Государственный Алхимик

Глава 30

Я заставил себя закрыть рот, чтобы не выглядеть слишком ошарашенным.

Марьяна махнула мне рукой.

— Моей Стрекозе больше не нужен маго-пар! Представляешь!

У меня не нашлось сил, чтобы ей даже улыбнуться или тоже махнуть рукой.

Я просто кивнул девушке и пошёл дальше, хотя был очень рад, конечно.

Похоже, что артефакт Эла сработал, и левитация подняла Стрекозу в воздух. Ну а управление и вид машины скорректировала уже сама Марьяна. Она хоть и была больной на голову, но в технике разбиралась.

— Подлец ты, Ломоносов! — выкрикнула девушка мне вслед. — Хоть бы порадовался ради приличия! И вообще, зря я тебя реанимировала! Да ещё три раза!

— Я тоже рад тебя видеть, техноведьма, — прошептал я себе под нос, не сбавляя шага.

Вот теперь моё появление в саду заметили все.

Из-за стола одновременно вскочили Нонна и Эл.

— Илья! Илья Борисович! Слава Богу! — Нонна первой кинулась ко мне, забыв про свою конспирацию.

Она бегом пронеслась по саду и стиснула меня в крепких объятьях.

— Дружище! Ну ты дал жару! — присоединился Эл.

Его мрачность и тревога читались издалека: он хоть и был рад, что со мной всё в порядке, но из-за своей сестры Ольги явно не находил себе места. Не представляю, что с ним творилось все эти полтора суток.

Они по очереди меня обняли, заодно обвиняя кузнеца в том, что тот выпроводил их из рысарни.

Потом ко мне поспешила няня со слезами на глазах, а за ней — и Полька с Ван Бо.

Объятия продолжились. Причем, дочь Микулы опередила остальных и обняла меня так крепко, будто в ней проснулись силы монстра. Да и Ван Бо не отставал. Он так улыбался, что его глаза казались ещё более узкими, а чешуйки на щеках топорщились — пацан совершенно не скрывал радости и всё повторял: «Белобрисий, ну ти пси-и-их, фэнглэ-э-э!».

Я, если честно, опешил от всеобщего проявления заботы и любви. Это было непривычно.

— Ну хватит! Хватит! Вы его задушите! — усмехнулся кузнец. — Этот парень всего-то пережил три клинических смерти. Ну и получил ранг Познающего Ученика. Такие мелочи.

Нонна всплеснула руками.

— Он всё-таки получил ранг?.. — ахнула она. — Вы серьёзно, Микула Андреич?

— На такие темы я не шучу, — ответил тот. — Если не верите, то Илья может показать изменённую Тагму на плече.

Никто не стал просить меня это сделать, потому что пришлось бы снимать пиджак и закатывать рукав, а вид у меня был слишком уставший.

— Это было безрассудно, но очень смело! — Эл хлопнул меня по плечу и вдруг обратился к Микуле: — А может, мне тоже умереть и получить ранг? Поможешь?

— С артефактором такое не сработает… — начал пояснять кузнец.

Его тут же перебила Нонна.

Она глянула на Эла и строго сказала:

— Только попробуй умереть. Лучше просто напейся, как обычно.

Эл закатил глаза, но ничего не ответил.

Тем временем вокруг меня крутились два ребенка. Полька, услышав о ранге, посмотрела на Ван Бо и достала из кармана яблоко.

— Забирай. Я проспорила.

Ван Бо хитро заулыбался и забрал выигрыш. Похоже, что спорили они на то, получу я ранг или нет.

Няня моментально их спровадила:

— Ну всё, ребятки, не мешайтесь! Идите-ка к столу, вы чай не допили!

Потом она ещё раз обняла меня и прошептала:

— Вот теперь моя клятва исполнена. Ты получил ранг, который требовался, чтобы тебе открылись все тайны этой усадьбы. Как ты себя чувствуешь? Изменилось ли что-то? Может, ты как-то иначе всё видишь?

Я нахмурился и ещё раз оглядел сад, усадьбу, заборы.

Нет, ничего не изменилось.

По крайней мере, я не замечал чего-то нового.

Однако её вопрос вернул меня к осознанию факта — вообще-то я получил новый ранг. А ведь в Системе Просветления по шкале Маевского получение нового ранга — это всегда очень серьёзный подъём сил. Потому что этих рангов всего четыре, а я получил второй.

