Государственный Алхимик

Глава 25

Девушка махнула мне рукой в кожаной краге.

— Илья! Надеюсь, ты не сильно испугался? Я знаю, ты боишься больших непонятных машин!

Я усмехнулся и пробормотал себе под нос, чтобы она не услышала:

— Я тоже раз тебя видеть, техноведьма.

Эту девушку я знал уже пару лет — с тех самых пор, как она стала лучшей подругой Нонны. В Архангельске они часто приходили вместе к нам на обеды или просто в гости.

Хотя именно в таком виде я видел её впервые.

Она стояла в промасленном комбинезоне, сапогах и грязном шлеме с круглыми защитными очками. Но я точно знал, что если убрать всю эту униформу, то Марьяна Дюжевская будет выглядеть очень даже ничего: каштановые волосы по пояс, большие карие глаза и роскошная фигура.

Правда, вредности в ней имелось не меньше, чем красоты.

И если быть откровенным, то мы терпеть друг друга не могли. Она считала меня заносчивым и вечно недовольным выскочкой, а я её — фанатичной инженершей с гайками вместо мозгов, которая выбрала совсем не тот путь.

Девушка сдвинула шлем на макушку вместе с очками и заулыбалась, разглядывая меня. След от очков остался на коже, будто вокруг её любопытных глаз кто-то нарисовал круги чёрным карандашом.

— Рад видеть, Марьяна Эдуардовна! — поздоровался я.

Она поморщила нос и усмехнулась.

— Не лги мне, Илья! Ты никогда не был рад меня видеть! Однако удивительно, какой ты стал любезный! Неужели узнал, что такое совесть? Наверное, поэтому ты не называешь меня техноведьмой?..

В этот момент внутри аппарата что-то зашипело и взорвалось, а потом на винте со скрежетом отвалилась ещё одна лопасть.

Девушка покосилась на аппарат и пробормотала:

— Ненужная деталь. Давно хотела выбросить.

Я пошёл ей навстречу.

— Мне действительно приятно тебя видеть. Да и Нонна уже заждалась.

Марьяна указала подбородком на машину.

— Случилась маленькая техническая неполадка и не слишком мягкое приземление. Мне маго-пар некачественный подсунули. Посчитали, что если я женщина, то не замечу. — Она кашлянула в кулак. — Ну я и не заметила, пока мотор не зачихал. Хорошо, что вообще сумела приземлиться.

В этот момент на крыльцо из столовой вышла няня.

— Мать-Природа, что тут происходит⁈

Она с ужасом оглядела летательный аппарат и переломанные кусты малины, а потом уставилась на девушку:

— Кто вы, дорогая? Что вы здесь делаете?

Марьяна быстро стянула крагу, вытерла ладонь о комбинезон и с протянутой рукой поспешила к няне, бормоча на ходу:

— Прошу меня простить за то, что испортила ваш сад! Позволю себе предположить, что вы — няня Ильи, травница Ангелина Михайловна Кузнецова. Давно хотела с вами познакомиться, но Илья не любит, когда в его жизнь лезут всякие ведьмы на техно-мётлах. А меня зовут Марьяна Дюжевская. Я мирный маг, инженер-любитель!

Не переставая разглядывать девушку, няня осторожно пожала её руку.

— Мирный маг? — нахмурилась она. — Но у вас зрачки красные. Вы ведь лихо-маг, верно? А значит, вы не мирный маг, а ратный. Вы не можете быть инженером. Разве вы не состоите в Корпусе Героев, как все ратные маги?

В этот момент я пожалел о том, что заранее не попросил няню придержать свои мысли насчет магии этой девушки.

Только что Ангелина в лоб высказала Марьяне всё то, чего та избегала всеми силами вот уже давно.

Да, Марьяна Дюжевская родилась лихо-магом и на самом деле путь у неё был только один — Корпус Героев и ратная магия. Военная служба. Но девушка наотрез отказалась уходить в Корпус и объявила родителям, что хочет быть мирным магом с мирной профессией.

Её семья принадлежала к графскому роду Дюжевских. Люди серьёзные, с давних времён стоявшие на военной службе: офицеры и верные солдаты своей страны.

А Марьяна захотела быть изобретателем.

Несерьёзно.

Дошло до того, что её чуть не лишили магии на процедуре Избавления, лишь бы не терпеть такого позора у себя в семье. Но в итоге сжалились и отдали в частную школу учиться вместе с мирными магами.

Не представляю, насколько Марьяне было тяжело. Ратный маг, да ещё и полумонстр, в школе среди мирняка — артефакторов, травников и алхимиков. Она подавляла в себе лихо-магию, как могла, но её всё равно отчислили.

