Государственный Алхимик

Глава 34

— Начнём, — ответил я.

Ничего больше не говоря, колдун поднял четырёхпалую руку в пластинчатой перчатке и слегка согнул большой палец.

Шестерых пленников-артефакторов, что стояли за его спиной, сразу же отпустили.

Несчастные люди даже не сразу отважились отойти от конвоя, а задержались на месте, будто не верили, что всё ещё живы. Наверняка, в спасение они уже не верили.

— Идите! Ну же! — позвал я. — Быстрей! Встаньте у калитки за моей спиной!

Они наконец решились и, едва волоча ноги, придерживая друг друга, поспешили в мою сторону.

— Жрицу тоже отпустите! — потребовал я у колдуна.

Не опуская руки, тот согнул второй палец.

Кочевницу освободили, но она не смогла идти сама — опустилась на колени от бессилия. Её крылья, освобождённые от верёвок, дёрнулись, и девушка зажмурилась от боли.

— Юни ло ту! — со злостью и пренебрежением бросил колдун.

Что значило: «Забирай эту тварь!».

Недолго думая, я направился к жрице, обогнул колдунов, стоящих на пути, и аккуратно поднял жрицу на руки. Постарался сделать так, чтобы не повредить ей хрупкие крылья, но она всё равно застонала, едва перенося боль.

Жрица была настолько лёгкой, будто в ней не имелось никакого веса.

— Дар-ри най, — прошептала кочевница, не сводя с меня глаз. — Ты Дар-ри най.

Я отнёс её поближе к калитке — туда же, где встали шестеро освобождённых пленников. Затем привалил жрицу спиной на забор и прошептал:

— Потерпи, Хатхо, скоро всё закончится.

— Делай всё, что нужно, Дар-ри най, — тихо ответила она на хорошем русском. — Всё в твоих руках.

Несмотря на то, что жрица наконец была свободна, улететь бы она всё равно не смогла — крылья были надломлены так, что их не расправить.

— Адо се!!! Най-о!!! — рявкнул колдун от нетерпения («Иди сюда!!! Сейчас же!!!»).

— Адо, — отозвался я.

Потом ещё раз глянул на артефакторов и жрицу.

Вряд ли они понимали, что сейчас происходит. Точнее, на что их будут обменивать. Они просто стояли, избитые, грязные и истощённые, и смотрели на меня с надеждой.

— Адо се! — повторил колдун. — Инги ма дрепа исони!

Он снова угрожал убить Ольгу, если я не подойду к нему. Она была единственной, кто остался у колдунов.

Я развернулся и направился к нему, на ходу указывая на пленницу.

— Парво исони!

Это значило: «Отпусти её!».

На этот раз колдун покачал головой, давая понять, что девушка останется при нём, как страховка. Такой поворот я тоже допускал, но всё равно потребовал:

— Пока не отпустишь всех, ничего не получишь!

Он снова качнул головой.

— Нет, — ответил по-русски, а потом опять перешёл на свой язык: — Най-о исони со ма фаро-ди.

Я уставился на него.

Возможно, мне показалось, но, похоже, он сказал: «Сейчас она покажет нам истину».

— Не понял, — нахмурился я. — Какую истину? Что значит «фаро-ди»?

Не отпуская пленницу от себя, колдун взял её за запястье и поднял руку девушки выше. Её ладонь была грязной, в ссадинах, ногти обломаны.

— Фаро-ди, — повторил колдун, стиснув запястье девушки так сильно, что она зажмурилась от боли.

У слова «фаро-ди» было много значений.

Истина, справедливость, правда.

Что конкретно имел в виду этот урод, сразу было не понять.

— Говори ему! — велел он девушке по-русски. — Говори! Най-о! Он должен знать, что ему не скрыться от нас и не обмануть! Говори! Пусть знает!

Ольга вздрогнула и открыла глаза, совершенно сухие и уставшие. Слёз я не заметил — возможно, все слёзы она давно выплакала и смирилась со своей участью, да и сейчас не верила в спасение.

