Государственный Алхимик

Глава 35

Колдун дождался меня внутри усадьбы.

Он хотел получить своё и отступать не собирался.

Как и я.

Урод стоял в коридоре, ведущем в кухонный флигель, и по-прежнему прикрывался телом Ольги. Девушка была в полубессознательном состоянии, она то открывала глаза, то будто засыпала, но её взгляд оставался таким же, как прежде: неизменная тотальная белизна.

Ольга до сих пор пребывала в трансе, но ни на что уже не смотрела и будто ничего не видела, как слепая. Колдун держал её безвольное тело и прижимал к себе, как куклу.

Я направился к нему. Маленькое ртутное сердце последовало за мной, держась практически под потолком.

— Даса ми, тен у адо-ла, — повторил колдун негромко, но зловеще.

«Отдай мне то, за чем я пришёл».

— Формула, — добавил он. — Скажи её.

Он хотел только формулу, и вид у него был такой, будто он собирается выгрызть её из моей головы вместе с мозгами.

— А ты запомнишь? Она сложная, а ты не алхимик. Может, тебе на листочке записать? — спросил я.

Затем приложил ладонь к Тагме и забрал оттуда сразу четыре капли ртути.

— Ты, кстати, так и не увидел, как ртуть превращается в золото.

Я сделал пару шагов в его сторону.

— Стой!!! — рявкнул колдун. — Мне не нужны доказательства! Отдай формулу, и я уйду!

Я не стал его нервировать и остановился, даже руки вверх поднял, но после сделал ещё один шаг к нему.

— Стой! — опять гаркнул он и отступил вдоль по коридору, ближе к кухне.

Как интересно. Он что, меня боится?

Ольга приподняла голову и безучастно посмотрела вокруг.

— Отпусти её, — опять потребовал я. — Иначе где мои гарантии? Я тебе формулу отдам, а ты девушку мне не вернешь и опять скроешься вместе с ней.

Я посмотрел в тень его капюшона, на его безобразную серо-чёрную морду, на пустые глазницы, заполненные Магическим Зноем.

Ну и на кой-хрен ему золото?

Во-первых, он не алхимик и не сможет задействовать формулу.

Во-вторых, он живёт в Зоне Морока, где нет магазинов, банков, драгоценностей, вкусной жратвы и продажных людей, чтобы до такой одури хотеть богатства. Тогда для чего оно ему? Чтобы подкупить кого-то ради интересов своей расы? Чтобы продать формулу кому-то другому?

Возможно.

А ведь у него и так всё есть для счастья. Для его простого колдовского счастья.

А может, он хочет бессмертия?

Ну да, все его хотят, тут не спорю. Но, опять же, он не алхимик, и эта формула ничем не сможет ему помочь. Только проблем доставит. А так бы жил себе спокойно.

— Зачем тебе эта формула? — всё же спросил я и сделал очередной шаг.

Колдун опять отступил, ещё ближе к кухне.

Этим он натолкнул меня на одну интересную идею — обратиться к алхимии. Правда, не совсем в том плане, что имела в виду моя няня. Однако идея была неплохая. Однажды она меня даже чертовски выручила.

Позади колдуна, у коридорной стены рядом с кухней, стояли бочки с остатками Костяного Лака — там, где их оставили Микула с Элом, когда убирали с поля.

Крышек на бочках не было.

Порой безалаберность Эла была на пользу, ведь именно он должен был закрыть крышки, я лично его попросил, но ему было не до этого.

— Отпусти девушку, и я сразу скажу формулу, — сказал я. — Ты же видишь, что я беззащитен. Я мирный алхимик и вряд ли окажу тебе сопротивление.

Колдун издал неприятный рык.

— Ты самый бешеный алхимик на моей памяти!

— И много бешеных алхимиков ты встречал, кроме меня? — сощурился я.

— Только одного. Он такой же бешеный и безумный, как ты. Ни перед чем не останавливается.

Не знаю почему, но его слова сразу же занозой засели в моём мозгу.

Вот и какой-то загадочный алхимик появился. Даю сто очков вперед, что именно для него этот урод и пытается достать формулу.

— Это он сказал тебе, что Кладезь спрятана именно в этой усадьбе? — сразу спросил я.

— Тебе какая разница? — огрызнулся колдун, уже понимая, что сказал лишнего.

Точнее, он-то, по сути, ничего особенного не сказал. Это я сделал выводы.

— А идея с артефакторами? — продолжил я напирать. — Это его идея, да? Это же весьма предусмотрительно, ты так не считаешь?

Колдун разозлился.