В итоге родители отправили её к дальним родственникам в Архангельск, подальше от столицы. А там Марьяна расцвела вместе со своей любовью к изобретениям.

Не знаю уж, как она познакомилась с Нонной Ломоносовой, но их дружба длилась уже пару лет. Вместе они придумывали разные инженерные конструкции или просто бытовые предметы, вроде того графофона с пластинками.

Я же в их дружбе никакой роли не играл, но Марьяна постоянно лезла ко мне с лишними вопросами, когда бывала вместе с Нонной у нас в гостях. А лишние вопросы я не любил с детства, поэтому она раздражала меня любопытством, едкостью и настырностью.

«Ведьма с техно-метлой» — это моё выражение.

Ну и «техноведьма», конечно.

Странно, что Марьяна на меня не обиделась. А может, обиделась. Не знаю. Если честно, эту странную девушку я никогда не воспринимал всерьёз и не понимал её стремления стать мирным магом, когда у неё есть всё, чтобы стать ратным. Это было то, чего мне так не хватало. Моя мечта.

Возможно, Марьяну я невзлюбил именно поэтому.

Даже сейчас, когда она улыбалась и сумбурно пыталась объяснить моей няне, почему она, лихо-маг, не хочет быть ратным магом, а мечтает иметь мирную профессию.

— Марьяна! — На крыльцо выскочила Нонна. — Марьяночка! Наконец-то!

Она кинулась обнимать подругу, с нетерпением и радостью.

Правда, радость была недолгой. Когда Нонна увидела, что стало с летательным аппаратом, то сразу скисла.

— А как же мы полетим? Я уже чемоданы собрала.

Дюжевская уставилась на кузину.

— Что с твоими волосами? Почему они светлые? И вообще… ты как-то иначе выглядишь. И почему у тебя такая одежда, будто ты…

— Потом объясню! — быстро перебила Нонна. — Мне важнее, когда мы полетим.

Марьяна развела руками.

— Прости, Нонни. Придётся задержаться дней на пять, пока я всё не отремонтирую.

— У меня нет пяти дней! — воскликнула Нонна. — Я должна быть в Архангельске уже на следующей неделе! А лететь тысячи километров! Мы просто не успеем…

— Погоди! У меня есть идея! — перебил я её панические вопли.

Нонна оторопела.

— Идея? Какая идея, Илья? Тут может помочь только чудо!

— Я про чудо и говорю, — заверил я и поспешил в дом.

Тут же послышался раздражённый возглас Марьяны:

— Он что, просто взял и ушёл? Ну конечно. Илья Борисович в своём репертуаре. Такой находчивый! Специалист по чудесам. Хотя его отсутствие — уже большое чудо.

— Мари, умоляю, не начинай, — мрачно отреагировала кузина. — Можешь хотя бы сейчас с ним не препираться? Хотя стоит заметить, что Илья действительно находчивый. Мне даже страшно, что у него за идея. Надеюсь, не то, о чём я подумала.

Не знаю, о чём именно она подумала, но я подумал о Лаврентии Лаврове и его новом артефакте с левитацией.

Лично для меня тут всё было просто: если левитация — значит, полёты; если полёты — значит, летательные аппараты; если летательные аппараты — значит, техноведьма; если техноведьма — значит, поломка; а если поломка — значит, можно использовать левитацию и улететь без долгого ремонта.

Я вбежал по лестнице на второй этаж, пронёсся по коридору, без стука распахнул двери в гостевую комнату, где спал Лавров, и прямо на пороге столкнулся с ним самим. Чуть не сшиб его с ног!

— Эл! Чёрт возьми… — начал я, но он уставился на меня с таким странным выражением на лице, что я передумал на него орать и нахмурился. — В чём дело? Тебе плохо?

— Илья, что-то не так, — произнёс он медленно и настороженно. — Что-то случилось, но пока непонятно, что именно.

Я понял его по-своему.

— Ты, наверное, про удар о стену дома? Там нет ничего подозрительного. Это гостья в саду приземлилась…

Эл не придал значения моим словам.

Он продолжал о чём-то размышлять.

В его руке я заметил Скрипторию — блокнот мгновенных сообщений.

— Тебе кто-то написал? — спросил я.

Он протянул мне Скрипторию с открытой страницей.

— Вот, посмотри. Это написала моя сестра Ольга минут пять назад. Написала несколько раз одно и то же. Она вообще в последнее время часто пишет эту фразу. Но раньше только по одному разу, а теперь — повторила! Зачем?..

Я вгляделся в зелёный лист блокнота и… ничего не понял.

Вообще ни буквы!

Сестра Эла опять написала ему по-шаньлински. Это была одна и та же фраза, начертанная двумя иероглифами. Но панику Эла вызвало даже не это, а то, что Ольга повторила фразу пять раз подряд, да ещё и с восклицательными знаками.

