Государственный Алхимик

Глава 17

Это было золотое кольцо.

Без гравировок и камней. Совершенно простое на первый взгляд кольцо. Не знающий его секрета не увидел бы ничего подозрительного.

Но увы.

Это было Кольцо Транспозиции, принадлежащее Нонне Ломоносовой.

Только какого чёрта оно делало в кармане белого плаща?.. Даже если представить, что именно Нонна надевала плащ и вчера вечером ходила за ядом в Хинские Рудники, то зачем она сняла кольцо с пальца?

Чтобы что?

Чтобы быстро преодолеть большое расстояние от усадьбы до Хинских Рудников? Но тогда у неё должен быть сообщник. Из деревни, например. И почему она не надела кольцо обратно на палец, а оставила в кармане? Это слишком ценная вещь, чтобы бросать её где попало. Что-то сразу не сходилось.

— Ты совсем бледный, Илюша! — забеспокоилась няня. — Давай приступим к ранам, а уж потом будешь разбираться. Я знаю, ты разберёшься.

Она положила кольцо на стол, а плащ сунула обратно в мешок.

Я тут же сгреб кольцо и сунул в карман брюк. Оно, кстати, было холодным, а это значило, что кольцо не заряжено на Транспозицию.

— А где ты нашёл того шаньлинца, который лечил тебе раны? — спросила Ангелина, улыбнувшись. — Очень искусный мастер. Великолепный! Ох, какой уверенный магический стежок на ранах, какая профессиональная рука! Наверняка, этот мастер даже старше меня. Ставлю на то, что ему лет двести…

— Так где вы нашли этот плащ, Ангелина Михайловна? — перебил я и внимательно посмотрел ей в глаза.

Она медленно моргнула, не понимая, почему я спрашиваю об одном и том же.

— В корнях яблони, Илюша. У заднего забора и калитки, сразу за кладовкой и старой мозаичной мастерской.

Я продолжал смотреть в её большие глаза и уже понимал, что мне придётся сделать то, чего я никогда не позволял себе делать.

Просмотреть воспоминания своей няни.

Да, сейчас я мог увидеть только последние сутки, максимум двое. Но чтобы понять, что тут происходит, хватит и столько. Единственное, в чём я сомневался — получится ли у меня хоть что-то увидеть.

Моя няня была непростым магом, хоть и низкоранговым.

Одно дело, просмотреть память Эла или Виктора, но с няней всё могло выйти боком. Если она поймёт, что я пытаюсь залезть ей в голову, то, во-первых, возненавидит меня, а, во-вторых, догадается, что я владею не только магией алхимика.

Но мне всё равно надо было проверить.

— Вы не подадите мне стакан воды, Ангелина Михайловна? — попросил я, буквально наступая себе на глотку и ощущая себя последним моральным уродом.

Няня всплеснула руками.

— Ох, как же я сама не додумалась! Ну конечно, крошечка!

Она поспешила к посудному шкафу, а я сразу же задействовал Формулу Проверки Памяти. Сжатое заклинание отскочило от вызванной Вертикали и метнулось в сторону головы Ангелины. Искра влетела в её затылок — и воспоминания посыпались на меня, как из рога изобилия.

Я даже оторопел.

Так легко я не читал никого, даже простоватого Эла!

А тут всё, как на ладони. И не только за последние сутки, а как минимум за неделю! Возникло ощущение, что няня специально открывает для меня свои воспоминания или настолько мне доверяет, что ничего не хочет скрывать. А может, это просто из-за того, что Ангелина — маг низкого ранга.

Я не стал об этом задумываться, а начал просматривать всё, до чего мог дотянуться. Нужные мне дни, нужные мне места, нужных мне людей.

Сначала увидел всю прошедшую неделю поездки.

И то, как няня отбирала духовку у шеф-повара вагона-ресторана.

И то, как она месила тесто, делала начинки и пекла пироги, а потом угощала проводников и других работников поезда.

И то, как она смотрела на меня после схватки с колдунами в купе, а я глядел на неё, держа лабораторные щипцы, покрытые ртутной глазурью. Вид у меня был, прямо скажем, не самый испуганный, как бы я ни притворялся. И няня сразу это поняла.