— Хорошо… я скажу ему, — тихо произнесла она, вдохнула глубже и продолжила: — В плену у колдунов находились семь одухотворённых артефакторов. Уже давно. В том числе и я. Меня привели последней. И они… все эти артефакторы…

Она вдруг замолчала.

— Говори!!! — рявкнул колдун.

Девушка перевела дыхание и посмотрела мне в глаза. Взглядом я попросил её не торопиться и потянуть время насколько это возможно. Не знаю, поняла ли она меня.

Ольга едва заметно кивнула и нашла в себе силы продолжить:

— Эти маги умеют создавать артефакты с душой, понимаешь? То есть, могут вложить часть своей души в вещь, понимаешь? Или даже всю душу. Или половину. Это придаёт вещи невероятные свойства и силу.

Я кивнул.

— Понимаю. Только одухотворённые артефакторы на это способны. И мне уже приходилось быть свидетелем такой магии.

Я говорил про её брата Эла, но вряд ли она это поняла.

— Так вот… — выдохнула девушка. — Эти маги должны были создать два сильнейших артефакта. Один из них создавался для перемещения колдунов и преодоления любой магической защиты. Это для того, чтобы проникнуть в усадьбу. Артефакт действительно был создан и разделён на сто кусочков. Это иглы, которые крепятся на плащи колдунов. Теперь они могут проникать в любые, даже самые защищённые места. Однако в усадьбу они так и не смогли пройти. И тогда несчастных пленников заставили создать второй артефакт. Более сильный.

Девушка опустила голову, будто больше не могла на меня смотреть.

Колдун обхватил её за подбородок и заставил опять поднять голову.

— Говори! Пусть он знает, что пути назад нет!

— Да… конечно… я всё скажу, — снова заговорила Ольга, посмотрев мне в глаза. — Представь, на что способны семь одухотворённых артефакторов? Они могут создать великую вещь. Особенно под угрозой смерти. Их заставили создать артефакт, который показал бы, где лежит… лежит тайник… что-то невероятно ценное. Просто никто не знает, как оно выглядит. Что это? Камень, порошок, эликсир, свиток, книга или любой другой предмет? Оно может оказаться всем, чем угодно, понимаешь?

Она постоянно спрашивала меня «Понимаешь?», будто пыталась оправдаться за то, что помогала колдунам, а ещё говорила так, будто мы были тут одни, и будто за нами сейчас не наблюдали сотни красных колдовских глаз.

— Понимаю, Ольга Дмитриевна, — опять кивнул я.

Услышав своё имя, да ещё в таком уважительном тоне, она заговорила увереннее:

— И пленные артефакторы пожертвовали каждый своей душой, отдав её полностью. Они создали изделие. То, что колдуны называют «фаро-ди». Этот живой артефакт видит суть вещей, видит правду, видит то, что скрыто. Он может найти Кладезь. И этот артефакт… он сейчас перед тобой.

От её взгляда меня пробрал мороз.

— Фаро-ди — это я, — добавила Ольга. — Понимаешь?.. Это в меня вложили свои души все эти люди. Это я могу видеть то, что скрыто. Это я могу найти тайник Государственного Алхимика. И если я погибну, то погибнут все, кто вложил в меня свои души. Но с такой способностью жить мне не дадут всё равно. Я нужна только для одного. Найти сокровище Государственного Алхимика. Понимаешь?..

Она опять спросила меня, понимаю ли я её.

Я понимал.

Да чёрт возьми, я настолько понимал, что меня охватил ужас. Из несчастной девушки сделали живой артефакт! Это нарушение всех человеческих рамок и магических законов!

Только колдуны людьми не были.

Они изуродовали человека ради призрачной надежды найти тайник. Им было плевать на то, что будет с Ольгой дальше.

— Ты ведь понимаешь? — опять спросила она. — Понимаешь?

Девушка смотрела на меня так, будто просила убить её прямо сейчас — чтобы эти твари ничего не нашли, и чтобы она больше не мучилась.

— Понимаю, — ответил я. — Тебя привели, чтобы ты осмотрела усадьбу, верно? Вот, что ты имела в виду, когда написала «Три дня до свадьбы»?

