Государственный Алхимик

Глава 13

Буян нёсся, как бешеный.

Я бы назвал это Тыгыдыканьем Свободы. Огромные копыта били по земле, оставляли вмятины и поднимали пыль. Магический Зной с гривы и хвоста шлейфом тянулся следом и раскалял воздух. От скорости у меня заслезились глаза и перехватило дыхание.

— Хму-у-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р! — утробно отозвался рысарь.

Ни я, ни Буян уже много лет не видели таких просторов и не дышали полной грудью.

Он — с того момента, как его выловили в одной из Зон Морока и притащили на продажу богачам. А я — с того момента, как попал в дом к своей новой семье.

А теперь мы вместе неслись вперёд, как в последний раз, по полям и холмам, мимо берёзовых рощ, оврагов и реки, вдыхали запахи разнотравья и прохладный росистый воздух.

На мгновение я даже забыл, что мы оба здесь чужаки, что где-то там, позади, остались ошарашенные деревенские люди, что они до сих пор наблюдают, как Буян носится по полям и оставляет после себя взрытую землю, а заодно раскалённую и кислотную пыль Магического Зноя.

— Ну всё, приятель! Поворачиваем! — крикнул я рысарю и дёрнул за поводья.

Мы развернулись и помчались в сторону Гнилого Моста — так его называли местные. Правда, благодаря моей няне мост был уже не гнилой, но название осталось и никто не собирался его менять.

Хотя это касалось не только названия.

Это касалось всего.

Проскочив мимо телег с деревенскими, я опять услышал выкрик деда:

— Не егози, окаянный! Все поля нам вытопчешь, и-и-и-зверг!..

Буян в один прыжок перемахнул реку, так и не заметив злосчастного моста.

Возле ворот усадьбы я увидел Виктора, а вместе с ним — Лаврентия. Мой помощник стоял намного ближе к дороге, а вот Эл, наоборот, замер подальше, у забора и сожжённых ворот. Рысарей он действительно боялся, как огня.

— Илья Борисович! — Виктор махнул мне рукой и пошёл навстречу.

Для него мой рысарь не был чем-то сверхъестественным, потому что он видел его не раз и даже бывал на Императорских Скачах.

Сам Виктор верхом никогда не ездил, но недавно признался, что это его мечта, только денег на такого зверя у него никогда не будет, даже если работать тысячу лет.

Тут он был прав.

Рысарь стоил как двадцать таких усадеб вместе с землями, деревней и людьми. Даже не каждый богач мог позволить себе рысаря, не то, что обычный человек. Это было развлечение для особой элиты, которой от скуки хотелось чего-нибудь этакого: опасно-извращённого и престижного.

— Подготовь рысарню, Витя, — велел я помощнику.

Тот кивнул, бросил тоскливый взгляд на Буяна и отправился исполнять приказ.

Как только он ушёл, я пришпорил рысаря и подъехал к Лаврову, но тот шарахнулся к забору.

— Уйди, Илья! Бога ради! Ты же знаешь, как я этих тварей боюсь! Не подпускай его ко мне, умоляю, как друга! Я ради тебя тут остался, а ты…

— Вы боитесь рысарей, господин Лавров? — Неожиданно у ворот появилась Нонна.

В образе горничной Рагнеды, конечно.

И судя по довольному лицу, ей эта роль нравилась всё больше. Похоже, она представляла себя на театральной сцене, а зрителем был только несчастный Лавров. Ну и я заодно.

Услышав её голос, Лаврентий резко обернулся.

Его лицо вытянулось. Паника отразилась в глазах за очками, но он быстро взял себя в руки и ответил почти спокойно:

— Скажу вам правду, милая Рагнеда, что этих пыхтящих тварей я с детства не переношу. И они меня тоже. Проще говоря, у нас не сложились отношения. Отец считает меня трусом, хотя это не так. И знаете… я солгал одной прекрасной девушке насчёт…

Он нахмурился, но всё же договорил:

— Солгал насчёт того, что участвую в Императорских Скачках на рысарях. А теперь сам не свой. Не знаю, что делать. Хоть стреляйся.

Лавров сказал это так серьёзно, что Нонна уставилась на него в ужасе.

— А почему бы просто не признаться этой девушке? — спросила она, быстро мрачнея.

