Государственный Алхимик

Глава 33

Охрана кинулась исполнять приказ Оскара.

В небо метнулась лавина солнечных рун и лучей. Стрекозу озарило светом, и в нём я увидел, как в открытой двери салона встаёт Нонна и как от её рук поднимается густой смерч золотой пыли.

Она приняла на себя основной удар, но пара солярных рун всё же зацепила бок машины.

Та вздрогнула и дала крен.

Послышался жалобный скрежет лопастей. Винты загудели.

Нонна упала на пол и чуть не вывалилась из машины, но её за руку ухватил Лавров. Он рывком втянул Нонну обратно в салон, прижал к себе, прикрыв собственным телом, и остался лежать с ней на полу.

Мысленно я продолжал молиться, а сам уже вступил в бой.

Надо было срочно убрать магов-светочей, атакующих Стрекозу. Среди них я сразу узнал тех самых бойцов, которые бросили усадьбу во время нападения кочевников.

— А вот и вы, уроды! — Мой меч сразу пошёл в дело, гигантский такой, с белым блеском ртути.

В меня метнулись солнечные руны и лучи солярной магии. Над броневиком брата поднялись многослойные световые щиты.

Мой Доспех опалило ударами светочей, латы раскалились — я сразу почувствовал это, но не остановился. Время действия моей брони стремительно уходило, и мне надо было успеть дать Стрекозе улететь.

Я принялся безжалостно рубить охрану Оскара.

Кого-то убивал с первого раза, кого-то только с десятого. Таранил врагов, сшибал их на землю, а там добивал ударом по шее или уколом острия прямо в лоб.

Это была жестокая схватка, в которой не должно было остаться ни одного мага-светоча из охраны Оскара. И мне было плевать на их жизнь, потому что на извечных весах сейчас снова был выбор.

Либо они, либо Стрекоза.

Я набрасывался на охранников, рвал и метал, рубил, таранил, добивал ногами, уничтожал. Для них я был необычным врагом.

Во-первых, они ожидали от меня чего угодно — бегства или глухой обороны — но никак не нахальной лобовой атаки. А во-вторых, они не знали, как меня устранить. Доспех сбивал всех с толку. В нём я выглядел непобедимым. Точнее, Непобедимым и Кровавым Мастером-Расчленителем.

Неожиданно к моему бою присоединились колдуны.

Они возникли за секунды, материализовались в дымке, окружили остатки охраны Оскара и уничтожили их одновременным ударом Магического Зноя.

Чёрный пепел от расщеплённых человеческих тел разлетелся над двором, осыпал мне Доспех. А ведь полчаса назад эти люди даже не подозревали, что так случится. Они просто шли исполнять приказ, шли припугнуть слабейшего из рода, алхимика с позорной кастой.

Устранив всю группу родовых охранников, колдуны опять исчезли, а потом возникли уже в другом месте двора и продолжили схватку с остальными бойцами.

Я же бросился к бронированному экипажу Оскара, ну а тот, увидев в окно, что я приближаюсь, опять заорал в громкоговоритель:

— Илья! Убери свой алхимический доспех! Сложи оружие! Если ты сдашься, то отец простит тебя!

Видимо, он совсем потерял связь с реальностью.

Стрекоза тем временем улетала всё выше, терялась в ночном небе. И снова я помолился о том, чтобы все, кто сейчас был в ней, благополучно убрались из этой мясорубки.

Добравшись до броневика, на котором больше не было солярных защитных щитов, я рубанул мечом сначала по колесу, а потом сразу же по окну, из которого на меня минуту назад пялился Оскар. Правда, сейчас его не было видно.

Окно броневика поддалось на пятый удар мечом.

Стекло лопнуло, после чего я пробил его уже кулаком в перчатке Мастера-Расчленителя. Кто б знал, как мне хотелось вытащить Оскара наружу и воздать ему за всё.

— Илья! Уходи! — закричал он из салона, теперь уже без громкоговорителя. — Я отпускаю тебя! Можешь валить из усадьбы! Я скажу отцу, что ты сбежал! Мы оставим тебя в покое!

Я молча продолжал пробиваться к нему в салон.

Мне было всё равно, что он предлагает: у меня имелась своя задача — узнать информацию о Кладези.

Если Оскар знает хоть что-то, то я вытащу это из него. Либо силой, либо подключу Проверку Памяти, даже несмотря на то, что Оскар — мой прямой кровный родственник.

До этого я уже просмотрел память Дарьи и много чего узнал, но всё же не самое главное. До серьёзных тайн её не допустили. А вот Оскару могли и сказать.

Пробив наконец дыру в салон и раскурочив бронированную обшивку, я заглянул внутрь машины.

Оскар забился в угол, опустился на пол и вытаращился на меня, прерывисто и шумно задышал, будто никак не веря в происходящее.

— Сам выйдешь или тебя за ноздри вытащить? — спросил я у него.

— Илья… Илья, послушай… давай договоримся, — забормотал Оскар, втянув голову в плечи. — Никто не ожидал, что такой, как ты…

— А что не так с таким, как я? — оборвал я его бормотание и втиснулся в салон через дыру.

Оскар перевёл сбившееся дыхание и перешёл на шёпот:

— С тобой всё не так, слышишь? Вообще всё. Ты делаешь вещи, которые делать не должен. Доспех этот нацепил, с кочевниками связался, мечом машешь. А ты всего-то должен был открыть для нас ворота, не имея никаких амбиций. Всё было идеально, всё по завещанию: твой возраст, нужная усадьба, всё-всё. Отец готовился к этому событию целый год! Как только узнал о Кладези от императора!