Да, я увидел много чего.

Сборы няни в поезде и укладку в чемоданы утвари для стряпни, разговоры с пассажирами, рецепты из книги Чумной Природницы Агафьи, пересчёт баночек с зельями, кореньями и отварами, приезд в усадьбу…

Не увидел я только того, чего ждал — хоть чего-то подозрительного.

Оставалось просмотреть последние сутки — те самые сутки, которые начались вчера вечером, когда я уже ушёл спать в свою комнату, чтобы пораньше подняться и встретить прибытие своего рысаря.

Итак, вчера вечером няня провозилась на кухне допоздна.

Она подготавливала персики для пирогов и замешивала что-то в кастрюле, сыпала туда дрожжи, добавляла соли и воды. Наводила стряпню, как обычно — такое я часто наблюдал ещё в детстве, в Архангельске.

Возле няни крутилась Нонна, только от неё было больше суеты, чем толку.

Она то выходила из кухни, то заходила обратно, чтобы «взять уроки» горничной. Донимала Ангелину вопросами про тесто, про начинку, про то, что такое сотейник, где лежит метла и когда подавать завтрак.

— Завтрак ровно в восемь утра, — говорила няня веско. — Сначала я уношу еду Илье, а потом — всем остальным. Вот это как раз начинка для него. Пирог я пеку отдельно.

Кузина внимательно всё разглядывала, слушала и запоминала. Кольца в этот момент на её руке не было — я сразу это отметил.

Утром, ещё до рассвета, Ангелина поднялась и отправилась на кухню. Ну а там её уже ждала Нонна (кольцо снова было на её руке).

— Хочу помочь с пирогами! Научите меня месить тесто! — объявила она с широченной улыбкой.

Такой широченной, какой я вообще у неё раньше не видел!

Ну да. Нет же ничего радостнее, чем месить тесто на рассвете.

Так они вместе и провозились с пирогами, пока не поставили их в печь. Нонна сама сняла кольцо, когда няня учила её месить тесто, но вот надевала ли обратно, я уже не видел. Няню отвлёк Виктор, а Нонна осталась дожидаться у печи, чтобы потом вынуть их оттуда.

Когда же Ангелина вернулась, то готовые пироги уже стояли на столе, а кузина смазывала их сиропом. Кольца на её руке опять не было.

— М-м-м-м, какой аромат! — промурлыкала она. — Чувствуете? Персики просто великолепные! Неужели местные?

— Ага, как же! — усмехнулась няня. — Деревенские ничего не захотели мне продавать. Да и не было у них персиков-то! Хорошо, что я с собой продукты привезла и обработала зельем от порчи и гнили.

— Тогда отнесу завтрак Илье, если вы не против, — тут же предложила Нонна.

— Против! — отрезала няня. — Не отбирай у старухи радость! Я всегда сама его кормлю. И впредь буду кормить, пока не помру! А ты лучше остальным пироги подготовь. Илья сегодня рано ушёл за реку, рысаря своего встречать, не удержался. Так что сначала работников усадьбы накормим.

Нонна нахмурилась, но спорить не стала.

— Как скажете, Ангелина, — пожала она плечами и вышла из кухни, будто обиделась.

Через пять минут Нонна вместе с няней уже потчевали работников усадьбы.

Все пятеро мужиков приняли угощение с большой охотой, как и две горничные, как и Виктор Камынин. Он вообще принялся поедать пирог сразу, едва дождавшись своей порции.

— А чего себе не положила? — спросил Виктор с набитым ртом у Нонны: он, как и Эл, воспринимал её новой горничной.

Та скромно качнула головой.

— Я уж в последнюю очередь, господин Камынин. Сначала другие. Да и не люблю я сладкое.

Он усмехнулся и оглядел Нонну сальным взглядом.

— Фигуру, что ль, бережёшь?

Она не успела ответить, потому что в столовой появился Лаврентий, шумный и улыбчивый, как всегда. Да ещё и с букетом полевых ромашек.

— Ох, какой тут запах стоит! — объявил он громко. — Слышно аж со двора! Мой нос привел меня сюда как раз вовремя!

Он кинул хитрый взгляд в сторону Нонны, затем подошёл и протянул ей цветы.