— Да, — подтвердила она, не сводя с меня глаз. — А сейчас я должна проверить тебя и то, что ты принёс для обмена. Чтобы ты никого не обманул.

— Не обману, — заверил я, откровенно наврав ей в лицо.

Если Ольга видела истину, то уже должна была разглядеть, что никакого сокровища у меня нет. Возможно, она даже разглядела, что на самом деле я ещё и не Илья Ломоносов, и что магия у меня совсем не такая, к какой тут привыкли.

Но чтобы ещё потянуть время, я задал свой вопрос:

— А как колдуны узнали, что искать надо именно в этой усадьбе? — спросил я.

Ольга качнула головой:

— Не знаю, даже не…

— Пусть покажет Кладезь! — прорычал колдун, оборвав наш диалог.

— Пока не отпустишь девушку, ничего не получишь, — опять повторил я.

Ольга зажмурилась и качнула головой, будто говоря, что колдуна обмануть не выйдет, что не стоит его злить и требовать, что у нас нет никаких шансов, что враги всё предусмотрели, и теперь мне не убежать, не скрыться, не соврать им.

— Смотри на него! Смотри хорошо!!! — гаркнул на неё колдун, крепче прижал к себе и шагнул вместе с ней вперёд, ближе ко мне. — Смотри на него! Он принёс сокровище? Оно у него?

Девушка часто заморгала и перевела дыхание, будто побеждая внутреннюю судорогу.

— Смотрю… я смотрю на него… но пока ничего не вижу. Плохо видно. — Она оглядела меня с ног до головы, очень внимательно и медленно. — Нет, всё равно плохо видно… плохо видно, простите…

— Врёшь мне!!! — Он толкнул девушку вниз, поставив её на колени, ухватил за волосы на затылке и заставил смотреть на меня: — Говори, что ты видишь!!! Говори, тварь! Ты видишь Философский Камень? Видишь Кладезь⁈

— ДА-А! — выкрикнула Ольга, срывая голос. — Я вижу! Кладезь у него! Пусть покажет Тагму!

Забавно было такое услышать, но, похоже, Ольга ничего больше не смогла придумать. Возможно, так она тоже решила потянуть время, кто знает. Зато её просьба была мне очень даже на руку.

Колдун же внимательно слушал каждое её слово, будто она оракул.

— Фаро-ди не способна врать, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Значит, ты не обманул, Кладезь у тебя. Покажи свою Тагму, если фаро-ди просит. Снимай одежду!

Я не стал спорить и не торопясь стянул с себя пиджак. Затем — жилет. Бросил всё это на землю.

— Быстрей! — начал злиться колдун.

Пришлось снимать ещё и сорочку.

Стянув её через голову и оставшись с голым торсом, я скомкал одежду и отшвырнул в сторону, а потом повернулся левым боком к девушке — так, чтобы Ольга отчётливо увидела мою Тагму на плече.

— Хорошо видно? — спросил я, внимательно глядя на девушку и считывая её реакцию. Потом посмотрел на колдуна. — А штаны снять не надо?

Он никак не среагировал на мой издевательский вопрос, лишь внимательнее уставился на два ртутных ромба на моём плече.

Ольга неплохо тянула время.

А может, действительно хотела увидеть Тагму. По её странному замутнённому взгляду сложно было распознать настоящие намерения. Она едва стояла даже на коленях — её пошатывало. В рваных дырах на платье виднелась грязная кожа, в ссадинах и царапинах.

Девушка смотрела на меня безотрывно, но теперь совсем иначе.

Её глаза полностью побелели и замерцали ровным неярким светом. Она погрузилась в транс, будто всё её естество сосредоточилось только на одной функции — смотреть.

Смотреть и видеть.

Колдун сыто заурчал, довольный тем, что его живой артефакт наконец-то стал работать, как надо.

— Фаро-ди видит сокровище прямо сейчас, — сказал он. — Если ты отдашь его, то я отпущу фаро-ди живой и невредимой. Забирай её и делай с ней, что хочешь. Пусть она найдёт для тебя ещё много сокровищ. Но это отдай мне.

