Эхо черного леса

ХОРОШО ПОЕТ БЕРЕЗНЯК

«Обращенный» в новую веру, Березняк вместе с другими бандеровцами чистил на поляне оружие. Хмара дал ему черный «вальтер», и Березняк усердно протирал ветошью длинный ствол. Группа бандитов, чтобы скрасить монотонное занятие, тихо пела:

Другие пели более быструю, маршевую, еще времен первой мировой войны:

Слава, слава отамане,

Уловив мелодию, стал подтягивать песню и Березняк.

Заметил это Реброруб и сказал одобрительно:

— А ты, хлопче, оказывается, голосистый.

— Ты, может, пропел бы для нас ту, о Кармелюке? «Из-за Сибири солнце всходит», — попросил Джура.

— Но это же — старина. Ее все знают, — поморщился Березняк.

— А ты спой такую, чтобы не все знали, — предложил Реброруб.

— Охотно, только бы гитару…

— А ну, Орест, сбегай за гитарой! — распорядился Джура, обращаясь к молодому бандиту.

Орест быстро забегает в колыбу, сложенную из берестовой коры, и возвращается с гитарой. Березняк пробует струны, настраивает одну из них и, пройдя по ладам гибкими пальцами, запевает:

— Это из Тернопольщины песня. Я знаю ее, — шепнул Джура соседям.

поет Березняк.

— Холера ясна! — воскликнул Джура. — Ладная песня. Даже слезы выжимает. Слушал бы ее да слушал…

К поющему Березняку неслышно приблизились Хмара и Кравчук — Дыр. Они наблюдают, с каким вниманием слушают эту печальную песню военных времен — песню любви и вынужденных расставаний — люди, разными путями попавшие в банду. Хмара тронул Березняка за плечо и знаком попросил отдать ему «вальтер». Посмотрел, хорошо ли почищен пистолет, и, вынув из кармана обойму, с треском загнал ее в рукоятку.

— После допоешь, — сказал он геологу. — Вот наш гость с тобой поговорить хочет…

Отошли в сторону Березняк и Кравчук. Протоколы допросов Гната, свернутые в трубочку, белели в руке Кравчука. Они уселись на сваленном бурей дереве, и, показывая на протоколы, Кравчук спросил:

— Бродил по свету много?

— Профессия такая… Бродячая, — сказал Гнат.

Пристально посмотрел на геолога Кравчук и спросил:

— Возле объектов военных в поисковых партиях ходили?

— Ого-го-го, и еще сколько!

— Где именно?

— Да много их на пути встречалось…

— Примерно?

Быстро работал мозг Березняка. Насупил он мохнатые брови, будто припоминая, и наконец с облегчением сказал:

— Ну вот, например, возле города Вендичаны мы искали нефть и случайно напоролись на военный аэродром. Самолеты дальнего действия. По четыре мотора. Множество! Триста, а то и больше…

— Далеко от Вендичан?

— Близенько! Каких-нибудь три километра на юго-запад»

Делая у себя в блокноте пометку, Кравчук спросил:

— Точно на юго-запад? Не ошибаешься?

— Ну как же! Нас там еще охрана задержала возле колючей проволоки. Думали, шпионы какие.

— Долго держали?

— Три дня. Допрос за допросом, но потом выпустили.

— А что на Кавказе ты заметил интересного?

— На Кавказе? Ах, да. Не доезжая Батуми, есть такое место — Махинджаури. А возле него — Зеленый мыс. Там в одном месте пляж колючей проволокой отделен. Это тайная база подводных лодок, нацеленных против Турции.

— Турции?

— Ну да. И против американского морского флота. Километра четыре уходит под горы туннель, наполовину наполненный водой. Подводные лодки заходят туда по ночам и по ночам выходят.

— Интересно, — сказал Кравчук, разглядывая Березняка. — У тебя какой псевдоним?

— Щука.

— Так вот, Щука, ты мне опиши все, что ты видел из военных объектов за последние годы, когда бродил в поисковых партиях. Тщательно, подробненько, с координатами.

— Все сделаю. В ажуре! — согласился Березняк, отнюдь не подозревая, кем на самом деле являлся этот залетный гость.