— Все утро цветы собирал, вот решил… — начал он, но не тут-то было.

— Спасибо, не стоило, господин Лавров! — отрезала Нонна и, проигнорировав букет, поставила чашку чая на поднос и понесла Виктору.

Эл замер на несколько секунд, после чего вздохнул и вместе с букетом скромно уселся за отдельный столик.

— Ну тогда просто накормите меня, будьте любезны, дорогая Рагнеда, — произнёс он уже холоднее. — Не всё же Виктора потчевать, правда?

Нонна занервничала и быстро положила на тарелку кусок пирога, большой такой кусок, я бы даже сказал — неприлично большой. Будто хотела, чтобы Эл наконец подавился и оставил её в покое.

Потом поставила ему тарелку под нос и уже собралась уйти, но Эл её не отпустил:

— А чаю? Чаю вы мне принесёте, Рагнеда? Я что, должен давиться? Виктору же вы подали. Вот и мне принесите, я же не хуже него, правда?

В ситуацию моментально вмешалась няня.

— Не серчайте на мою помощницу, Лаврентий Дмитриевич. Сейчас я всё вам принесу. Минуточку!

Тот сразу стал хмурым.

— Ладно, попозже. Пойду Илью встречу у ворот. Вместе и позавтракаем.

Так и не отведав пирога, Лаврентий встал из-за стола, вручил букет няне и стремительно вышел из столовой.

За ним почти сразу отправился Виктор.

Нонна, будто почувствовав вину перед Элом, тоже вышла на улицу, но через несколько минут вернулась обратно. Остальные же доели пироги и уже собрались пойти каждый по своим делам, но сначала поплохело первой горничной, потом — второй, а потом дело дошло и до мужчин.

Нонна металась между ними, ничего не понимая.

Только повторяла:

— Как же так… откуда отрава?.. Как я не заметила?

Потом в столовую вбежал Виктор.

— Что ты натворила⁈ — заорал он на Ангелину. — Старая карга!!! Ве-е-едьма!!!

Бедняге было хуже всех. Кожа на его лице и руках покрылась тёмными гнилостными пятнами — он реально гнил заживо!

— Свята-а-а-ая Богородица! Сжалься, Мать-Природа! — Няня схватилась за сердце, увидев сколько народу отравилось её пирогами.

Правда, она быстро взяла себя в руки.

Напоив всех своим универсальным противоядием, она сначала убедилась, что худшее позади, и только потом кинулась на улицу, чтобы сообщить о происшествии мне. Потом я забрал у неё противоядие и умчался на рысаре, сказав, что найду отравителя и заставлю его ответить.

Всё, что случилось после моего отъезда, было не менее странным.

Няня осталась с больными, а Нонна и Лаврентий решили, что нужно обыскать всю усадьбу. Причём, предложил идею Эл, а Нонна согласилась. И они вместе — вместе! — отправились на поиски «крысы». Так Эл окрестил тайного отравителя.

Потом прибегал староста деревни Родион Сергеевич.

Он всплеснул руками и объявил, что всем работникам, особенно двум его сыновьям, обязательно надо выплатить компенсацию за «психологическую пагубу и подвержение опасностям», потом ещё немного поохал и понёсся рассказывать новости всей деревне, хотя няня умоляла его этого не делать и дождаться моего возвращения.

Через несколько часов больным стало значительно лучше, и они буквально сбежали из усадьбы.

Никаких «выпить чаю», извинений и прочего они даже близко не приняли. Все пятеро мужчин и обе горничные покинули усадьбу и сказали няне, что «больше сюда ни ногой!». Про компенсацию, конечно, упомянуть тоже не забыли.

И всё это время Нонна и Лаврентий проводили обыск в доме, во дворе и саду, а также в мастерских, конюшнях, кухонном флигеле и остальных постройках.

Няня лишь изредка на них поглядывала, когда встречала во дворе или в столовой.

А вот на кухню она никого больше не пустила. Даже Нонну.

— Отныне всё сама буду готовить! — отрезала она сурово и создала на дверном замке кухни тонкую, но сверхпрочную лиану, которая открывала дверь только своей хозяйке.