— И что это значит? — нахмурился я.

— Откуда я знаю? Я не учил шаньлинский! — совсем запаниковал Эл. — А ты знаешь? Может, ты учил этот чёртов язык? Скажи, что тут написано!.. Ну сколько раз я её просил не писать мне на других языках! Полиглотка хренова! Ну не понимаю я! А вдруг что-то с матерью случилось? Или с отцом?.. Илья, как это прочитать⁈ Может, у тебя есть словари?..

Он стиснул в руке Скрипторию и затряс ею у меня перед носом.

— Успокойся! — Я выдернул блокнот из его пальцев, ещё раз посмотрел на иероглифы и только потом сказал: — У меня есть знакомый, который сможет это прочитать. Но мне надо сначала до него добраться.

Эл с мольбой уставился на меня.

— Что за знакомый? Он где-то близко? Можно с тобой?

— Нет, — сразу отказал я. — Жди здесь. И не паникуй. Возможно, твоя сестра написала слово «идиот» несколько раз, но сделала это по-шаньлиснки, чтобы ты не обиделся.

Я сказал это без тени улыбки.

Мы оба понимали, что это слишком глупое объяснение.

— Всё! Жди! Скоро вернусь! — Я поспешил в коридор, прихватив Скрипторию Эла с собой.

Разговор насчет артефакта с левитацией и помощи Марьяне Дюжевской решил перенести — для этого будет ещё время.

А вот для того, чтобы понять, что написано в Скриптории, времени имелось не так много. На улице уже стемнело, а моего нового знакомого шаньлинца по имени Ван Бо, возможно, уже давно нет в том поле, где я его видел.

Оседлав Буяна, я выехал из рысарни.

Из сада меня заметила Нонна, а потом — и Марьяна с няней. Втроём они выбежали во двор, но я ничего не стал им объяснять. Только крикнул, что ненадолго.

Зато тут же услышал раздраженный возглас нашей гостьи:

— Он решил прокатиться на рысаре? Сейчас? Но как же чудо, которое он нам обещал?.. А я уж подумала, что у него появилась совесть!

Лично мне было плевать, что про мою совесть думает Марьяна. Я пришпорил Буяна и помчался по деревне в сторону полей. На улице никого не встретил — было уже поздно.

Рысарь всё больше ускорялся, чувствуя моё нетерпение. Мы помчались по уже знакомому маршруту: по полям на запад, затем — у подножий холмов, мимо берёзовых рощ и по берегу заболоченного озера, а потом свернули на север и…

— Сто-о-о-ой! — заорал я.

Рысарь зарычал и остановился в нескольких метрах от белого ядовитого поля.

А ведь несколько дней назад оно было намного дальше этого места!

Теперь всё покрывала белая слизь, а над территорией клубился белёсый туман ядовитых паров.

— Вот чёрт, — выдохнул я. — Ну и где теперь найти Ван Бо?

Рысарь коротко рыкнул мне в ответ.

Была только одна надежда: что Ван Бо где-то рядом и заметит алое мерцание гривы моего рысаря, услышит топот его копыт или утробный рык.

Мы поехали по краю белого поля.

— Ван Бо! — выкрикнул я. — Ван Бо! Это Илья! Мне нужна твоя помощь!

Прямо на ходу рысарь задрал голову и раскатисто зарычал в небо. Заодно выпустил в темноту лавину Магического Зноя. Тот трескучим всполохом озарил ночь и растаял в воздухе.

— Ван Бо! — снова позвал я. — Ты мне нужен! Ван Бо!

Около часа я ездил по полям близ Хинских Рудников, всматривался в темноту, порой выкрикивал имя мальчишки-шаньлинца, заставлял Буяна рычать.

И ничего.

Ни следа Ван Бо.

Та роща, куда он отправился в первую нашу встречу, была полностью покрыта белым ядом. Деревья стояли голые, будто оплёванные слизью, а трава погибла. И в этой белёсой мёртвой пустыне никто бы не выжил, тем более десятилетний пацан.

Я остановил рысаря, ещё раз оглядел округу и вытер ладонью потный и пыльный лоб.

— Ну почему я тогда не забрал его с собой?.. — прошептал я себе под нос, опуская голову. — Вот идиот. Оставил пацана одного. Он же маленький ещё… и совсем один… совсем один…

Рысарь на это как-то странно прорычал.

Не успокаивающе, а наоборот, тревожно и воинственно. Это могло означать только одно — он кого-то учуял.

Я поднял голову и опять осмотрелся, но на земле ничего не заметил. Зато низко над полем, со стороны реки и далёкого Хребта Шэн, летели несколько птиц.