Кажется, до неё стало доходить, что её шутка может закончиться трагедией.

— Признаться? — вскинул брови Эл. — Нет, Рагнеда. Ни за что. Только не такой девушке, как Нонна Евграфовна. После этого она станет презирать меня ещё больше. А вот вы… вы совсем другая.

Нонна медленно моргнула.

— Другая?..

— Совершенно другая, — подтвердил Эл. — И с вами я тоже другой. Мне совсем не хочется вам лгать. В этом просто нет смысла.

Кузина тихо кашлянула, будто у неё в горле запершило от таких откровений.

— А разве вы не боитесь рысарей, Рагнеда? — удивился Лавров. — Неужели раньше их видели? Где же, позвольте узнать?

Нонна скромно опустила глаза и снова улыбнулась (второй раз!). Ответ у неё был явно заготовлен:

— Это было в далёком детстве, господин. Моя матушка работала прачкой у одного князя, а он держал двух рысарей. Там я их и видела. Даже седлала для верховой езды и немножко каталась. С позволения хозяина, разумеется.

Она глянула на Буяна.

— Они были такие же, как этот. Возможно, поменьше размером. Их звали Сивка и Бурка.

Я покосился на Нонну.

Её выдумки становились всё изощреннее. Она откровенно издевалась над Лавровым, и пока не стало поздно, надо было оборвать эту странную игру и сказать Элу правду.

Но тут внезапно Нонна предложила:

— Если вы не против, господин Лавров, я могу научить вас езде верхом на рысаре. И если Илья Борисович не будет против, разумеется. Вы разрешите, Илья Борисович?

Она глянула на меня и улыбнулась третий раз. Правда, её зубастая улыбка больше походила на хитрый ведьминский оскал.

Я уставился на кузину, уже собираясь отказать. Рысарь может легко сжечь неопытного седока прямо в седле, и таких случаев были сотни. Нонна об этом отлично знала. Ну-ну. Своими девичьими интригами она Лаврова точно прикончит.

Неожиданно Эл сделал шаг к рысарю, а сам умоляюще посмотрел на меня:

— Илья, будь другом! Разреши! Тогда мне больше не придётся лгать Нонне Евграфовне. Я даже смогу участвовать в Императорских Скачках. Пусть и приду последним, но так хотя бы репутацию не уроню в глазах твоей сестры и всего высшего общества.

— Смилуйтесь, Илья Борисович, — добавила Нонна.

Я ещё раз посмотрел на них обоих.

Чёрте-что.

— Если ты покалечишь моего друга, Рагнеда, то тебе придётся отвечать по закону, поняла? Езда на рысаре — это серьёзно.

Нонна кивнула.

— Спасибо, Илья Борисович. Обещаю, что с господином Лавровым ничего не случится. Мне просто хочется помочь и исправить некоторые недоразумения.

Лавров задрал голову и заулыбался, широко и счастливо.

— Спасибо, друг! Ты не представляешь…

— Представляю, — нахмурился я. — Так что будь аккуратнее, Эл. Я серьёзно. Есть вероятность, что ты разобьёшь себе не только голову.

Услышав это, Нонна внезапно засобиралась по делам.

— Ох, совсем забыла! Нужно помочь Ангелине с пирогами… — Она закусила губу, быстро развернулась и буквально сбежала от нас, засеменив в сторону усадьбы в своих стоптанных калошах.

Лавров посмотрел ей вслед, нахмурился и со вздохом спросил:

— Как думаешь, Илья, когда твоей двоюродной сестре надоест выдавать себя за горничную?

Я посмотрел на Лаврентия и не сдержал улыбки.

— Неплохо, Эл! И когда ты её раскусил?

Тот пожал плечами.

— Только что. Порой я лишь выгляжу идиотом, но им не всегда являюсь. Думаешь, я не способен отличить настоящую горничную от никакой? Знаешь, сколько у меня этих горничных в постели перебывало? Особенно, когда я дар Сердцееда оттачивал. И никто из них не сказал бы фразу: «Исправить некоторые недоразумения». Так что Нонна Евграфовна не на того напала. Поиздеваться вздумала, да? За дурака меня держит? Посмотрим ещё, кто кого.

Он зловеще улыбнулся.

Я же покачал головой, ещё раз жалея о том, что потакаю этим двух диванным интриганам. Они оба мстят за то, что один держит другого за дурачка, но при этом оба с удовольствием отыгрывают роли дурачков.

