Брачные ошибки

Глава 22

Домой я, конечно, вернулась, но терпеливо высиживать и ждать новостей не смогла. Немного поразмыслив и прихватив с собой Берту, отправилась в порт. Выходить из коляски там компаньонка мне строжайше запретила:

- Ни в коем разе! Не пристало баронессе со всяким отребьем разговаривать! Мало ли что у них на уме…

В порту стояли десятки больших и малых судов, толпами бродили люди, и я совсем растерялась, совершенно не понимая, что делать дальше. Берта распорядилась:

- Ты, Бруно, ступай к тем кораблям, которые военные, и там деликатно порасспрашивай. Да не кричи прямо в лоб, что, дескать, барон сбежал, а интересуйся аккуратно, обиняками. Говори, мол, мальчик из хорошего дома…

Пахло гниющими водорослями и апельсинами. Когда ветер чуть менял направление, добавлялись яркие ноты тухлой рыбы и еще какой-то гадости. Берта, утирая платочком пот со лба, недовольно бурчала:

- И зачем бы, госпожа баронесса, мы сюда приехали? Места тут не самые спокойные. Эвон, полюбуйтесь… – она кивнула в сторону одного из судов, с которого по широким сходням скатывали огромные бочки.

Возле сходен стояли двое мужчин и ругались так, что ветер периодически доносил даже до нас отдельные слова. Тот, что меньше ростом, наскакивал на собеседника, как молодой задиристый петушок, и казалось, что драка неминуема. Вокруг нашей коляски и в самом деле сновали не слишком хорошо одетые люди. Впрочем, в этой толпе можно было разглядеть и весьма дорого одетых господ.

Я уже немного научилась оценивать социальный статус местных по одежде, потому видела, что кроме матросов, солдат и офицеров, легко отличаемых по форме, здесь ходят и богатые горожане, и очень богатые купцы. Однако основная масса людей все же была одета в рабочие робы и не носила обувь. К счастью, особого внимания на нас в этом столпотворении никто не обращал.

Ждать Бруно нам пришлось довольно долго. Тень от здания, возле которого он оставил нашу коляску, заметно сдвинулась, и теперь солнце светило прямо мне в глаза. Хотелось пить, и я чувствовала угрызения совести за то, что Берте пришлось поехать вместе со мной. Впрочем, одну бы меня она всё равно не отпустила.

Бруно вернулся, и даже издалека, как только я его рассмотрела, стало понятно, что ничего он не нашёл. Молча забрался на козлы, и мы отправились домой. На завтра я заехала в канцелярию градоправителя и, высидев больше двух часов в очереди, подала прошение “Об установлении даты пропажи”. Затем, просто для очистки совести, заехала к бывшему опекуну Эрика.

Мерзкий старик только раскудахтался над моими словами. Это он так смеялся, попутно объясняя мне, что ему дела нет до мальчишки:

– Жаль только, что деньги вы содрать с меня успели. Ну вот, за эту самую жадность Господь и покарал вас! Обобрали бедного старика, ан Господь-то всё видит! Ступайте отсюда, ступайте…

В последующие дни я предприняла ещё две попытки поиска, закончившиеся такой же неудачей. Один раз мы ездили на окраину города, где располагалось что-то вроде солдатского городка, а в казармах жили воинские части. Въезд был перегорожен шлагбаумом, но дежуривший в небольшой караульной будке капрал любезно побеседовал со мной. Ничего важного от него я не узнала.

Да, в воинских частях есть несколько подростков, но всех их капрал знает лично, и служат они уже от года до двух. Почему-то капралу я не слишком поверила. Но, заметив, как косятся в его сторону молчаливые караульные, отправила через часок Бруно с монетами для этих солдат. Кучер вернулся и слово в слово повторил то, что говорил мне капрал.

Куда ехать ещё, где искать непутёвого мальчишку, я даже не представляла. И с ужасом думала о том, что этот оранжерейный цветок непременно погибнет, оказавшись без присмотра. Берта, недовольная моими поездками, постоянно ворчала:

- Куда же вас несёт-то, госпожа баронесса? Где это видано, чтобы приличная замужняя дама с солдатнёй общалась?!

