Брачные ошибки

Глава 56

Первой мелкой неприятностью оказалось то, что карета остановилась у парадного входа, и Эльзе с мужем, которых сопровождали капитан и двое солдат, пришлось пройтись по всем залам и коридорам герцогского дворца, встретив множество знакомых.

Скорее всего, их светлость сделал это намеренно: приказал провести упрямую баронессу по дворцу в домашней одежде, чтобы она почувствовала себя неловко. Только вот вряд ли он рассчитывал, что Эльзу будет сопровождать муж. Костюм у мужа, хоть и домашний, был достаточно богатым, сшитым по джалирской моде. Размышляла Эльза недолго и, сунув руку под платье, вынула ожерелье, демонстративно расправив все камни на груди. Пусть и нет выреза, но даже так ожерелье смотрелось роскошно и вызывающе!

Безусловно, придворные глазели на эту пару с интересом. И если герцог хотел унизить Эльзу, протащив её перед глазами светских знакомых в скромном домашнем платье, то надо сказать, что их светлость просчитался.

Взгляды встречных были какие угодно: любопытствующие, заинтересованные, но никак не пренебрежительные. Ведь рядом с опальной баронессой шагал интересный молодой мужчина, тоже одетый в домашний костюм. В достаточно дорогой домашний костюм. У некоторых придворных, даже здесь, во дворце, ткань одежды была значительно дешевле и ниже качеством, чем мягкая бархатная куртка Эрика, щедро украшенная золотой вышивкой. Да и у самой баронессы поверх шерстяного домашнего туалета полыхало сапфирами ожерелье какой-то немыслимой стоимости! Оно притягивало взглядом чуть ли не больше, чем идущий рядом с ней мужчина.

В то, что на ближайшие несколько дней дворцовые крысы получили вкусную тему для разговоров, верилось легко. Барона и баронессу, безусловно, будут обсуждать в каждом углу дворца, но при этом никто не сможет скорчить презрительную гримасу, лживо пожалев попавшую в немилость даму. Эльза усмехнулась про себя и подумала: «Из-за этих сапфиров полдворца слюной от зависти подавится…».

Секретарь герцога попытался остановить барона, со словами:

- Нет-нет, молодой человек! Их светлость приглашали только баронессу фон Герберт.

- Я Эрик фон Герберт, муж баронессы, - Эрик был невозмутим и спокоен, сообщая эту новость.

В секретари герцога не берут абы кого. Прежде всего кандидат на этот пост должен обладать хорошей выдержкой, чтобы по его лицу ни один из допущенных в недра власти не мог просчитать, в каком настроении находится правитель. С секретарём нового герцога, господином Беккером, Эльза была знакома давно. Они откровенно недолюбливали друг друга, так как принадлежали к разным дворцовым партиям. И потому всегда раскланивались вежливо, но очень холодно. В этот раз Эльза получила определённое удовольствие, увидев, как удивлённо приподнялись брови господина Беккера. Впрочем, он быстро взял себя в руки: сказывалась хорошая служебная школа, и вежливо ответил:

- Вам придётся подождать здесь пока я доложу их светлости.

Затем он скользнул в кабинет герцога и оставался там довольно долго. Похоже, его светлость тоже ещё не знал, что пропавший много лет назад муж Эльзы внезапно нашёлся. И, скорее всего, этот сюрприз герцогу не понравился. Наконец секретарь распахнул тяжёлую дверь и, резким кивком отделив капитана с солдатами от приглашённых, позволил барону и его жене войти.

За все годы Эльза бывала в этом кабинете всего дважды, ещё при покойном герцоге. Оба раза по делам и в сопровождении герцогини Элеоноры фон Рогер. Пока жена разговаривала с мужем, у Эльзы было время рассмотреть обстановку кабинета. С тех пор кое-что изменилось. И нельзя сказать, что изменения эти оказались к лучшему.

На письменном столе добавились по углам две высокие расписные вазы из синайского фарфора. Практичные шерстяные шторы, которые служили хорошей защитой от сквозняков, заменили на алый бархат с золотой бахромой и массивными золотыми же кистями. От этих перемен кабинет герцога приобрёл некий налёт театральности. Тем более, что сам его светлость сидел на стуле покойного отца и что-то усердно писал на листке бумаги, даже не поднимая головы на посетителей.

Через несколько секунд муж с женой синхронно переглянулись и едва заметно кивнули друг другу. Мысль у них, как ни странно, оказалась одна на двоих: «Не нужно искусственно кашлять, привлекая к себе внимание. Он и так знает, что мы здесь, и «маринует» нас специально. Так что не будем доставлять ему удовольствие, показывая, что обеспокоены вызовом.».

