Брачные ошибки

Глава 47

Их сиятельство маркиз Бертран фон Ланге недовольно оттолкнул лакея, помогающего ему войти в карету.

- Поди прочь, болван!

Усевшись на мягкий диванчик среди атласных подушек, он протянул руку с тростью и постучал в задвижку окошечка для переговоров с кучером:

- Трогай! Домой!

Зазвякали металлические детали упряжи. Кучер щёлкнул кнутом, карета резко дёрнулась и покатила, слегка поскрипывая, со двора особняка баронессы фон Герберт. Маркиз, раздражённо поморщившись, подумал: «Выпорю болвана!».

Понять раздражение господина маркиза было легко: не часто двери какого-либо дома оказывались закрыты перед ним.

«Похоже, и вправду разболелась. Ни других карет во дворе, ни света нет в гостиной. Да и вообще во всём особняке горит буквально пара окон. Как будто она и слуг отослала… Может, действительно серьёзная болезнь? Хоть бы не сдохла… Полгода уже езжу, как на службу…» – от этой мысли маркиз вновь невольно поморщился.

Не то чтобы ему не нравилась сама баронесса фон Герберт. С ней-то как раз все было в порядке: смазливая и аппетитная девица, но вот её титул…

«Если бы не этот глупый скандал с женой идиота Мирагно… принесла же его тогда нелёгкая раньше времени! Появлялся бы сейчас в свете при королевском дворе… Там и выбор девиц побольше, да и денег не меньше… Хотя… Там и ростовщиков избыток с долговыми расписками. Все равно спокойно бы жить не дали… а здесь почти провинциальная благодать…», – утешил маркиз сам себя.

Последнее время отец маркиза, старый герцог фон Штернберг, чтоб его ревматизм скрутил на всю осень, отказывался оплачивать долги младшего сына и требовал всяких отвратительных вещей: поступить на королевскую службу и прекратить кутежи и попойки, расстаться с бесчисленными девками и любовницами, найти приличную богатую невесту и обзавестись, наконец-то, наследником рода. К огорчению их сиятельства, его старший брат вместе со своей костлявой жёнушкой так и не смогли родить ни одного мальчика, и теперь он, младший сын, должен был отдуваться за всех.

К сожалению, при всём уме, прекрасных светских манерах и красоте деньги у маркиза почему-то не задерживались. Их всегда было слишком мало, и никакие требования отца взяться за ум не помогали. И вот уже почти два года старый хрыч не оплачивает долги сына. Омерзительное поведение родителя сильно расстраивало маркиза.

Да и сейчас ситуация случилась не слишком приятная. Бертран фон Ланге рассчитывал на хороший ужин с отличным лусийским розовым и дружную компанию, относящуюся к нему с почтением. Если не считать герцогской семьи, то здесь, в Вальдебурге, ему не было равных по титулу и знатности рода. Знатные семейства города почитали за честь заполучить маркиза к себе на ужин. В общем-то, господин маркиз даже готов был признать местное общество довольно приятным, хотя и несколько чопорным. В столице развлечения были поинтереснее!

Но, увы, столицу пришлось бросить из-за нескольких скандальных историй с женщинами и слишком большого количества ростовщиков, которые последнее время совсем потеряли страх и лезли со своими, точнее, с его, маркиза фон Ланге, расписками чуть ли не в фамильный особняк. А между тем постоянные мысли о деньгах сильно мешали его сиятельству наслаждаться жизнью.

«Омерзительно! Впрочем, по словам Горша, у баронессы огромное состояние и вообще нет долгов. Это, должно быть, от скудости ума и убогости её желаний...». Горш был личным ювелиром семьи герцога фон Рогерда и очень дёшево выкупил у маркиза перстень с фамильным рубином.

«Ещё и торговаться посмел, каналья! Ну ничего... Как только я доберусь до состояния Эльзы... вы все у меня узнаете, кто такой маркиз Бертран фон Ланге! Все узнаете!».

Как бы ни успокаивал себя маркиз, но то, что пришлось пропустить зимний сезон при королевском дворе во избежание слишком уж большого скандала, изрядно портило ему настроение. Он потратил чёртову кучу времени на то, чтобы окучить эту самоуверенную баронесску. И сейчас испытывал вполне законное раздражение оттого, что приём отменили, ссылаясь на болезнь хозяйки дома.

Конечно, можно было бы съездить поужинать к вдовствующей графине фон Гренаж… Но дама была скучна, излишне набожна, а главное, их сиятельство сильно раздражал преследующий его влюблённый взгляд коровьих глаз графини.

«Экая липучка! Все знают, что её земли разорены, и после смерти мужа ей пришлось продать всё, что только возможно. Неужели эта бабища и в самом деле смеет на что-то надеяться?!».

Было ещё несколько семей и домов, куда маркиз мог бы явиться без приглашения. Но в каждом из этих визитов существовал какой-нибудь недостаток. Например, дом графа Висконте, где можно было провести тёплый и уютный вечер в обществе его второй жены и дочурки от первого брака, забавляясь тем, как мачеха и падчерица грызутся за его внимание, стараясь сделать это незаметно. Но нелёгкая ещё два дня назад принесла хозяина дома в городской особняк, а с самим графом отношения у маркиза были слегка натянутыми.