Ранг Познающего Ученика позволял алхимикам то, что недоступно на ранге Пробуждённого Неофита.

Например, читать более серьёзные магические трактаты по изучению силы, видеть незримые и скрытые печатями формулы, познавать основы сложнейших наук, иметь право тестировать собственные рецептуры и прочее.

Я как будто только сейчас осознал, что действительно повысил ранг.

Не знаю, как описать это состояние: одновременно я не верил в успех, и в то же время сердце колотилось от радости. И плевать, что ранг я получил в ненавистной алхимии, да ещё и с помощью создания сердца гомункула.

Факт оставался фактом. Ранг я повысил!

Кузнец протянул мне руку.

— Поздравляю, Илья. Ты молодец.

— Спасибо, Микула Андреич. — Я крепко и с благодарностью пожал его ладонь.

Тот улыбнулся.

— Если честно, то про получение ранга за сутки я немного преувеличил, чтобы тебя раззадорить. Но кто ж знал, что ты такой дурной и упорный. Но больше так не делай, понял? У тебя не десять жизней, да и Марьяна не всегда будет рядом, чтобы тебя реанимировать…

— Реанимировать три раза! — громко и с претензией произнесли за спиной. — А он хоть бы спасибо сказал!

Я обернулся.

Марьяна стояла посреди сада, в своей неизменной униформе: высоких сапогах, комбинезоне и шлеме с очками. Она уже успела посадить свою Стрекозу и настолько бесшумно это сделала, что я даже не услышал!

— Но всё равно поздравляю с новым рангом, выскочка! — Она подошла ко мне, сняла с руки крагу и протянула мне ладонь.

— Спасибо. — Я слегка стиснул её тёплые пальцы.

И впервые за всё время нашего знакомства мы пожали руки. Раньше я никогда не прикасался к техноведьме. По крайней мере, когда был в сознании.

— Спасибо три раза, особенно за «Дыхание бога Кромса», — добавил я и крепче обхватил её ладонь, чуть потянув девушку на себя. — В ответ поздравляю твою Стрекозу с выходом из ремонта.

Марьяна выдернула ладонь из моей руки, но больше язвить не стала. Вместо этого улыбнулась, кокетливо пожала плечом и чуть покраснела.

На этом приятная часть дня закончилась.

Всё остальное время мы посвятили подготовке к завтрашней атаке на колдунов, как бы это самоубийственно ни звучало.

Каждый был занят своим делом.

Марьяна вместе с Элом дорабатывали управление Стрекозой. Нонна готовила золотую пыль для защиты. Няня варила зелья здоровья и делала запас гнилостных ловушек.

Ван Бо корпел над картой, грыз карандаш и что-то постоянно вспоминал, добавлял детали и дорисовывал, а когда уставал, то игрался с поющим кинжалом кочевника, который я когда-то ему отдал.

Даже Полька носилась вокруг Стрекозы, тренировалась в наведении Мглистой Ловушки и всё время лезла к техноведьме с вопросами, как правильно делать «Дыхание бога Кромса».

В итоге техноведьма не выдержала. Она отвлеклась от Стрекозы и ответила прямо:

— Рот в рот это делается!

Полька замерла на месте, перестав носиться по саду.

— Это как будто целоваться, да? — смущённо уточнила она.

— Нет! — отрезала Марьяна. — Это просто «Дыхание бога Кромса», и всё! Никакой романтики тут нет! Это реанимация с помощью тёмной магии!

— М-м… — промычала Полька, задумалась, после чего покосилась на Ван Бо: — Спорим, что у меня получится «Дыхание бога Кромса»! Спорим на десять конфет!

Ван Бо аж закашлялся.

— И в кого ти это Дихание задувать собралась? — пробормотал он с опаской.

— Иди-ка сюда. — Полька поманила мальчишку пальцем.

— Нет, нет! Фэнглэ-э-э! Только не в меня! — Ван Бо сиганул в столовую.

Полька понеслась за ним, и в саду наконец-то стало тихо без их визга и суеты.

Все продолжали заниматься своими делами.

Через час уже стемнело, и в усадьбу наконец явились летающие кочевники.

Я ждал маленький отряд Ночных Наблюдателей во главе с Чэйко, но прибыл целый батальон — особей триста точно! Они бесшумно опустились на поле у задней калитки и замерли в ожидании приказа своего вождя.