Не дождавшись никакого шевеления от «гостей» герцог несколько раздражённо бросил перо и, величественно опёршись руками о стол, демонстрируя тем самым гостям роскошные перстни на пальцах, высокомерно спросил:

- Ну-с, что вы можете сказать в своё оправдание?

- Хотелось бы знать, ваша светлость, в чем меня обвиняют, – спокойно ответил Эрик.

- Ваша жена знала, что я хочу приобрести патент для себя! Знала! - герцог сделал паузу для значительности, давая гостям возможность начать трепетать. - Я даже согласен был заплатить ей некоторую сумму! А вместо этого она за моей спиной, пользуясь тем, что я был совершенно разбит горем после смерти отца, тайно съездила к королю! Это предательство!

Покойный герцог Ансельм фон Рогер был довольно крупного телосложения. И мебель в кабинете, которую ещё не успели заменить, изготавливали специально для него. Прочную, надёжную, без особой вычурности. Его сын, Вилберт фон Рогер, ростом был сантиметров на десять ниже отца, но гораздо шире его в области талии. Сейчас этот разряженный в атлас и золото пухлячок смотрелся, пожалуй, даже несколько карикатурно, восседая на месте родителя. Однако Эльзе было совсем не до смеха.

Эрик же изначально совершенно не обманывался нелепым видом герцога. Именно этот клоун в данный момент верховная власть. Потому ответ барона был достаточно вежливым и сдержанным:

- Ваша светлость, я приехал в герцогство за женой, чтобы перевезти её на наши собственные земли. У моей жены был лизенс на время моего отсутствия, и я счёл за благо отозвать этот лизенс. Про ваши желания получить патент мне никто не говорил, к моему глубокому сожалению. Но мне необходимо было завершить все дела в вашем герцогстве, потому я принял решение обратиться к его королевскому величеству. Король был так милостив, что пошёл мне навстречу, и я приказал госпоже баронессе продать патент столько раз, сколько она сможет. Если бы я... - слово «я» барон выделил голосом - знал о вашем желании, то, разумеется, договорился бы с вами. Однако я уверен, что и моя жена не знала о вашем стремлении купить патент. Вы ведь не присылали никаких предложений, ваша светлость.

Лицо пухлячка за столом начало наливаться краской ещё при первых словах Эрика: он злился. На последних словах новый герцог взорвался:

- Да кто вы такой?! Какой-то баронишка, который посмел…

Дальнейшую сцену Эльза вспоминала потом, по окончании скандала, множество раз, испытывая мелкое и злорадное удовольствие. Эрик сунул руку в карман домашней куртки, выдернул оттуда сложенный в несколько раз и уже потёртый на сгибах лист бумаги и, нахально перебив визжащего герцога,спокойно произнёс:

- Это королевский приказ, ваша светлость. Думаю, вам лучше ознакомиться с ним лично. Чтобы не вызвать на себя гнев короля, - скучным голосом уточнил барон.

Помидорно-алый, полыхающий праведным гневом герцог взял в руки лист, злобно бормоча:

- На своих землях я верховная власть! Король не будет вмешиваться в мои решения…

В процессе чтения бумаги герцог нервно мял пальцами угол письма, выплёскивая своё раздражение. Дочитав документ, он несколько минут стоял в задумчивости, тупо вглядываясь в свой собственный стол. Затем аккуратно положил бумагу и собственной пухлой рукой разгладил помятый угол. Протянул Эрику письмо назад и, дождавшись, пока барон спрячет документ в карман, сварливо скомандовал:

- Вон отсюда!

Сразу, как барон и баронесса вышли из кабинета, в дверь скользнул секретарь. Из приёмной их солдаты не выпустили, и ждать пришлось ещё минут пятнадцать. Немного зная характер нового герцога, Эльза прекрасно понимала, что сейчас он бесится в кабинете, возможно, даже рвёт со злости какие-нибудь бумаги. К сожалению, тяжёлые дубовые двери не давали никаким звукам вырваться наружу.

Наконец дверь распахнулась. Господин Беккер вернулся на своё рабочее место и, усевшись за конторку, приказал охране:

- Отпустите их. Вы свободны, господин барон.

Все это время в приёмной Эльза стояла, опираясь на руку Эрика. Они оба молчали, понимая, что каждый звук, произнесённый здесь, непременно станет известен его светлости. И хотя мозг Эльзы буквально взрывали различные вопросы, которые она собиралась задать мужу, лицо её оставалось спокойным и невозмутимым.