Брачные ошибки

Глава 38

В молодости психика очень адаптивна. Тем более, что правитель оказался достаточно мудр и вместе с двумя шестнадцатилетними наложницами отправил Эрику Зангиру. Она была главной в этом маленьком женском царстве, которое держала в ежовых рукавицах, не допуская никаких ссор. Она вмешалась в слегка суматошный распорядок дня Эрика и упорядочила его так же, как и время приёма пищи. При ней слуги, следящие за уборкой покоев и одеждой джангира, перестали позволять себе относиться к своим обязанностям несколько небрежно, зная, что гость повелителя - человек нетребовательный и никакого наказания не будет. Именно она стала первой женщиной джангира и подарила ему совершенно новые ощущение.

Эрик достаточно быстро привык и к цветистой речи окружающих, и к интересным и умным собеседникам, и к странноватым обычаям нового места жительства. Он быстро научился ловко есть руками, пользоваться горячими влажными салфетками, которые по первому требованию подавали слуги. С удовольствием посещал хамам – специальное помещение с большим количеством роскошных мозаичных комнат, горячей воды и услужливых банщиков.

Самое удивительное, что если раньше он искренне считал достаточным окатиться водой раз в месяц-полтора, то теперь старался посещать хамам как можно чаще, с удивлением думая о том, почему раньше мытье такого удовольствия не доставляло.

Первое время он с опаской пробовал новые блюда, совершенно непохожие на то, что он ел дома. Здесь почти не готовили плотных и сытных похлебок. Зато часто подавали блюда из совершенно незнакомых ему овощей или фруктов. В детстве маменька внушала, что овощи – пища нищих крестьян. А здесь, во дворце, познакомившись с разнообразными запечёнными плодами, лишь слегка приправленными пряностями, Эрик всей душой полюбил эту кухню.

Он даже научился чистить зубы с помощью веток дерева ванхе. Такую веточку требовалось слегка пожевать, чтобы измочалить кончик, а потом этой жёсткой кисточкой пройтись по всем зубам. Вспоминая пожелтевшие редкие зубы опекуна и любуясь белоснежными улыбками местных, он решил, что в этой не слишком обременительной процедуре есть смысл. А уже через год, случайно вспомнив, как однажды лёг спать после ужина и долго не мог выковырять из щели между зубами застрявшее волоконце мяса, Эрик передёрнул плечами от брезгливого отвращения к самому себе.

Вот именно это странное и нелепое воспоминание и стало для него отправной точкой. Он вдруг понял, как сильно изменились его знания и взгляды на мир, как менялось его отношение к окружающим людям и своей будущей жизни. Он вспомнил себя, тогдашнего, толстого неуклюжего недоросля, с каким-то даже презрением. И именно тогда он первый раз почему-то подумал о своей жене. Той самой худенькой девчонке, которая разбила ему нос в брачную ночь.

Благо, что в этот момент никто не видел джангира Эрика: уши его полыхнули так, что, пожалуй, могли бы зажечь масло в лампе. Он испытывал стыд и неловкость за своё омерзительное поведение. Но в то же время с удивлением подумал, что девочка-то держалась молодцом. К этому времени Зангира открыла ему многие женские тайны. И сейчас, слегка переосмысливая то, что случилось больше года назад, Эрик подумал, что его жена выглядела мужественнее, чем он. Про пугливых и трепетных девственниц Зангира ему тоже рассказывала. Но юная баронесса запомнилась ему вовсе не пугливой.

***

Ещё через два года такой интересной и насыщенной жизни Эрик первый раз подумал о том, что он по-прежнему себе не хозяин. Нет, разумеется, раджан Лагар Справедливый не пытался подавить своего гостя. Это было бы просто смешно – они находились в разных весовых категориях. Повелителю достаточно было бы просто приказать. И, хотя раджан никогда не подавлял гостя, не был с ним груб, не настаивал на переходе в свою веру, но именно он определял, чему, как и сколько будут учиться юноши. Кажется, у повелителя даже были планы на их дальнейшую жизнь.

Получалось, что из-под крыла матери Эрик перешёл под крыло опекуна, а затем, через достаточно короткое время, под крыло раджана Лагара. Пока ещё это была не слишком оформившаяся мысль. Да и город, и окрестные леса хранили достаточно много тайн и соблазнов, интересных и необычных мест. И Эрик не испытывал желания вырваться на свободу. Тем более, что за это время сильно привязался к подрастающему Алару и давным-давно воспринимал его как брата. Младшего брата, которого искренне полюбил.

Как личный друг наследника, он должен был сопровождать Алара на всех официальных мероприятиях. Эрик следовал за братом в дни городских праздников, и когда юный наследник ехал раздавать милостыню. Он сопровождал его при поездках в гости или в небольших путешествиях, которые повелитель разрешал сыну в познавательных целях. Он так же, как и в первый месяц после приезда, сопровождал Алара на казнь очередных заговорщиков...

Вечером непривычно раздражённый раджан отослал с ужина всех гостей и остался в обществе сына и его джангира.

- Запомни, сын мой, самые большие человеческие недостатки – жадность и глупость. Бахтор служил мне много лет и был обласкан моими милостями… Чего он добился?! Его семью погубила его собственная жадность! Он захотел ещё больше власти и ещё больше золота. А сегодня, я уверен, из толпы смотрел на казнь своих сподвижников и обоих наследников. Конечно, со временем поймают и его... Но как он проживёт свои последние дни, помня, что стал причиной смерти сыновей?! Я никогда не думал, что он окажется настолько глуп… – повелитель болезненно поморщился. – Он втравил в заговор даже собственных детей. Жадность застила ему разум, Алар. И он поступил недостойно мужчины. И ты, и я знали Виджана и Данеша много лет. Они были близки нашей семье и ели с нами за одним столом. Разум Бахтора затмила жадность... - с горечью повторил раджан. - Затмила настолько, что он совершил глупость – втянул обоих мальчиков в эту грязь.

Повелитель налил в пиалу вино и выпил его залпом, со злостью кинув безобидную золотую плошку об стену. Эрик и Алар молчали, разделяя его горечь. Если Виджан не слишком часто общался с ними, так как прошёл уже тридцатилетний рубеж, то Данеш, который был только на пару лет старше Эрика, часто принимал участие и в их тренировках, и в их беседах. Оба они понимали сейчас и горе повелителя, и тяжесть на его сердце. Предательство всегда отвратительно...

***

Эрик ценил в Аларе всё: и большой запас знаний, который только недавно стал сопоставим с собственными знаниями Эрика, и его дружелюбие и мягкость, и его доброе и ровное отношение к слугам, и умение настоять на своём в споре без скандала и истерики. Юный наследник престола никогда, ни при каких условиях не выпячивал свой высочайший социальный статус и в разговоре с учителем, если приводили разумные доводы в споре, мог поменять точку зрения.

Так что, кроме любви к младшему брату, Эрик испытывал к нему ещё и глубокое уважение. Именно Алар, хоть и был младше возрастом, изначально построил отношения так, что это была дружба равных. Не сын правителя снисходил до простого смертного, а подросток, который крепко дружил с юношей. И джангир знал, что никогда не предаст друга. Слишком уж показательны были примеры предательства.

Хорошо то, что останавливал Эрика от мыслей о предательстве не страх разоблачения и последующей казни, а тёплое чувство родства с Аларом. Всё же, при всех недостатках и несовершенствах, в джангире сильна была некоторая внутренняя порядочность, а здесь, в Джалире, наблюдая местную жизнь, он впитывал и местные понятия о чести и преданности.