Судя по маскам и рисункам на крыльях, здесь были боевые группы из разных стай, но управлением занимался именно Аравик-Орёл. Его фигура на фоне остальных сородичей выглядела крупной и даже громоздкой — её сложно было не заметить.

К тому же, он был без маски.

Это значило, что свою честь он ещё не восстановил.

Оставив всех позади, Аравик вышел вперед и заговорил негромким, но веским баритоном. Однако в его голосе не было враждебности.

— Здравствуй, Илайя! Мы принесли то, что ты просил!

— Приветствую, Аравик, — поздоровался я, тоже без враждебности. — Это хорошо. Тогда готовьтесь укрепить одежду, маски и оружие. Вам даже не придётся ничего снимать.

— Мы готовы, — ответил он. — Только укрепи нам всё тело. И крылья тоже.

Я нахмурился.

— Вам будет больно. Этот Лак жжёт кожу. И ещё имейте в виду, что у него есть побочный эффект. Он немного мерцает в темноте и пахнет жжёной костью.

— Мы готовы терпеть! — Аравик поднял руку над головой, отдавая приказ.

Небольшая группа кочевников тут же поднялась в небо.

В руках они держали кожаные мешки — десять штук. Содержимое внутри явно было жидким и тяжёлым, а сами мешки в итоге оказались сделанными из желудков горных быков (это мне потом сказал Чэйко).

Приготовление Костяного Лака заняло примерно три часа.

Всё-таки объемы были большие, а не как в академии на экзамене, когда я варил смесь в маленьком тигле. На этот раз всё было серьёзно, поэтому даже малейшая ошибка стоила бы нам дорого.

Весь процесс строго контролировал кузнец, а смесь варил я сам.

Мы использовали доменную печь и огромный тигль из кузни. Все ингредиенты были в сборе и соответствовали рецептуре: смола терновника, китовый порошок, жидкое железо и кровь драконовидного коня (ладно, коневидного дракона).

И все три часа летающие кочевники стояли на поле за усадьбой — неподвижные, как тени, и грозные в своих жутких боевых масках. Наверняка, они понимали, что многие из них погибнут в бою уже в ближайшие сутки.

Когда Костяной Лак был готов и разлит по бочонкам, мы принялись покрывать им не только одежду, маски и клинки кочевников, но ещё и их тела вместе с крыльями.

Вот тут на помощь мне и кузнецу пришла Нонна. Все мы были алхимиками — золотым, железным и ртутным — так что владели простейшим навыком Глазировки. Кочевники стояли всё так же неподвижно, а мы покрывали каждого из них Костяным Лаком, практически с ног до головы.

Крылья Аравика-Орла и двух его сыновей, Чэйко и Таифа, обрабатывал лично я сам.

— Лак работает двое суток, — предупредил я ещё раз. — Потом он просто осыплется, как прозрачная скорлупа.

— Нам хватит, чтобы атаковать и забрать нашу жрицу, — сказал Аравик.

— И отомстить колдунам, — присоединился его старший сын Таиф.

— И вернуть нашу честь, — добавил Чэйко.

Он, как и отец, разговаривал со мной без маски. Эти крылатые твари хоть и были разбойниками, но строго соблюдали правила чести. Что отец, что сын — оба проиграли мне в бою.

Когда всё было наконец готово, кочевники подняли над головами свои поющие клинки-бумеранги. Над полем пронёсся грозный гул.

Он был похож на обещание, на клятву верности целого народа в предстоящей битве.

— До встречи, Илайя! Мы ждать тебя в назначенном месте! И пусть наши клинки поют о надежде, что твои крылья не подведут тебя!

Я кивнул, мысленно помолясь, чтобы мои крылья, и правда, меня не подвели.

Пока кочевники улетали, Эл и Микула успели унести четыре бочонка с остатками Костяного Лака в усадьбу. Я попросил Эла плотно закрыть крышки, чтобы смесь не засохла — вдруг ещё пригодится.

Когда огромная стая кочевников скрылась в ночном небе, ко мне вдруг подошла Марьяна.

— Мне даже страшно подумать, что ты такого сделал, чтобы эти стервятники так тебя уважали, — тихо пробормотала она, тоже глядя на небо.

Потом помолчала и добавила:

— Но я обещаю, что твои крылья тебя не подведут. Не будь я техноведьмой.