— Ты заткнёшься или нет? Дай мне формулу, и я уйду!

Упомянув о «предусмотрительности», я сразу подумал об одном-единственном алхимике, который на такое способен.

— Это мой отец, да? — прямо спросил я. — Это Борис Ломоносов? Это он — твой предусмотрительный босс?

Колдун вдруг перестал огрызаться, а наоборот, зловеще улыбнулся.

— Какая тебе разница? Знай, что от него нет спасения. Он — везде, если ты ещё не понял. Он обложил тебя со всех сторон и добьётся своего. Так что ты всё равно отдашь знание, которое должно принадлежать другому. У тебя нет выбора.

Я смотрел на него и понимал: да, речь о моём отце.

Не знаю, как описать это чувство.

Чувство безграничного омерзения, брезгливости и ненависти.

Если босс колдунов — мой отец, то он действительно безумен. Он пустил в расход своё родовое войско, чтобы убедить меня в том, что колдуны никак с ним не связаны. Он не пожалел никого. Ни своих, ни чужих.

И ради чего?

Чтобы я отдал ему сокровище.

Циничный план и, если о нём никто не узнает, то отец сможет выйти сухим из воды. А вот я — вряд ли. Именно со мной свяжут появление что колдунов, что кочевников. И те, и другие — враги.

Мне легко припишут измену государству.

Да вообще припишут всё, что угодно. С такими проблемами я отдам все формулы на свете, лишь бы выжить.

Единственное, чего не смог предусмотреть отец — это смерть его любимого сына Оскара. В пылу схватки колдуны не усмотрели за ним и сами же уничтожили. От него не осталось даже горсти пепла, чтобы упаковать в банку, перевязать лентой и отправить посылкой.

— Вы убили любимого сына своего босса, — сказал я. — Вряд ли ему это понравится.

На это колдун заурчал — ну прямо, как мой рысарь, когда был доволен собой.

— Мы скажем, что его убил ты. Это ты натравил на брата своего рысаря и швырнул его в лавину Магического Зноя. Ну а теперь отдай мне формулу, если хочешь, чтобы мы ничего никому не сказали.

— Ладно, уговорил, — кивнул я и ещё приблизился к колдуну.

В этот момент в коридоре со стороны кухни я заметил человека.

Это была няня.

Она стояла, замерев у стены, с графофоном Нонны в руке. Устройство было небольшое, размером с книгу, а няня, притаившись, как мышь, прижимала его к животу.

Пластинка бесшумно крутилась в устройстве и записывала весь мой разговор с колдуном.

Увидев няню, я едва удержался от эмоций, потому что она не знала, что я задумал, и могла пострадать. Да, пластинка с записью разговора — это отличная идея. Просто великолепная. Но всё остальное… как же не вовремя!

Я бросил на неё отчаянный взгляд.

Наверное, слишком отчаянный, потому что Ангелина тут же скрылась в кухне.

Сам же колдун был очень занят нашей сделкой. Он обхватил пальцами подбородок Ольги.

— Так ты будешь её забирать или…

Я не дал ему договорить.

Щелчком пальцев отправил все капли ртути в открытые бочки с Костяным Лаком.

Ещё с момента моего последнего экзамена в академии я отлично помнил, что бывает после того, как добавишь в смесь немного ртути. Тогда я сказал профессору Быковскому, что ртуть никогда не бывает лишней.

Что ж, так и вышло.

Эту убойную формулу видоизменённого Костяного Лака придумал я сам. Всё ради того, чтобы получить почти моментальный и эффектный взрыв, а потом — последующее исключение из академии.

И опять смесь меня не подвела.

Бочки затрещали.

Колдун успел бросить на них короткий взгляд, а я успел кинуться в его сторону…

Прогремел взрыв.

Он вышел такой мощи, что взрывная волна раскурочила стены коридора, вынесла ближайшие окна вдребезги и уничтожила бы любого, кто был рядом. Но только не меня и не ту, кого я вырвал из рук колдуна, повалил на пол и прикрыл своим телом.

И если бы не Доспех Расчленителя, то ни меня, ни Ольги не было бы в живых. Мне пришлось снова его призвать.

Я придавил девушку собой, понимая, что из-за собственного веса могу её покалечить, но убирать Доспех всё равно не спешил. Это было бы самоубийством.

Ольга подо мной даже не дёрнулась.

Она по-прежнему напоминала куклу, в её глазах мерцала всё та же бесконечная белизна — девушку из транса не выбило даже взрывом. Она продолжала смотреть на меня, не моргая и не шевелясь, будто не заметила ни удара, ни тяжести сверху.