Колдун нежно погладил Ольгу по голове рукой в пластинчатой перчатке.

— Фаро-ди, что ты видишь? Как выглядит Кладезь? Это его Тагма? Это ртуть? Или часть его одежды? Или у него что-то в кармане? Что это? Скажи мне, и я сразу отпущу тебя. Что это?

И тут она вдруг прошептала то, чего я совсем от неё не ожидал:

— Это не физический объект, оно неосязаемо. Это знание.

Колдун уставился на неё.

— Что это значит? Какое знание?

Я, если честно, тоже уставился на девушку — сейчас она говорила и выглядела так, будто действительно смотрела на что-то. На то, чего у меня быть не должно, но есть.

От взгляда её белых мерцающих глаз меня пробрал мороз.

— Сокровище, которое ты ищешь — это не камень, не порошок, не эликсир, — всё тем же ровным голосом произнесла Ольга. — Это знание. Сила заключена внутри величайшей алхимической формулы. И этот человек знает формулу. Никто, кроме него, не смог бы её заметить, но он её уже видел. Собственными глазами, и не один раз. Он может доказать это прямо сейчас и сделать из ртути золото. Ему нужно лишь убрать всё лишнее и стать настоящим алхимиком.

Колдун перевёл взгляд на меня.

— Сделай золото! Най-о!

Мне почему-то захотелось расхохотаться в его мерзкую морду.

И этот туда же. Они что, все с ума посходили со своим Философским Камнем?..

Никакой формулы у меня не имелось, и золото из ртути я создавать не умел, что бы там ни утверждала фаро-ди.

Зато это была идеальная ситуация, которой грех не воспользоваться.

— Без проблем, будет вам золото, — откровенно соврал я, после чего положил ладонь на Тагму и взял из неё каплю ртути.

Теперь предстояло сделать то, на что у меня недавно ушло полтора суток мучений, три клинических смерти и более трёхсот попыток.

Только на этот раз реанимировать меня было некому, так что стояла серьёзная задача: сделать всё с первой попытки, желательно при этом не сдохнув. Но и была надежда, что на новом ранге всё должно получиться проще.

Я вытянул вперёд руку с каплей ртути и сосредоточился.

Вокруг несчастной усадьбы больше не грохотал бой, на поле стояла гробовая тишина, а колдун безотрывно наблюдал за моей рукой, прижимая Ольгу к себе.

Моя ладонь похолодела и начала медленно-медленно покрываться инеем. Холод и боль всё-таки охватили тело, однако не так, как было в прошлый раз.

Капля ртути задрожала и — неужели, Господи? — начала затвердевать.

А потом, застыв белой бусиной, снова расплавилась и забилась в мерном пульсе, как маленькое сердце.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

— Сейчас ртуть превратится в золото, — негромко сказал я. — Так работает формула, которую я тебе назову.

Колдун продолжал смотреть на мою руку и на то, как пульсирует капля, как она поднимается над моей ладонью и увеличивается в размерах.

Тем временем звук сердцебиения становился всё громче и чаще.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Ртутное сердце продолжало расти и медленно приближалось к колдуну. А тот смотрел на него безотрывно, чтобы не пропустить великий момент превращения ртути в золото.

На этот процесс смотрели все — вообще все, кто сейчас был на поле, все двести колдунов.

Ещё бы.

Такое зрелище! Оно отлично отвлекает внимание.

Ну а я тем временем бросил короткий взгляд на тёмный горизонт за спинами колдунов, заметив то, чего пока не заметили они. Сердце забилось сильнее — не ртутное сердце, а моё собственное.

Слава треклятому золоту, но именно оно помогло мне вытянуть спасительное время.

Во мраке ночи над полями бесшумно летела Стрекоза.

Машина на бешеной скорости неслась по воздуху в сторону усадьбы, а вокруг неё клубилась золотая защитная пыль.

Но это было не главное.

Следом за Стрекозой надвигалась целая армия блестящих крылатых силуэтов, покрытых Костяным Лаком.

Через несколько секунд в небе прозвучал оглушительный боевой клич:

— Пиюй-юй-юй-юй-юй!