Я оторвал взгляд от неба и посмотрел на девушку. В её руке заметил увесистый гаечный ключ, но на этот раз она мне им не угрожала. Марьяна держала его так, будто от волнения ей надо было чем-то занять руки.

— Извини, что придумал тебе это дурацкое прозвище, — сказал я. — Больше не буду называть тебя техноведьмой, если тебе неприятно.

— Нет уж, Ломоносов, — усмехнулась она. — Тогда мне придётся не называть тебя выскочкой, а в таком удовольствии я не могу себе отказать. И ещё кое-что…

Марьяна шагнула ближе и посмотрела мне в глаза.

— Ты очень рискуешь. Пожалуйста, побереги себя.

— А если не поберегу, то что? — сощурился я. — Прибьёшь меня своим тяжёлым инструментом?

— Как ты догадался? — Она так сильно стиснула гаечный ключ, что её пальцы побелели от напряжения.

— Отдай-ка мне эту штуку. А то, чего доброго, выронишь, и он случайно попадёт мне в голову. — Я выдернул из её рук несчастный ключ и бросил на траву у ног.

Возможно, надо было сделать это раньше, потому что как только Марьяна лишилась того, чем можно от меня отгораживаться, то подошла ко мне ещё ближе.

— Илья, у меня к тебе странная просьба… — тихо сказала она, волнуясь всё больше. — Мне так хочется увидеть твою новую Тагму. Ты не мог бы показать её мне?

Я молча стянул пиджак и закатал рукав сорочки.

Если честно, мне и самому хотелось наконец увидеть, как выглядит моя новая Тагма, потому что даже когда я быстро принимал душ после того, как полтора суток пробыл в рысарне, то не смог заставить себя посмотреть на своё плечо. Не знаю почему. Возможно, из-за того, что я много лет ненавидел ртутный ромб на своей коже, а теперь их должно быть два.

Марьяна уставилась на моё оголённое плечо.

Я посмотрел туда же.

Да, теперь на моей коже блестели два ромба, один под другим, соединённые углами. А внутри ромбов всё так же находилась ядовитая жидкая ртуть, только теперь её было вдвое больше.

Техноведьма подняла руку и провела пальцем по коже рядом с Тагмой.

— Как необычно всё же, — прошептала она. — Давно хотела это увидеть.

— И как давно? — зачем-то уточнил я.

Она подняла на меня взгляд.

— Как только с тобой познакомилась, так сразу и захотела.

Это прозвучало как признание. Даже удивительно, что именно заставило едкую и своевольную техноведьму со мной сейчас поделиться.

Я снова закрыл Тагму рукавом и накинул пиджак, а потом задал вопрос, который вообще никому в жизни ещё не задавал:

— А можно увидеть твою Тагму?

Марьяна нервно сглотнула, но отказываться не стала. Она лишь на несколько секунд задумалась, а потом медленно стянула лямку своего комбинезона с левого плеча и начала расстёгивать пуговицы на рубашке.

Я безотрывно следил за её пальцами.

Было в этом «показывании Тагмы» что-то интимное и возбуждающее. Будто мы открывали друг перед другом свои души, а заодно обнажались телесно.

В тишине ночи девушка расстегнула наконец верхние пуговицы на рубашке до самой груди, затем оголила левое плечо и повернулась ко мне боком.

— Видишь?

Теперь настала моя очередь разглядывать её Тагму. У лихо-магов она выглядела как крупная капля крови, но не красной, а чёрной, будто в этой капле сгустился мрак, самая страшная тьма тёмного монстра.

У Марьяны капля имелась только одна. Она была Пробуждённым Неофитом и ранг в дальнейшем повышать не собиралась.

Я не удержался и тоже дотронулся до кожи на плече девушки. От моего прикосновения она еле заметно вздрогнула, а затем быстро натянула рубашку на плечо и принялась застёгивать пуговицы.

— Всё, Ломоносов, хватит. Думаю, ты уже насмотрелся.

— Не совсем, — улыбнулся я. Мне очень не хотелось прерывать этот интимный момент, поэтому я без зазрения совести предложил техноведьме: — Может, испробуешь на мне один приём из лихо-магии?

— Какой приём? — не поняла Марьяна, а может, сделала вид, что не поняла.

— Дыхание бога Кромса. Ты же сама говорила, что там нет романтики. Обычная реанимация. А перед важным боем мне очень нужна реанимация.