— Что за детский сад вы тут устраиваете? Вам заняться больше нечем?

— Но ты ведь разрешишь Нонне обучать меня езде на твоём рысаре? — уточнил Эл на всякий случай. — Ты же обещал.

— Ну раз обещал, то разрешу, — усмехнулся я.

Затем наклонился ниже, почти приникая к шее рысаря, и тихо сказал Лаврову:

— Но если ваши игры зайдут слишком далеко, то это может плохо кончиться. Надеюсь, ты понимаешь? Нонна приехала сюда тайно. И если кто-то узнает, что она здесь, то её ждёт суровое наказание.

Лавров моментально стал серьёзным.

— Ты за кого меня принимаешь? Конечно, я никому не скажу. Просто было бы преступлением не подхватить её хитрую игру, согласись? Ты и сам не прочь что-нибудь учудить.

— Ладно, Эл, — вздохнул я. — У вас есть два дня, чтобы наиграться в горничную и рысарного наездника. Но потом кому-то придётся сказать правду. Возможно, даже мне.

Лавров ничего не успел ответить.

Из усадьбы на крыльцо выбежала моя няня и понеслась к воротам — напрямик ко мне. Она была в таком ужасе, что её колотило мелкой дрожью.

— Илья! Илья-я-я! — закричала она на бегу.

Не «Илюшечка» и не «крошечка». Значит, случилось что-то серьёзное.

Я быстро спешился и сунул поводья в руки ошарашенному Элу.

— Пригляди за Буяном, — бросил ему, а сам побежал Ангелине навстречу. — Ангелина Михайловна, что случилось?

— Илья! Беда! — снова закричала няня. — Мои фруктовые пироги! Кто-то подсыпал в мои пироги отравы! Илья! Я один пирог тебе приготовила, на завтрак, а остальными угостила всех наших работников! И охрану! И даже Витю Камынина!

Я резко остановился.

Внутри всё оборвалось.

— Что?..

Няня подбежала ко мне и, тяжело дыша, добавила:

— Все живы… жи-и-ивы, слава Богородице. У меня было с собой универсальное противоядие… сама когда-то рецепт придумала… так что все до вечера должны вылечиться… а потом можно и чаю с чабрецом попить, так оно будет лучше от обезвоживания и…

Я обхватил няню за плечи, обрывая ненужные детали насчет чая.

— Кто помогал готовить пироги? Кто был ещё на кухне, кроме вас?

Няня часто заморгала.

— Так одна у меня тут помощница. Наша горничная новая… — Она чуть не сказала «Нонна», но вовремя поправила сама себя: — Рагнеда которая. Такая хорошая девочка. Но ты ведь на неё не думаешь, правда? Зачем ей отраву сыпать?

Она уставилась на меня огромными стариковскими глазами, но больше напоминала испуганного ребенка.

— А больше никто к пирогам не подходил? — спросил я, отпустив плечи няни.

Та всплеснула руками.

— Никто! Совсем никто, Илюша! Я ведь знаю, что опасности на каждом шагу. Стерегла твою еду, как зеницу ока. А получается…

Она опять часто заморгала, в её глазах появились слёзы, губы задрожали.

— А получается, что я чуть свою крошечку не отравила. А если бы я сначала тебе завтрак отнесла? Я ведь так и хотела сделать. А если бы я тебя убила, Илюша? А если бы убила…

Я опять обхватил её за плечи. На этот раз, чтобы просто обнять и успокоить.

— Всё хорошо, няня. Со мной всё в порядке. Вы главное остальным помогите.

— Да помогу, помогу, крошечка моя! — всхлипнула Ангелина, обливаясь слезами. — Только они теперь все отказываются тут работать. Говорят, даже близко к усадьбе не подойдут!.. Да и я… как же я теперь пироги тебе готовить буду?..

Она заплакала.

А я наоборот — улыбнулся, хотя улыбаться хотелось меньше всего.

— Будете готовить точно так же, как раньше. Только без помощников. И без яда.

Услышав мою идиотскую шутку, няня разревелась ещё сильнее.

В этот момент на крыльцо усадьбы вышла Нонна и сразу же направилась ко мне. Кузина была бледная, как смерть.

Оно и понятно.

