Брачные ошибки

Глава 50

В этот раз Эрик выглядел немного по-другому.

Эльза пыталась понять, что не так: «Одежда? Да нет, почти такая же, только рубаха свежая… Сапоги? Волосы постриг? А… на пальце появился перстень… Ну и что ж, что перстень? Не из-за одной же побрякушки он стал смотреться старше... Точно! – она чуть не улыбнулась, сообразив, что изменилось в бароне. - Он выглядит старше и собраннее! Что ж, когда потерял такой денежный куш, не удивительно слегка повзрослеть.», - с некоторой даже издёвкой подумала баронесса.

- Садитесь, господин барон… - Эльза испытывала вполне законное раздражение, не слишком понимая, как теперь с ним себя вести.

«Предложить чаю? Нет уж... Обойдётся! Он и так сорвал мне спокойный вечер с Бертой. Да и не чаи он пришёл распивать. Впрочем, раз заявился лично, то пусть сам и начинает беседу. Этот разговор ничего не изменит: патент я начала дробить ещё в столице...», – с ехидным удовольствием подумала она.

Эрик оглядел роскошно обставленную комнату: огромный и очень дорогой ковёр на полу, тяжёлые бархатные шторы, резную мебель, элегантно накрытый к чаю стол с пирожными, мёдом и прочими сладостями и широкий диван, заваленный атласными подушками и недовольно заметил: «Она, что: собиралась устроить свидание?! Стол явно накрыли не за то время, что я снимал плащ. Она ожидала мужчину?! Впрочем, сладости на столе - это не для мужчины. Для любовника она выбрала бы вино с пряностями и мясо. Скорее, ждала подругу...», - успокоил сам себя.

Он нарочито небрежно отодвинул стул так, чтобы ножки скрипнули об пол. К сожалению, на полу лежал такой толстый ковёр, что никакого звука не получилось, а Эрик про себя недовольно подумал, что выделывается перед Эльзой, как глупый мальчишка. Почему-то ему очень хотелось досадить ей прямо сейчас. Впрочем, на его счастье, баронесса не заметила этот маленький демарш и продолжала молча сидеть за столом, затягивая паузу…

Когда он ехал к своей жене, то ожидал, что она набросится на него с обвинениями. Он ей все объяснит. И они наконец-то поговорят спокойно и вразумительно. Но баронесса не произносила ни слова, разглядывая собственные ногти, и, казалось, вообще забыла, что находится в комнате не одна.

«Даже чаю мне не предложила…», – расстроено подумал Эрик, понимая, что заслужил такое отношение. Однако выбора не было. Молчание его угнетало, и он вынужден был заговорить:

- Эльза… я знаю, что ты разрушила собственное дело. Я не понимаю, почему ты отказалась от моей помощи…

Баронесса продолжала молчать и всё также не смотрела ему в глаза. И тогда он, чувствуя себя тем самым глупым мальчишкой, который когда-то пытался её поцеловать в церкви, принуждённо откашлялся и сознался:

- Может быть, я и был не прав… Да, скорее всего, я сделал глупость… Но когда ты так оттолкнула мою помощь, я очень разозлился… – Эрику казалось, что он стоит на берегу ледяного озера и нужно сделать шаг самому, добровольно, чтобы прыгнуть в эту обжигающе холодную воду. Он глубоко вздохнул и произнёс: – Сегодня днём я был в герцогской канцелярии и подал прошение о восстановлении меня в правах. Прости меня... Я осознаю, что погорячился и...

- Я знаю, – скучным голосом сообщила жена.

Эрик даже замер, не понимая, когда она начнёт обижаться и скандалить. Как ни дрессированы были женщины в гареме, но если они хотели добиться каких-то не положенных им преференций, то к скандалам и истерикам иногда прибегали. Эрик научился относиться к этому спокойно и выбирать то решение, которое считал правильным, не поддаваясь на шантаж и провокации.

Сейчас же барон с удивлением смотрел на Эльзу и не понимал, что говорить дальше. Почему она не плачет, не ругается, пытаясь добиться своего, не обвиняет его в том, что он загубил её молодость?! Барон чувствовал растерянность и не понимал, как действовать дальше. А потому невольно, но начал оправдываться:

- Я понимаю, что наш брак был ошибкой, выгодной только опекунам… Наверное, я был не прав, отправившись в герцогскую канцелярию… Но ведь я действительно хотел помочь тебе, помочь просто так, я готов был…

- Помочь просто так? – странно улыбаясь перебила его Эльза. – Помочь просто так, за процент... – вновь криво улыбнулась она. – Мне кажется, дорогой муж, что это была довольно жалкая попытка влезть в мой карман.