Она могла бы послать меня подальше, или обозвать, или пригрозить гаечным ключом, или просто уйти, двинуть меня между ног или ещё что-то.

Но она перевела дыхание и… осталась на месте.

Понадеявшись, что правильно её понял, я не удержался и привлёк девушку к себе. Она не стала отстраняться и убирать мою руку со своей талии, но нервно сжала кулаки.

Я теснее прижал её к себе, чтобы она от меня не сбежала.

— Ну так что? Попробуешь? Или мне надо умереть, чтобы ты меня реанимировала?

Она быстро окинула взглядом округу, чтобы убедиться, что нас никто не видит. Все были заняты своими делами, а мы остались вдвоём в поле у задней калитки.

— А тебя не смущает, что я лихо-маг? — спросила она шёпотом. — Не смущает, что я наполовину монстр?

Я не стал больше отвечать на её дурацкие вопросы, пока она меня не оттолкнула, поэтому сам её поцеловал. Сначала лишь слегка, чтобы проверить реакцию — всё же гаечный ключ никто пока не отменял.

Но Марьяна забыла про него в ту же секунду.

Она нежно обняла меня за шею и ответила на поцелуй так жадно, что никакого «дыхания бога Кромса» уже не понадобилось.

Реанимация прошла успешно, да ещё какая!

Не знаю, была ли это лихо-магия, но Марьяна оказалась по-дикому страстной. Такой горячий и глубокий поцелуй мёртвого бы поднял! Да он бы поднял всё, что поднимается!

Я слегка прижал девушку спиной к калитке, продолжая поцелуй и усилием воли останавливая свои руки от слишком непристойных ласк.

Как-то не вовремя всё это было. Или наоборот, слишком вовремя. Перед смертью, наверное, каждому человеку хочется сделать то, чего он давно желал, но никак не решался.

Марьяна внезапно оборвала наш поцелуй.

— Илья… погоди… мы не можем, — выдохнула она. — Мы не можем, прости. Это неправильно. Мы должны думать о делах.

— Мы и так о них думаем, — серьёзно ответил я, не отпуская её из объятий.

— Нельзя, чтобы чувства мешали… — начала она торопливо.

— Из-за чувств ты перепутаешь педали тормоза и газа?

Зря я это сказал.

Она всё-таки оттолкнула меня и с возмущением выпалила:

— В моей Стрекозе нет педалей тормоза и газа, дурак!

— Так это еще лучше, — улыбнулся я. — Тогда ты точно ничего не перепутаешь.

Марьяна была готова меня растерзать.

— Знаешь, что, Ломоносов? — Она быстро подобрала гаечный ключ с земли и выставила его в мою сторону. — Если ты ещё раз подойдёшь ко мне ближе, чем на метр, или попросишь Дыхание бога Кромса, то эта штуковина…

Её внезапно прервали — у калитки появился Эл.

Не знаю, видел ли он, что именно произошло между мной и Марьяной, но он громко прокашлялся и спросил:

— Вы чего тут застряли? У нас ещё куча дел.

— Вот именно! А ты чего прохлаждаешься⁈ — рявкнула Марьяна на Эла и стремительно отправилась к Стрекозе вместе со своим техно-орудием боли и возмездия.

Я проводил девушку взглядом.

— Нравится? — вдруг шёпотом спросил у меня Эл.

Он сейчас ходил мрачнее тучи из-за сестры и был далёк от привычного своего поведения, но всё равно заметил то, как я посмотрел на Марьяну.

— Кто? — небрежно уточнил я.

— Техноведьма с технофигуркой, — прямо ответил Эл, но без тени улыбки. — Могу, кстати, поспособствовать. Хочешь, она поможет тебе снять напряжение перед завтрашней схваткой? Вот прямо сегодня ночью. Ты же ей тоже нравишься, это очевидно. Просто она стесняется. А я сделаю так, чтобы она перестала стесняться.

Несмотря на циничность его слов, я даже на секунду задумался над его предложением. Всего на секунду.

Правда, тут же себя осадил.

Хотя меня всё же напрягло, что я вообще об этом задумался. А что, если бы у меня был Дар Сердцееда? Возможно, я бы тоже его уже потрепал, как Эл. И возможно, Марьяна Дюжевская уже давно бы перестала стесняться и не раз побывала в моей постели.