Теперь все подозрения сразу же падали на неё.

— Илья Борисович, — тихо сказала Нонна, когда подошла ближе, — я тут не при чём. Умоляю мне поверить. Я никого не травила, хоть и месила тесто… и даже доставала пироги из печи. Но один из работников сказал, что запах пирогов ему напомнил одну вещь. Уж очень приятный, говорит, запах был. Персиковый. А такой запах есть только в одном месте Гнилого Рубежа, и о нём все в деревне знают.

Няня перестала лить слёзы и уставилась на Нонну.

— Что за запах такой, милая? Я же персиковые пироги делала. Они и должны персиками пахнуть.

Кузина покачала головой, мрачнея всё больше.

— Видимо, отравитель решил, что никто не заметит запаха отравы. Она тоже пахнет персиками. Яд с таким запахом распространяют вокруг себя заброшенные шахты на севере Гнилого Рубежа. Их называют Хинские Рудники.

Я нахмурился.

О Хинских Рудниках мне было известно ещё тогда, когда я только услышал решение отца о моей ссылке.

— И ты тоже о них знаешь? — спросил у Нонны.

— О них все знают, но никто туда не ходит, — ответила та. — Говорят, от этого яда человек умирает за минуты, и еще не нашли противоядия. Хотя… — Она глянула на Ангелину. — Теперь этот вопрос, похоже, решён. Очень неожиданным путём.

Я окинул взглядом опустевший двор и парковый сад.

Все пятеро охранников отравлены, как и мужики из деревни, как и две девушки-горничные. Только трое оставались в порядке, не считая меня. Это сама няня, а также Нонна и Лаврентий. Они пирогов не ели.

Я скрипнул зубами.

Значит, убийца находится прямо здесь, рядом со мной. Тот, кто точно знал, как работает яд из Хинских Рудников, чем он пахнет и что противоядия от него нет.

А ещё он знал, что няня сначала всегда относит завтрак мне, а уже потом ест сама и угощает других. Просто сегодня из-за рысаря она поменяла свой привычный распорядок, чем спасла мне жизнь.

— Вот оно, противоядие-то. — Няня вынула из кармана фартука маленький бутылёк с зелёной жидкостью. — Отвар из тридцати трёх трав, между прочим. Десять лет на этот рецепт ушло.

Я забрал бутылёк у няни и, не особо его рассматривая, стиснул в кулаке, после чего развернулся и поспешил к рысарю.

— Проедусь.

— Илюша! А завтракать? — кинулась за мной няня.

Она сказал это так, будто ничего не случилось, и её угощение не отравило сразу двенадцать человек.

Я обернулся и опять заставил себя улыбнуться.

— Спасибо, Ангелина Михайловна. Я пока не голоден.

— Прости меня, крошечка, — прошептала она, опять став несчастной. — Больше никаких пирогов, пока не найдёшь отравителя. А ты его найдёшь, я знаю.

— Найду, — кивнул я. — И не просто найду, а заставлю ответить.

Нонна закусила нижнюю губу, побледнев ещё больше, ну а я быстро зашагал к своему рысарю.

Увидев меня, Эл с мольбой забормотал:

— Забери… забери у меня эту пыхтящую тварь… — Он осторожно протянул мне поводья.

Рысарь при этом стоял смирно, порой сопел, выпуская пар из ноздрей, и пристально следил за Элом красными дымчатыми глазами, будто в чём-то его подозревал.

Я молча забрал у Лаврова поводья и снова оседлал магического зверя.

— Что-то случилось? — насторожился Эл. — Я только услышал, что что-то случилось с пирогами твоей няни. Какая-то странная паника. Подгорели, что ли?

Он выглядел так, будто не понимал, что происходит.

Вот только опыт общения с ним уже показал, что Лаврентий Лавров отлично умеет притворяться дурачком, когда ему это надо. Мне даже не хотелось думать, что Эл может быть причастен к отравлению.

Или Нонна.

Или няня.

Но подосланного убийцу надо было найти быстрее, задействовав все возможности, даже магию Первозванного.

— Так что случилось с пирогами? — опять спросил Эл, разглядывая моё хмурое лицо. — Ты что, завтракать не будешь?

— Завтракай без меня. Мне надо кое-что проверить, — бросил я и, пришпорив рысаря, сорвался с места.