Внезапно девушка обхватила меня за шлем и приблизила лицо.

— Убери лишнее!!! — провопила Ольга, перекрикивая треск и шум от взрыва. — Тебе ничего не должно мешать! Будь настоящим алхимиком, который…

Мощный удар отшвырнул меня от девушки.

Я отлетел из коридора в главный зал и с грохотом рухнул на пол. Доспех на мне загудел и защитил тело, но вот сознание не спас, потому что в моей голове опять отчётливо прозвучало:

— Даса ми, тен у адо-ла!

(Отдай мне то, за чем я пришёл!).

В один прыжок я вскочил на ноги, а заодно призвал из Абсолюта ещё и меч.

Оружие выглядело угрожающе, потому что предназначалось для убийства гомункулов-титанов.

В клубах дыма колдун вошёл в главный зал. Плащ на нём обгорел дырами, капюшона на его голове больше не было. Серо-чёрную кожу на морде обожгло взрывом, Магический Зной пылал в его пустых глазницах, а на руках вместе с перчатками горело ещё и красное пламя.

Трезубца у него не имелось, но, похоже, ему хватало и перчаток.

— Мне больше не нужна формула!!! — рявкнул он и пошёл на меня. — Я заберу тебя самого и передам боссу вместе с формулой! Пусть он сам её из тебя вытаскивает!

Ольга больше была ему не нужна.

Удар Магическим Зноем от его рук заставил меня броситься в сторону и отбить пламя мечом.

В моём сознании опять зазвучал его мелодичный баритон:

— Или дай мне формулу, или я притащу тебя к боссу за волосы!

Он требовал и приближался.

Прямое столкновение было неизбежно, поэтому я сам бросился на него с мечом. Звон оружия эхом пронёсся по залу.

Колдун ухватился за клинок моего меча и тут же пропустил через свои стальные перчатки поток Зноя.

Металл затрещал, будто изнутри его начала распирать невидимая сила. И если бы не сжатое заклинание Неуязвимого Оружия, то клинок уже бы расщепило к чёрту.

Но он выдержал.

Я едва вырвал оружие из рук противника и опять обрушился на него со всем мастерством, на которое был способен. Только не попал в цель — этот урод исчез в дымке и появился уже за моей спиной.

— Даса ми, тен у адо-ла! — заорал он. — Отдай мне формулу, и я уйду!

Я развернулся и бросился на него.

И снова он ушёл от удара.

И снова я его атаковал.

Понимая, что долго так мне не продержаться, я решил использовать то, что оттягивал до последнего. К тому же, слова Ольги до сих пор гудели в моей голове:

«Теперь тебе ничего не должно мешать! Будь настоящим алхимиком!».

«Тебе ничего не должно мешать!».

«Ничего не должно мешать!».

«Убери лишнее!».

Сейчас всё, что мне мешало — это не колдун, не его удары и не огонь, охвативший коридор и половину зала. Мне мешало то, что подавляет алхимию. Моя собственная магия — магия Первозванного. При мощнейшем тандеме двух магий, они всё равно оставались двумя противоположностями.

— Стой! — выкрикнул я.

Колдун не среагировал, продолжая атаковать меня Зноем и требовать, требовать, требовать.

В пылу схватки он меня будто не услышал, а может, посчитал, что я пытаюсь его отвлечь, снова вытянуть время, обмануть или что-то взорвать ещё раз.

— Я ОТДАМ ФОРМУЛУ!!! — ещё громче заорал я, применив навык Громогласия. — ЗАБИРАЙ!

Вот теперь колдун замер.

Я отступил от него на пару шагов, а потом убрал Доспех и меч, отправив их в Абсолют.

Колдун уставился на меня, не понимая, в чём тут подвох. В самый разгар боя я вдруг остался беззащитным: без оружия, без брони.

Он ведь не знал, что в этот самый момент я всё-таки выбрал одну из двух магий. И сейчас это была алхимия.

Я позволил ей властвовать над моим телом, подавил в себе собственную магию, заставил себя забыть о Вертикали, об Абсолюте, обо всех навыках и сжатых заклинаниях.

Положив на чаши весов две разные силы, я позволил одной из них перевесить. И эта сила отозвалась на мой выбор.

Алхимия.

Великая магия.

Больше я её не проклинал, не желал ей гибели.

Нет, я не полюбил её. Я просто позволил ей быть во мне. Если я не могу её в себе уничтожить, тогда возьму под контроль, тотальный и безоговорочный.