В конце концов, почти потеряв надежду и просто для очистки совести, я попросила Бруно ездить без нас.

- Ты у людей меньше подозрений вызываешь. Тебе, глядишь, и скажут что-то. А с меня и толку нет: Берта меня из коляски не выпускает.

- Может, так оно и есть, госпожа, – согласно кивнул конюх. – Одному-то мне еще и сподручнее будет, а ежли что, я мигом к вам и примчусь.

С собой я дала ему мешочек с мелочью, надеясь на то, что эти медяки развяжут языки собеседникам Бруно. Он ездил четыре или пять дней: я уже сбилась со счёту. А на меня навалились странная апатия и нелепая лень. Целыми днями я сидела у окна, не желая даже занять руки работой, и думала о том, что не усмотрела за мальчишкой, чётко осознавая свою вину.

Вывел меня из этого состояния конюх, влетевший в комнату даже без доклада. Следом за ним, почуяв важную новость, собрались все обитатели дома. Я встала, машинально прижав руки к груди, а слегка запыхавшийся Бруно докладывал:

- Нашёл! Нашёл, госпожа! Даже видел его издалека! Господин барон мне рукой помахал!

- Ну?! Где нашёл-то, говори уже! – нетерпеливо скомандовала Берта.

- Дык уже домой вертаться решил, потому как всех обспросил, кого можно… А тут «Неустрашимый» концы отдавал… Ну я и остановился… так просто… посмотреть. Больно судно огромное. Вот с борта-то мне господин барон и помахал!

Я без сил опустилась на стул, прошептав:

- Все-таки юнгой…

Бруно, уже понявший, что новость не слишком радостная, неуклюже пояснил:

- А кто ж его знает, госпожа… Я ить остался тамочки, да народ порасспрашивал малость. На “Неустрашимый”-то войсковые части грузили. Кудысь они к границам отправились. Точно никто и не знает, но болтают: вроде как у эспанских границ заварушка какая-то. Может, конечно, господин барон и в юнги подался, а может, барабанщиком, как хотел… А только назад когда вернётся, не известно.

Это была окончательная и жирная точка в поисках Эрика. И хорошего настроения она мне не добавила.

Еще около двух недель я хандрила, бессмысленно бродя по дому и не понимая, чем заняться. Пока не забрела в ту комнату, где стояли ведра с мраморной крошкой. Села рядом с этими ведрами и начала бездумно пересыпать песчинки, выпуская их из кулака тонкой струйкой. Мрамор уже высох и слегка пылил при этом, отделяя совсем уж мелкие части от более крупных…

Вечером я долго размышляла о том, как жить дальше. Лето подходило к концу: уже даже появились первые желтые пятна на деревьях. Хотелось впасть в зимнюю спячку, чтобы все эти проблемы остались позади, но… Повлиять на ситуацию хоть чем-то я не могла, оставалось принять её такой, какая она есть. А какая она есть?

В данный момент я не должна отчитываться ни перед кем, кроме собственного мужа. Того самого мужа, который исчез в неизвестном направлении. И, скорее всего, домой уже не вернётся. У меня есть лизенс, и у меня есть деньги. У меня есть дом, и у меня есть слуги, которым я должна платить. А еще я должна кормить их и одевать. Особого выбора у меня и не было.

Конечно, можно пустить всё на самотёк и тупо проедать ту сумму, что у меня осталась. Мне точно хватит на несколько лет. А можно наконец-то перестать мучиться от ситуации, которую я никак не могу изменить, и заняться нормальным делом. Да, мне жалко мальчика. Да, я не усмотрела за ним. Но по условиям этого мира и он, и я уже взрослые. У него даже больше прав, чем у меня. Не моя вина, что он вырос при властной матери, так и оставшись ребёнком. В конце концов, я не мечтала стать ему второй мамой.

На следующий день, сразу после плотного завтрака, я поехала искать хорошую столярную мастерскую.