Правда, с готовкой у неё так и не получилось.

Весь оставшийся день у несчастной Ангелины всё валилось из рук. Слишком она разволновалась. То кастрюлю с супом опрокинет, то посуду разобьёт, то перепутает соль и сахар, то кухонным ножом порежется, то никак не найдёт старый фартук, свои запасные калоши и красящие порошки, то ещё что-то.

В итоге она так разозлилась, что сорвала с себя фартук, скомкала и швырнула в печку, а потом засучила рукава, плотнее натянула чепец на голову и тоже отправилась обыскивать территорию.

Пошла сразу в сад, а там столкнулась сначала с Виктором, а потом — с Нонной и Лаврентием.

— Ничего подозрительного не нашли, всё осмотрели! — объявили они.

Няня кивнула, но всё равно направилась в сад, а под нос себе пробурчала:

— Смотри-ка, как спелись, голубчики. Ну-ну. Больше друг на дружку, поди, глядели, а не поиски вели. Ох, беда-то… беда-то какая… Илюше моему тягости, но такова судьба великих. Справится.

Не знаю, что именно она имела в виду.

«Великим» я себя никогда не выставлял, даже в своём родном мире. Монахи учили меня принимать силу без лишнего пафоса. «Только слабаки кричат о своей силе. Сильные же ею просто пользуются», — так они говорили.

Именно к этому я и стремился.

Просто пользоваться своей силой.

Придя в сад, няня сразу же применила магию травницы. Уже где-где, а здесь она была на своей территории. Листва в деревьях зашелестела, трава примялась, будто по ней прошёл кто-то невидимый. По этим следам няня и пошла, а те привели её к старой яблоне у задней калитки.

Там-то и нашёлся мешок с белым плащом.

Его тщательно прикопали землей, засыпали листьями и завалили ветками. Ни я, ни кто-то другой не смогли бы найти тайник, только если бы не перепахали лопатами весь сад.

О находке няня никому не сказала, поэтому сразу отправилась на кухню, прихватив из кладовки ещё мешок с кочанами капусты для отвода глаз. Хотя тот, кому надо, уже понял, что плащ нашли и скоро я о нём узнаю.

Ну вот я и узнал.

Только вопросов меньше не стало. Их возникло ещё больше.

Кто подсыпал отраву в пироги? Кто надевал белый плащ и ходил в Хинские Рудники? Намеренно ли оставили плащ в саду и сунули кольцо в карман? Или отравитель просчитался? Почему няня не заметила сильный запах отравы, и почему его не заметила даже Нонна? Почему на плаще золотые пылинки?

И самое главное — причастны ли те, кто не отравился? А ведь это самые близкие мне люди: няня, Эл и Нонна. При этом все трое в поездку отправились без приглашения — брать ни одного из них с собой я не планировал. По сути, они мне навязались.

Няня поставила передо мной стакан воды и покачала головой:

— Пора бы раны обработать, Илюша. Только скажи мне, кто же напал-то на тебя? Что за звери?

От её вопроса спину тут же окатило новой волной боли. Я поморщился и ответил:

— Вы не поверите, но это…

Внезапно кто-то заколотил в дверь. Да так сильно, что несчастная кухня задребезжала вместе с посудными шкафами.

— ЛЕТАЮЩИЕ КОЧЕВНИКИ! — провопил Виктор из коридора и снова затарабанил в дверь. — Илья Борисович! Они зде-е-есь! Целая стая! Они жгут деревню!!!

Во мне всё оборвалось.

Неужели летающие твари явились, чтобы мне отомстить?

Молодец, Илья! Вот ты и доигрался в Непобедимого и Кровавого Мастера-Расчленителя! Поставил на устрашение — и проиграл!

Я вскочил, моментально забыв о ранах, пирогах и отраве, и бросился к двери, в которую продолжал колотить Виктор.

Только дверь не поддалась. Наколдованная няней лиана лишь крепче скрутила замок и за пару секунд разрослась так, что оплела всю дверь и стену рядом с ней.

— Нет, Илья, ты никуда не пойдёшь, — произнесла няня за моей спиной.

Она сказала это тихо, но настолько жутко, что меня пробрал мороз.