Главарь колдунов успел лишь обернуться и глянуть на приближающуюся армию кочевников.

Всё остальное случилось за секунды.

Забыв про ртутное сердце, я подключился к Режиму Абсолюта, а в следующее мгновение бросился на колдуна, уже в Доспехе и с мечом.

Клинок угодил ему точно в шею.

Только убить я его не успел, лишь плащ разрезал. Колдун исчез в чёрной дымке, а заодно прихватил с собой девушку.

Она вскрикнула.

— Беги-и!..

А потом все звуки утонули в шуме боя.

Армия летающих кочевников обрушилась на колдунов с такой яростью, что под их напором снесло всех, кто стоял на поле за усадьбой.

Блеск крылатых тел, покрытых Костяным Лаком, ослепил даже меня. Кочевников было так много, что они заполонили собой всё небо, хлопая кожистыми крыльями, как гигантские летучие мыши.

Схватка была жестокой.

Две магических расы столкнулись в смертельной битве.

В небо метнулись сотни железных трезубцев и алые потоки Магического Зноя, а с неба на колдунов обрушились гранаты и отравленные иглы с удушающим газом. Сиреневый туман, дым и пыль моментально заполонили пространство.

Земля в очередной раз задрожала от грохота, вспыхнула огнём, по округе загудело и затрещало эхо, воздух вспороли раскалённые осколки, ночь озарилась адским пожарищем, вспышками и искрами.

Колдунам уже было не до меня.

А вот мне было очень даже до них.

Точнее, до одного из них.

Главарь колдунов снова материализовался на крыше усадьбы — его крупный силуэт в плаще сложно было не заметить даже в таком хаосе. Вместе с ним была и Ольга.

Он всё так же крепко прижимал несчастную пленницу к себе.

И я, и он понимали, что сейчас Ольгу никто не убьёт — она до сих пор оставалась товаром для сделки. К тому же, теперь колдун был уверен, что Кладезь у меня, и что я передам ему знание об алхимической формуле в обмен на девушку.

— Прячьтесь! — крикнул я артефакторам, которые от ужаса приникли к земле у калитки. — Уходите к реке! К мельнице! Быстро!

От страха у них появились силы.

Они вскочили и со всех ног понеслись подальше от поля боя, в сторону мельницы — её высокая башня и лопасти отлично было видно, тут не перепутаешь.

А вот жрица Хатхо замерла на месте, лишь прижалась плечом к забору у калитки. Она не могла взлететь из-за сломанных крыльев, не могла бежать, не могла сражаться.

— Дар-ри най! — Хатхо кинулась ко мне, как к единственному спасению.

Жрица вцепилась мне в плечи, облачённые в Доспех.

— Дар-ри най! Не ходи к колдуну! Он всё равно убьёт фаро-ди! А потом отнимет у тебя всё! Всё, что ты имеешь!

Как ни странно, но беспокоилась она не о себе, а обо мне.

— Не отнимет, — ответил я, тоже обхватив её за плечи. — А тебе надо к своим.

Кочевники будто услышали мои слова.

С неба донёсся гул голосов, а потом ко мне и Хатхо спикировали сразу два десятка летающих разбойников.

— Илайя! Дар-ри най, Илайя! — послышалось громкое.

— Хатхо! Хатхо! — добавилось следом.

Не обращая внимания на кочевников, жрица нежно провела пальцами по моему шлему, будто погладила по щеке.

— Спасибо, Дарри най. И пусть твои крылья не подведут тебя.

Она будто благословила меня на судьбоносный полёт.

Через пару секунд её подхватили сородичи и подняли в небо, унося свою жрицу подальше от места схватки.

Со мной остались другие кочевники, группа из десятка особей. Я сразу узнал их маски — кожаные, с жёлтыми орлиными клювами. Маски Ночных Наблюдателей.

— Прикрыть Илайю! — приказал один из них.

Теперь этот голос я ни с чьим бы не перепутал.

Он принадлежал Чэйко.

