в руку, жалобно заглядывая в глаза и причитая:

- Ты уж, Берта, постарайся, заради Христа! Племяшечка-то моя, сиротинка, кто ещё её и пожалеет, кроме нас с тобой?!

Когда дядюшка ушел, Берта лукаво подмигнула мне и, подбирая с пола монеты, поучительно произнесла:

- Вот так вот, маленькая госпожа, с ними и надобно!

Я подобрала укатившуюся в угол серебрушку и, подавая её сиделке, подумала: «Да не дай же Бог с таким вот козлом всю жизнь прожить!». Впрочем, пока что у меня не было особого выбора, и приходилось приспосабливаться к этому миру и его правилам.

В город за тканями мы не поехали. Берта решила, что просить у старого сквалыги еще одну поездку не стоит:

- Здесь, в предместье, маленькая госпожа, есть две лавочки, что тканями торгуют. Завтра с утречка мы с вами туда наведаемся и посмотрим, что там есть. Сама-то я в такие места не хожу: больно мне дорого. А для вас всенепременно подберём хорошенький кусок на платьице.

Так и получилось. Утром после завтрака я первый раз отправилась осматривать окрестности, не боясь оказаться в неловкой ситуации или заблудиться: рядом со мной солидно вышагивала моя сиделка.

Обе лавки с тканями были маленькие, темные и с достаточно скромным ассортиментом. Здесь не продавали ни парчи, ни бархата. Зато в наличии были добротные шерстяные и полушерстяные ткани, крепкие лён и бязь, надёжное сукно, всевозможные ленты, немного ниток для вышивки и разная тесьма. Именно там мы и купили довольно качественную полушерстяную ткань на шелковой основе ярко-голубого цвета. Цены, кстати, здесь оказались не такими уж и пугающими. Во всяком случае, денег хватило приобрести полушёлковой ткани на нижнее белое платье. Я внимательно следила за расходами и настояла на том, чтобы две серебряные монеты Берта оставила себе.

- Ты их честно заработала. Если бы не ты, у меня вообще бы ничего и не было.

– Да как бы мне и неловко, маленькая госпожа. Я ж для вас старалась!

- Ты и так для меня сделала больше, чем родной дядя. Кроме того, - напомнила я ей, – про эти деньги твой муж знать не будет.

Сиделка вздохнула и, прижимая ладонь к груди, чуть не со слезами проговорила:

- Добрая у вас душа, маленькая госпожа. Дай вам Господь хорошего мужа!

Берта сама, лично, ещё до того, как расплатиться, вынесла отрез на улицу и внимательно рассмотрела каждый сантиметр, объясняя недовольному продавцу:

- А ну как посередь брак какой обнаружится? В темноте не разглядим, а потом баронет с меня же и спросит!

Впрочем, ткань оказалась качественная. И, добавив тесьмы на отделку, мы отправились домой. Там дядюшка уже ожидал нас в холле и забрал оставшуюся сдачу – шесть медных монет.

Швея из меня была средненькая, но и крой местных платьев не представлял ничего сложного. Вместе с сиделкой мы достали из сундука совсем уж потёртый туалет, примерили на меня, а потом аккуратно распустили на детали, превратив их в части выкройки. Дальше оставалось только сидеть и аккуратно сшивать между собой куски ткани. Работа небыстрая, нудноватая, но не тяжёлая. За день до прихода гостей Берта отправила меня показаться в новом платье дяде.

***

Гости дяди прибыли все одновременно. Я наблюдала за ними через окно на втором этаже. Сегодня с утра на кухне стоял дым коромыслом. Даже утренняя каша была чуть пригоревшей. Кухарка не уследила: готовила праздничный обед.

Я забежала на кухню незадолго до прибытия гостей, просто из любопытства. Мне хотелось понять, какие именно блюда считаются здесь праздничными. Никаких салатов или зелени на стол подавать не предполагалось. Зато в духовке на противне запекался огромный кусок жирной свинины, нашпигованный чесноком и усыпанный приправами, так, что самого мяса было почти не видно. Под полотенцем на столе «отдыхал» огромный пирог с румяной корочкой, а в кастрюльке ждали своего часа два десятка яиц.

- Я их отварю, горячими почищу, потом вилкой разомну, не шибко мелко, госпожа. А вот тут в кастрюльке у меня соус из масла и вина. Вот этим соусом я яйца полью и к мясу подам! – в голосе поварихи звучала гордость за такой, как она выразилась – «деликатный» рецепт.

На сладкое был испечён довольно большой бисквит, который кухарка пропитала ромом и вином, сверху горкой выложила взбитые сливки и называла сладким пирогом.

- Ещё перед подачей вишнёвым соусом полью для красоты, – пояснила она.

Неудивительно, что фигура моего дядюшки напоминает бочонок на ножках. Как он ещё при такой диете до седых волос дожил, не понятно. Оставив в покое кухарку, я убралась на второй этаж.

Очень уж мне хотелось взглянуть, кто собирается быть свидетелями в этом мутном браке. К сожалению, сверху что-то рассмотреть толком не получилось: к дому подъехали две коляски, похожих на дядюшкин экипаж. Из одной вышел жирный старик, опирающийся на трость и плечо собственного лакея, а из второй – двое мужчин помоложе.

Я утешала себя тем, что дядюшка собирался показывать меня гостям и у меня будет возможность рассмотреть их поближе. Так и случилось: примерно через час меня позвали в трапезную, где гости лакомились десертом.

- Вот, господа, представляю вам свою племянницу, баронетту Эльзу фон Зальц. Сами видите, возраст девицы таков, что если я в скорости не заключу брачный контракт, то оная девица доставит мне кучу неприятностей. Хе-хе-хе, – то ли засмеялся, то ли закашлялся дядюшка.

Гости ответили ему одобрительными улыбками, полными понимания. Они солидно кивали и рассматривали меня так, будто я была премиальной коровой на выставке. Кстати, ни одного из своих гостей дядя не счел нужным представить мне. Я могла только догадываться, кто из них есть кто.

Жирный старик, вытирая масляные губы льняной белой салфеткой, брюзгливо пробормотал:

- Вы, любезный баронет, на какой день свидетельницу пригласить изволите? Девица-то, конечно, хороша, а вот в ее благонравии убедиться-то все одно стоило бы. Сами знаете, какова нынче молодежь…

– Через два дня, милости прошу пожаловать, – любезно сообщил дядюшка. – Я, признаться, выбрал монастырь попроще. Тут от города недалеко обитель есть. Так вот, они не так и дорого берут за осмотр.

Я все еще стояла перед столом, где ели мужчины, мучительно пытаясь сообразить, что это еще за монастырский осмотр такой. Два гостя помоложе переглянулись между собой с такими гнусными ухмылками, что я вдруг догадалась.