Они почти не махали крыльями, а планировали, будто бесшумно плыли по ночному небу, как тени.

Их крупные клювы неестественно блестели, да и вообще все эти «птицы» сильно напоминали мне человекоподобную расу, с которой мне уже довелось тут познакомиться.

— Приготовься, — быстро предупредил я рысаря. — Здесь летающие кочевники. У них другие маски. С клювами. Не знаю, что это означает, но вряд ли что-то хорошее.

Я пошарил по собственному ремню, быстро проверил на поясе щипцы алхимика и отстегнул кнопку держателя на всякий случай.

Затем опять обратился к рысарю:

— Если что, будь готов ударить меня Магическим Зноем. Помнишь, как в прошлый раз?

Рысарь сердито проурчал, будто послал меня вместе с моими рисковыми выходками.

С неба послышалось короткое чириканье:

— Дар-р-ри най! Илайя!

Ему ответили:

— Илайя! Дар-р-ри най!

Кажется, именем «Илайя» кочевники называли меня. Видимо, не могли произнести правильно имя «Илья».

Правда, это ничего не меняло.

Я крепче взялся за поводья, готовясь к очередной схватке с непрошенными гостями, но они медленно спланировали на поле, приземлились ровным клином и поклонились. Все семеро.

Драться со мной они не собирались.

— Илайя! Мы приветствовать тэбя! — произнёс главный из них — тот, что встал во главе клина.

Не спешиваясь и ничего не отвечая, я внимательно оглядел кочевника.

Его лицо скрывала маска, точно такая же, как у остальных. Пошитая из чёрной кожи, она плотно облегала и повторяла изгибы лица. В узких прорезях ярко блестели глаза, а вместо носа на маске имелся крупный орлиный клюв. Похоже, это был настоящий клюв, взятый как трофей у действительно крупной птицы.

— Илайя, что ты здэсь дэлать? — спросил кочевник.

Голос показался мне знакомым, но я никак не мог понять, чей он.

С другой стороны, со мной за всё время разговаривали только два кочевника. И, судя по комплекции, это точно был не Аравик-Орёл.

Я сощурился.

— Чэйко? Ты сам-то что здесь делаешь?

Кочевник отстегнул на шее крепление маски и снял её.

Да, это был тот самый Чэйко, которого я отпустил с переломанным крылом ещё несколько дней назад. Младший сын Аравика-Орла.

— У меня новый маска, — сообщил кочевник. — Она временный. Пока я не верну свой, который ты забрал. А это маска Ночного Наблюдателя.

Я глянул на костяные протезы, торчащие на фалангах его крыла.

— Да, теперь я… как это говорят… инвалид, — произнёс Чэйко, но в его голосе не послышалось претензии, хотя инвалидом его сделал именно я.

Однако и полез он ко мне в драку сам, так что и вина на нём.

— Значит, теперь трудишься Ночным Наблюдателем? — нахмурился я. — И что вы тут наблюдаете?

— Ищем, — ответил Чэйко. — Три дня и три ночи ищем.

— Кого же?

Кочевник поморщил широкий приплюснутый нос.

— Это юрли. Вся стая ищет этого юрли.

— Юрли? — Я вскинул брови. — И что означает «юрли»? Вы меня тоже так называли.

Тот посмотрел мне в глаза и ответил прямо:

— «Юрли» — это враг. Враг, который должен умереть.

Не отводя взгляда, я положил ладонь на рукоять лабораторных щипцов, но кочевник поспешил добавить:

— Теперь ты не юрли для нас. Ты Дар-ри най. Это значит «достойный жизни».

Моя ладонь всё равно осталась на поясе — верить на слово этим летающим стервятникам я не собирался.

— И какого «юрли» вы тут ищете? — спросил я.

Чэйко оглянулся и посмотрел на свой небольшой отряд. Те кивнули, как по команде, будто соглашаясь с его невысказанным предложением.

Он опять повернулся ко мне.

— Это маленький дракон.

Я вскинул брови.

— Кто?.. Какой ещё дракон?

— Мы называть так всех шаньлинцев-мужчин. Они сами любят называть себя «дракон», а их женщин мы называть «цветок сливы».

— Значит, вам нужен «маленький дракон»? То есть мальчик? Ребёнок? — уточнил я.

Речь явно шла о Ван Бо, никаких сомнений. Потому что маленьких драконов с характером занозы в заднице тут больше не имелось.

— А что он вам сделал?

Чэйко снова повернулся к своим, и они опять кивнули все разом, как по команде. Он кивнул им в ответ. Затем медленно подошёл ближе ко мне и моему рысарю, понизил голос и ответил тихо, зато веско:

— Он сделал так, чтобы наша стая отправилась жечь твою усадьбу.