Я задрал голову, поднял руку и показал жестом, что собираюсь в сторону усадьбы. Зависнув в горячем воздухе, Чэйко кивнул мне.

Вся его группа была готова предоставить мне прикрытие.

Стрекоза тем временем уже носилась над местом битвы. В кабине пилота я увидел Марьяну. Её лица было не разглядеть за крупными защитными очками, но вся поза девушки давала понять, что свою машину она направила сюда не просто так.

Вокруг Стрекозы блестела золотая пыль в исполнении Нонны. Кузина, как могла, защищала машину от огня, железных трезубцев и ударов Магическим Зноем.

Но больше всего удивил Эл.

Он наполовину высунулся из люка на потолке Стрекозы и пустил в ход свой артефакт, придуманный для облегчения труда при строительстве. Это было карманное зеркало Нонны, из которого Эл создал артефакт левитации.

Только на этот раз мирная магия была призвана убивать.

Синий луч от зеркала бил точно в цель. Лавров наводил его на колдунов, поднимал их в воздух и швырял кочевникам, а те уже добивали — уничтожали врагов, как в мясорубке.

Тандем получился жуткий, но эффективный.

Луч от зеркала методично шарил по полю, выхватывал врагов, не давая им шанса, а потом отправлял их на смерть. Гарпуны на цепях казнили колдунов прямо в небе, разрывали их тела на куски.

Рука Эла ни разу не дрогнула.

Над полем боя гудели сотни кинжалов. Ветрорезы пели в ночи на разные голоса и жадно пронзали своих жертв.

Все трое магов, что были сейчас в Стрекозе, отлично понимали, что могут погибнуть, но всё равно не остались в стороне.

Марьяна виртуозно управляла машиной и лавировала между стаями летающих кочевников. Нонна держала защиту с помощью золотой пыли, ну а Эл так увлёкся уничтожением врагов, что даже не замечал их попыток сбить его с крыши железными трезубцами.

Больше я не стал смотреть на бой, а бросился в сторону усадьбы.

За мной полетели Ночные Наблюдатели, сразу же прикрыв меня от любых атак.

Колдуна на крыше уже не было, но я понимал, что он внутри усадьбы и ждёт меня.

Вбежав на главное крыльцо, я услышал отчаянный зов.

Кричала няня.

— Илья! Остановись!

Я обернулся.

Ангелина бежала ко мне через двор, заваленный трупами, и продолжала кричать:

— Илья! Погоди! Илья!

Я уж подумал, что она начнёт меня отговаривать, умолять не ходить в усадьбу или даже встанет у меня на пути, как однажды уже случалось.

Однако добежав до крыльца, няня даже не стала подниматься по ступеням. В её руках я заметил мою сорочку, которую я снял ещё на поле.

Няня перевела дыхание от быстрого бега, а потом указала на что-то наверху:

— Сердце, Илья. Ты забыл про сердце.

Я посмотрел туда же и увидел, что над моей головой, прямо в воздухе, зависло ртутное сердце.

Оно всё так же пульсировало и будто ждало от меня приказа, следуя за своим хозяином.

Я покачал головой.

— Оно мне ничем не поможет. Я умею создавать только сердце, но не гомункула.

— Обратись к алхимии, мальчик мой, — быстро заговорила няня. — Она поможет тебе победить. Но для этого тебе надо убрать всё лишнее и стать настоящим алхимиком. Войди в усадьбу как истинный наследник Михаила.

Она сказала то же самое, что и Ольга.

Убрать лишнее.

Не знаю, что они обе имели в виду, но я понял их по-своему.

— Берегите себя, Ангелина, — произнёс я и сам спустился к ней с крыльца.

Затем убрал Доспех вместе с оружием, крепко обнял няню и тут же отпустил. Времени на долгие прощания у меня не было.

Она подала мне сорочку.

Я быстро накинул одежду и уже привычным движением порвал левый рукав так, чтобы оголить плечо с Тагмой.

Ангелина так и осталась внизу, а я поднялся по ступеням и вошёл в усадьбу через главные двери.

Вошёл как алхимик, без доспеха и меча.

За мной неотступно последовало ртутное сердце.