— Запоминай формулу! — сказал я, глядя колдуну в глаза. — Запоминай и уходи! Чтобы я тебя тут больше не видел. Тебя и твоих уродов! И передай своему сраному боссу большой привет!

Он сделал ко мне шаг, приготовившись к чему-то великому.

Правда, он ещё не знал, что великое начало происходить прямо под потолком зала за его спиной.

Ртутное сердце задрожало и начало стремительно расти в размерах, но его пульсацию слышно не было — оказывается, если захотеть и принять в себе сильного алхимика, то можно управлять даже этим.

Воздух вокруг сердца заблестел инеем, свод стеклянного потолка заледенел.

С каждым ударом ртутное сердце увеличивалось примерно втрое, росло и росло, превращаясь в исполинское. Колдун стоял, смотрел на меня и ждал, а гигантское сердце под потолком уже обрастало телом.

Зрелище было жуткое.

Так рождался не просто гомункул, а что-то более мощное, его максимальная по развитию форма. Мой личный Сильвестр.

Аморфное ртутное месиво всё быстрее обретало форму, преобразуясь в чудовище, отдалённо похожее на грифона. Орлиная голова, львиное тело, когтистые лапы, шипастый хвост.

И вот наконец родившись, оно зависло под потолком, расправило гигантские ртутные крылья на всю ширину зала и посмотрело на меня, ожидая приказа.

Не узнать такую тварь было невозможно.

Это был не просто гомункул.

Это был гомункул-титан.

Колдун почуял неладное, когда было поздно. Медленно и настороженно он начал задирать голову, чтобы посмотреть наверх.

— Вот теперь можешь драпать, — произнёс я с улыбкой. — Но это вряд ли.

Увидев гомункула, колдун успел лишь отшатнуться, в панике взмахнуть руками и слабо ударить Магическим Зноем. Сноп красного огня попал прямо в гомункула, но тот будто этого не заметил.

Он обладал бешеной реакцией, мощной хваткой и когтями, поэтому за мгновение набросился на врага, на которого я ему мысленно указал.

Колдун сгинул в исполинском клюве гомункула, как червь.

Ему не помог даже артефакт перемещения.

Секунда — и нет ублюдка, вместе с его плащом, с его Магическим Зноем и с его требованиями.

Ну а гомункул снова поднялся под самый потолок зала и продолжил расти, как ни в чём не бывало.

— Хороший мальчик, — прошептал я и внутренне всё же содрогнулся.

Сложно было привыкнуть, что такой гигант не призван меня уничтожить, а призван служить. Что я сам его создал, что я могу им управлять и что вообще-то на такое не способен ни один алхимик этого мира, даже из золотой касты.

Не притрагиваясь к Тагме, я снова отдал приказ твари. Совершенно однозначный приказ.

«Добей колдунов!».

Гомункул рванул вверх и, с грохотом пробив заледеневший стеклянный потолок вместе с балками, вырвался в ночное небо. Несчастное здание задребезжало, разваливаясь на части.

Я бросился к Ольге.

Хотел подключить Доспех, но… не смог. Не смог! Магия Первозванного не сработала.

Пришлось прикрывать девушку собой, оставаясь беззащитным. Я опять навалился на Ольгу сверху, обхватил и сжал в объятьях.

Усадьба затрещала, с потолка повалились доски, вывернутые брёвна, камни, черепица, стёкла, куски обшивки и оконные рамы от свода.

Грохот стоял такой, что в черепе беспрестанно звенело.

Пыль заполонила всё вокруг.

Меня и Ольгу должно было завалить уже через несколько секунд, но всё, что падало сверху, почему-то до нас не доставало. Усадьба рушилась, но мы оставались целыми, будто что-то нас защищало.

Я посмотрел на Ольгу.

Она снова была нормальной, без белизны в глазах, но смотрела девушка не на меня, а куда-то наверх.

— Золото… — зашептала она в каком-то жутком благоговении. — Это золото… золото…

Не обращая внимания на её шепот, я быстро вскочил и поднял её на руки. И только после того, как глянул туда же, куда смотрела Ольга, то понял, о каком золоте она говорит.

Вместе с пылью вокруг нас кружилась и другая пыль — золотая.

Именно она и защитила нас от падающих обломков. А ведь Нонны рядом не было, чтобы это сделать.

— Ты создал золото… золото… — опять зашептала Ольга. — Это золото!..

«Это золото! Золото! Золото!».

Слова Ольги пульсировали у меня в мозгах, пока я выносил девушку на руках. Зал всё ещё рушился вокруг нас, поэтому надо было уносить ноги.