Сегодня приёмный день у почтенного барона фон Кляйна. Но и жирный хозяин дома, и его не менее толстомясая жена всегда раздражали маркиза своим туповатым усердием и желанием угодить. Да и гости в их доме собирались такие же: толстые, солидные и донельзя скучные.

Их сиятельство перебирал мысленно местных знакомцев и в каждом доме находил какой-нибудь недостаток.

В общем, когда карета маркиза вкатилась во двор арендованного особнячка, последний, кого он хотел бы видеть - хозяин этого самого особнячка. Однако именно он и поджидал несчастного Бертрана фон Ланге на ступенях дома. Маркиз поморщился так, что со стороны можно было подумать о внезапно заболевшем зубе.

- Рад приветствовать вас, господин маркиз! – почтительно поклонился хозяин дома и тут же, не давая маркизу пройти к дверям, уточнил: - Вы велели прийти сегодня за арендной платой. Деньги у вас при себе?

Маркиз совершенно забыл об этой маленькой неприятности, но наглость хозяина дома вызвала у него вполне законное раздражение. Тем не менее, маркиз взял себя в руки и, мученически улыбаясь, заговорил:

- О, дорогой барон! Как я рад вас видеть! Признаться, вы очень кстати. Сейчас я собираюсь ужинать, и, надеюсь, вы составите мне компанию. А уж о делах поговорим после.

- Господин маркиз, надо сказать, что я немножко тороплюсь…

- Ни слова больше! Я не принимаю никаких возражений! – подхватив слегка сопротивляющегося барона под руку, маркиз начал подталкивать его к распахнутым лакеем дверям, судорожно соображая: осталось ли на кухне достаточное количество вина, чтобы напоить этого идиота.

***

Сквозь тонкую газовую тюль Эльза пронаблюдала, как раздраженный маркиз толкнул лакея, садясь в карету, и убедилась, что этот фат и сноб, который последнее время раздражал её всё больше, действительно уехал. Компаньонка баронессы Агнесса Мельнхоф, разорившаяся нетитулованная дворянка, несколько недовольным тоном заметила:

- Мне кажется, госпожа баронесса, вы слишком суровы к бедному маркизу.

Эльза поморщилась, но вступать в спор с компаньонкой не стала. У Агнессы было множество достоинств: она обладала поистине фантастическим чутьём на любые изменения в моде, была терпелива и любезна, всегда могла подсказать правильное меню званого ужина или же небольшого приёма, точно знала, кого можно допустить в дом, а чьё присутствие скомпрометирует молодую женщину. При этом госпожа Мельнхоф была добросердечна и терпелива к своей патронессе, но, к сожалению, излишне романтична и расточительна.

Эльза платила даме весьма приличную зарплату и множество раз пользовалась её советами. Но сегодня госпожа Мельнхоф слегка раздражала своими вздохами.

- Конечно, про финансовое положение маркиза говорят не очень приятные вещи, но он так хорош собой и остроумен, – компаньонка вздохнула, колыхнув мощным бюстом и, возвращаясь к столу, накрытому для ужина, уточнила: - Это же просто ваш маленький каприз, моя драгоценная госпожа Эльза? Вы же не собираетесь дать бедолаге маркизу полную отставку? Ведь молодой человек так влюблён в вас!

Эльза вновь поморщилась и решительно ответила:

- Госпожа Мельнхоф, прошу прощения, но у меня страшно разболелась голова. Ужинайте, пожалуйста, без меня…

***

Комната Берты располагалась к личным покоям Эльзы ближе всех. Пусть Берта и не обладала необходимыми светскими навыками, пусть и была простовата и не титулована, но в собственном доме именно ей Эльза доверяла больше всех. Тем более, что обсудить с кем-либо другим, живущим под её крышей, появление собственного мужа Эльза не могла по вполне понятной причине: об этом появлении никто, кроме Берты, не знал. Пока не знал...

Никакого официального положения в доме баронессы у Берты не было. Она присматривала за горничными, хотя в доме была достаточно строгая экономка. Иногда Берта ездила с поручениями Эльзы в купеческие дома и мастерские. По сути, баронессе не слишком и нужны были услуги бывшей компаньонки. Но, помня, как по-доброму отнеслась к ней сиделка в те дни, когда она только очнулась в этом мире, Эльза так и не решилась её уволить.

Больше всего баронесса ценила в Берте трезвый ум и практичность. Именно к ней на чашечку горячего взвара Эльза сбегала, когда пустопорожние светские развлечения надоедали до тошноты. Вот и сейчас, аккуратно постучав в дверь, она вошла в комнату компаньонки, а увидев сервированный на двоих стол, слегка улыбнулась: Берта, несмотря на свою простоватость, почти всегда угадывала её визит.

Усевшись в облюбованное кресло, которое компаньонка щедро снабдила подушечками, Эльза совсем по-простонародному навалилась грудью на стол и, по-бабьи подперев правой рукой щеку, чуть невнятно спросила:

- Что же мне теперь делать, Берта?