Я потёр лоб и процедил со злостью:

— Мы уже с тобой это обсуждали, Эл. Если твой Дар здесь хоть кого-то коснётся, то…

— Ладно, ладно! — сразу оборвал меня Лавров. — С твоими моральными рамками я уже забыл, как этим Даром пользоваться. Эх, мне бы твою железную волю! А то порой на твоём фоне ощущаю себя моральным уродом.

Мне вовсе не хотелось обсуждать Дар Сердцееда и моральные дилеммы, поэтому я задал Элу совсем другой вопрос. Он, кстати, волновал меня ещё несколько часов назад, но задать я его решил только наедине:

— Лучше скажи, как ты добился того, чтобы переломанная Стрекоза взлетела, да ещё и без маго-пара? Даже для такого артефактора, как ты, это слишком серьёзное дело.

Эл помрачнел ещё больше, но всё же ответил:

— Я вложил душу в эту консервную банку, превратив её в живой артефакт. По сути, теперь эта Стрекоза действительно ожила. Только Марьяна этого не знает. Никто не знает, кроме тебя. Все думают, что сработал артефакт левитации.

Я схватился за лоб.

— Ты сдурел⁈ Это же не шутки, Эл! Так вот почему ты тогда говорил, что готов душу дьяволу продать! Вот и продал, мать твою!

— Да не ори ты!!! — зашипел он на меня. — А ты ради сестры душу бы не продал⁈

Мы оба замолчали, давя друг друга взглядами.

В конце концов, Эл перевёл дыхание, после чего заговорил тише и спокойнее:

— Я вложил только часть души, совсем небольшую. Но если матушка узнает, она меня убьёт. Потому что при гибели Стрекозы, погибнет и часть моей души. Это сильно меня ослабит, как физически, так и магически. Буду калекой. Например, лишусь глаза, или кисти руки, или ступни, или чего-то ещё… — Он нахмурился, глянул себе между ног и добавил совершенно серьёзно: — Надеюсь, самое главное останется на месте.

Я потёр вспотевшее лицо.

— Тогда надо максимально защитить Стрекозу, покрыть её Лаком и смотреть за ней, как за зеницей ока.

— Ну да, не помешало бы, — кивнул Эл со вздохом.

Вдвоём мы отправились в дом. Надо было ещё раз всё перепроверить и пройтись по плану атаки. Если всё сложится хорошо, то эта атака займёт не более пары часов.

А если не сложится, то…

Я отмахнулся от дурных мыслей.

— Знаешь, сегодня Нонна странно себя вела, — сказал по дороге Эл. — Она, конечно, мне очень нравится и всё такое, но… не знаю… как-то всё это не вовремя. Нонна же знает, что я из-за сестры места себе не нахожу, а она…

Не дойдя до сада, я остановился.

После его слов тут же вернулось нехорошее предчувствие, которое терзало меня уже давно. Я даже невольно нашарил пальцами в кармане Кольцо Транспозиции, которое так и не вернул кузине.

— А что не так с Нонной?

Эл нахмурился.

— Когда вы с кузнецом ушли варить Костяной Лак, Нонна подошла ко мне, взяла за руку, отвела в гостиную и… э-э… поцеловала. Очень страстно и долго поцеловала. Не так, как в прошлый раз. А потом сказала, что волнуется за меня. Мол, как же я выживу в Зоне Морока…

— Поцеловала? — уставился я на него.

Это было странно.

После того, как Нонна узнала о Даре Сердцееда, она наоборот сторонилась Эла, даже когда они вместе ремонтировали Стрекозу. А тут вдруг сама к нему полезла?

— И не только поцеловала, — добавил Эл и как-то виновато на меня посмотрел.

— В каком смысле? — Я моментально напрягся.

— Да не в этом смысле… нет-нет, — тут же забормотал Лавров. — Она попросила меня кое-что для неё сделать. Сказала, что ты потерял ключ от кладовки, а ей срочно надо было там что-то забрать. И она попросила сделать ей ключ-отмычку. Плутовской артефакт. Я как-то говорил ей, что могу сделать отмычку даже из зубочистки…

— Я не терял ключ от кладовки, а отдал его Нонне обратно, — перебил я.

— Не понял… — вытаращился на меня Эл. — Тогда зачем ей отмычка?

Я тоже на него вытаращился.

— А ты всё-таки сделал ей отмычку?

— Ну конечно! — развёл он руками. — После такого поцелуя сложно было отказать!..