Вместе с золотой пылью я вывалился на улицу и побежал подальше от усадьбы.

Бой уже отгремел.

Мой гомункул-титан бесшумно летал в ночном небе, как коршун, и высматривал врагов, но больше никого не находил.

Парадный двор был завален трупами, в том числе, останками колдунов. От жёлтых клякс невыносимо воняло серой и ацетоном. Земля была изрыта воронками от бомб и обожжена Магическим Зноем, дымилась и выпускала горячий пар в ночное небо.

Сначала я увидел деревенских магов.

Микула сидел на чёрной траве рядом с погибшим Сильвестром — у гомункула не было головы и ног, их просто расщепило в бою с колдунами. Но главное — у него больше не было сердца. Вместо него в неуклюжем железном теле Сили зияла расплавленная дыра.

Ещё из знаний прошлого мира я помнил, что если гомункул лишается сердца, то части силы лишается и алхимик, который это сердце создал. Так мы порой убивали алхимиков, уничтожая всю их армию.

Микула сидел на траве, навалившись плечом на павшего Силю, и не в силах подняться.

Он безотрывно смотрел на гомункула в небе, будто не верил глазам, и просто молчал.

Рядом с отцом рыдала Полька, уже в своём обычном виде миловидной десятилетней девочки. Ей было не до неба, не до молчания и не до крылатого титана.

Она оплакивала совсем другого гомункула и гладила его по пузу ладошкой.

— Силя… Силечка… ты меня спас, ты такой хороший… Силя…

Чуть дальше я заметил деда-рупора.

Он тоже был жив, но серьёзно ранен в шею. Дед лежал, привалившись спиной на забор, а возле него суетилась няня, пытаясь остановить кровь и спасти ему жизнь.

Слава Богу, она успела выбраться из усадьбы. Причем, вместе с графофоном. Забытое устройство лежало у забора, без пластинки. Скорее всего, её сохранила у себя няня, и только мы двое знали об этом.

— Светоч ты мой… ну куда ж ты полез… — бормотала няня, продолжая суетиться около деда Архипа. — Разве нам, старикам, такое положено?

Дед смотрел на неё и почему-то улыбался.

— Агась… а сама-то воевала, как бешеная, — прохрипел он.

Няня не сразу меня заметила, но когда всё же увидела, как я иду по двору с Ольгой на руках, а вокруг клубится золотая пыль, то замерла в потрясении.

— Илья… — Она смогла произнести только моё имя.

Не Илюшечка, не крошечка.

Илья.

— Всё хорошо, няня, — поспешил я успокоить. — Помогите Архипу. И помогите Ольге.

Пока я шёл по двору, золотая пыль, что клубилась вокруг меня, осела на землю.

— Илья, что же это? — опять выдохнула няня.

Я ничего ей не ответил.

Сам не знал, что же это. Пока всё, что я мог, это хоть как-то помочь людям — тем, которые ещё остались живы.

Я положил девушку прямо на траву, рядом с няней.

— Помогите ей.

— Не нужно, — слабым голосом запротестовала Ольга. Она ухватила меня за штанину и придержала рядом с собой. — Где мой брат? Где Эл? Где он?.. Скажи! Пожалуйста, скажи мне! Умоляю!

— Не знаю, — честно ответил я. — Но я найду его. Обещаю.

Она наконец отпустила меня, повалилась на траву и разрыдалась в голос.

Я же опять окинул взглядом двор, выискивая Эла и всех остальных. Марьяну, Нонну, Ван Бо. Но пока никого из них так и не увидел.

Зато услышал далёкий и протяжный стон своего рысаря.

Не рык, не пыхтение, а стон.

Так звери из Зоны Морока кричат о своей боли.

— Буян!!! — заорал я и рванул за ворота усадьбы.

В ответ снова прозвучал стон. Мой рысарь находился где-то около мельницы, и я бросился туда же, проклиная всё на свете. Какой я, к чёрту, хозяин, если не уследил за своим питомцем⁈

— Буян! — опять проорал я во всю глотку.

А потом увидел, что на том месте, где должна быть мельница, дымятся только сгоревшие брёвна, клубится дым и летает пепел.

От ужаса у меня ослабли ноги.

Там лежала Стрекоза, уже погибшая.

Всё было понятно с одного взгляда: подбитая машина рухнула прямо на мельницу, вспыхнула и обуглилась вместе с ней.

От Стрекозы остался только обезображенный остов и переломанные лопасти, а рядом носился мой рысарь и выл… выл и стонал, будто плакал от горя и потери.