Эрик почувствовал себя настолько оскорблённым, что даже не сразу нашёл слова, чтобы что-то пояснить. Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и мысленно начал считать до двадцати…

Эльза, иронично приподняв одну бровь, наблюдала за тем, как этот наглец пытается сдержаться. Пожалуй, её даже радовало, что она вызывает у него такую бурю эмоций. «Пусть злится, скотина!». Барон медленно выдохнул и спокойно заговорил:

- Госпожа баронесса, я понимал, что наше знакомство было очень непродолжительным, и вы слишком мало знаете обо мне. Но всё же нахожу вашу мысль о том, что я попытался влезть в ваш карман, весьма оскорбительной. Шесть с лишним лет я прожил в Джалире и занимал там достаточно высокое положение для того, чтобы раджан Джалира снабдил меня письмом, позволяющим мне организовать здесь торговлю. В этом письме оговорён процент с тех товаров, которые я сочту нужным отправить туда. Этот процент я должен получать из казны раджана, госпожа баронесса, а вовсе не из вашего кармана.

Выслушав мужа, Эльза ощутила некоторую неловкость…

Получается, он действительно пытался ей помочь, в отличие от герцога и маркиза, которые мечтали только залезть к ней в карман? А она вызверилась на него... Надо что-то отвечать, но признавать свою неправоту сразу категорически не хотелось...

С другой стороны, раз уж он такой честный и правильный, то какая ему разница, что именно она сделала со своим бизнесом? Именно этот вопрос Эльза и озвучила.

- Мне нет никакого дела до твоих денег и драгоценностей, – сердито ответил мужчина. – Я считаю оскорбительным, что ты заподозрила меня в такой жадности и способности ограбить собственную жену.

Эльза действительно чувствовала смущение, но и сознаваться в этом напрямую не собиралась:

- Что ж, господин барон, значит, мы квиты. Каждый из нас сделал глупость. Только вот от моей глупости пострадали только и исключительно мои дела, а вот от вашей дури… За каким чёртом ты попёрся в канцелярию герцога?!

- Пожалуй, мне хотелось поставить тебя на место, – с улыбкой сознался Эрик, а потом невпопад добавил: - Ты такая красивая, когда злишься!

Эльза растерялась окончательно: этот молодой мужик, что сидел напротив неё, воспринимался ею сперва как толстый неуклюжий подросток. Но ведь теперь это неправильно? Он давно вырос, и если она, Эльза, изменилась за эти годы, то ведь и он приобрёл совершенно новые черты и привычки. И что теперь с ним делать? Как с ним разговаривать?! Немного подумав, она именно этот вопрос и задала мужу:

- Я не понимаю, как с тобой разговаривать, Эрик. Может быть, ты подскажешь? То ты кидаешься помогать мне, не сумев толком объяснить, в чём именно заключается помощь. То ты делаешь вопиющую глупость и заявляешься в канцелярию… Так скажи, как с тобой можно иметь дело?

Эльза возмущалась и кипятилась, а Эрик, понимая, что она имеет право на это возмущение, почти не слушал её слова. Он сидел и разглядывал собственную жену так, как никогда в жизни не смотрел ни на одну женщину. В этом взгляде было не животное желание обладать, не возможность усладить зрение красотой, а искренний интерес к другому человеку. Сейчас оказалось не важно, что его жена не просто женщина, а красивая женщина. Важным становилось то, что она необыкновенная!

Умная, ловкая, упёртая...

Умеет рисковать и не отдаст своё даже сильному противнику. Не будет терпеть проигрыш, а постарается вывернуть ситуацию в свою пользу. Для Эрика всё это выглядело очень необычно, странно, завораживающе. И принять эту необыкновенность оказалось не так и просто. Но он вынужден был сказать самому себе: «Надо постараться исправить собственную глупость. Просто сесть и подумать, как можно загладить вот это всё. В конце концов, именно я не объяснил ей толком, на чём буду зарабатывать. Так что... Даже это моя ошибка. Она... Чёрт, она настоящий боец! Настоящий! И... и очень красивая, даже когда сердится...».