— О каком завещании ты говоришь? — спросил я, сделав шаг к нему.

От испуга он заговорил быстрее и громче:

— Завещание Михаила из императорского архива! Оно лежало в государственных бумагах все сто сорок лет, но прочитать его смогли только год назад, потому что проявились алхимические чернила. Сам император прочитал это завещание, а потом сразу же связался с нашим отцом. И знаешь, что там было?

— Что? — Я сделал ещё шаг к Оскару.

— Что как только появится в семье ртутный маг, — он судорожно сглотнул, — то по достижении совершеннолетия его надобно отправить в дальнюю усадьбу и дать открыть ворота с печатью. И что внутри усадьбы есть тайник с некой бесценной Кладезью. Император сразу потребовал от отца это сокровище. Он сказал, что тогда жалует отцу титул Государственного Алхимика, которого тот давно добивается. Понимаешь, как это важно? Сам император заинтересован, а ты сопротивляешься! Ты пошёл против императора!

От своих же слов он будто осмелел и даже чуть привстал.

Я же нахмурился и остановился, чтобы дать Оскару выговориться и не слишком его пугать.

— Но если я так важен, то почему вы меня в усадьбе отравить-то пытались?

Оскар опустил глаза.

— Император сказал отцу, что отдаст титул Государственного Алхимика только тому, кто принесёт ему Кладезь. Отец побоялся, что ты первым найдешь сокровище после того, как попадёшь в усадьбу, и сам заявишь свою кандидатуру на титул, поэтому решено было тебя устранить. Но Дарья не смогла найти Кладезь. Мы решили, что без тебя это сделать невозможно, хотя об этом ничего в завещании написано не было. Но ты какой-то неправильный алхимик… тебе вообще плевать на алхимию!

Я всё-таки сделал ещё один шаг к нему.

— А тебе, значит, не плевать?

— Нет… мне не плевать. — Он нервно задёргал головой и опять опустился на пол. — После отца именно я буду Государственным Алхимиком, а ты можешь валить на все четыре стороны! Только сначала отдай Кладезь!

Я склонился над ним, обхватил его за шею и приподнял.

— Что за Кладезь? Как она выглядит?

Оскар захрипел и с сипом выдавил:

— А ты что, не знаешь?.. Ты же её нашёл…

— Нет, не нашёл. Возможно, ты не поверишь, но я её даже не искал. Мне на неё глубоко наплевать. Я даже буду рад, если эту дрянь никто не найдёт, и она сгниёт в своём тайнике или останется лежать там до скончания времён.

Оскар открыл рот, вытаращился на меня и шумно вдохнул — для него мои слова прозвучали как кощунство.

Потом он выдохнул и забормотал:

— Во-о-от… как я и говорил, ты неправильный алхимик… какой-то придурошный… тебе досталась сила, которой ты даже не достоин. Другой на твоём месте уже давно бы перерыл всю усадьбу. И вообще, знаешь что я думаю…

— А ты умеешь думать?

— Умею! — огрызнулся Оскар. — Так вот я думаю, что лучше бы ты сдох еще в десять лет, когда лежал в коме после отравления. Тогда ничего бы этого не было! Ничего! Ты бы не портил род золотых алхимиков своей поганой ртутью. И чернила бы на завещании не проявились, и все усадьбы бы остались стоять пустые. Зато отец бы давно стал Государственным Алхимиком и все были бы счастливы! И никакой Кладези бы не понадобилось! Пусть бы она сгнила к чёрту…

— Как выглядит эта Кладезь? — перебил я его откровения.

Он опять дёрнул головой.

— Не знаю… никто не знает… возможно, это эликсир… или порошок, или силовой кристалл, или реагент, или кусок стекла… отец вообще считает, что Михаил смог создать Философский Камень. Именно это и позволяло ртутному магу обманывать всех и представляться золотым алхимиком. Он ведь был такой же, как ты. Такой же позор рода, обманщик. Он перехитрил даже императора! На такое способен только Философский Камень. Ты же понимаешь всю суть этого открытия? Или тебе по-прежнему наплевать?

Я промолчал, внутренне ощутив омерзение, а Оскар не дождавшись от меня ответа, заговорил снова:

— Когда речь о Философском Камне, то любой алхимик отдаст за него всё, что угодно. Вообще всё, понимаешь ты или нет? Он убьёт и предаст, но никогда не откажется от такой великой силы. Нужно быть идиотом, чтобы этого не хотеть. Это ведь знание о том, как превращать металлы в золото… это бессмертие… и панацея от всех болезней, молодость… и вечная… вечная жи-и-изнь…

Услышав слово «вечная», я сильнее сжал его шею.

Я ненавидел это слово, потому что отлично знал, что нет ничего вечного. Даже мой прошлый мир оказался не вечен.

А ещё, услышав про Философский Камень, я испытал неприятное чувство дежавю. Алхимики моего мира тоже искали такую недосягаемую субстанцию как Философский Камень, который дал бы им вечную жизнь, вечную молодость и вечное богатство. И в этих поисках они действительно не гнушались ничем.

А сейчас эта тёмная жажда снова заставляла алхимиков искать, убивать и уничтожать то, что кому-то дорого, но теперь уже в этом мире.

— Философского Камня не существует, — сказал я Оскару. — Это легенда. И к тому же, если Михаил создал Философский Камень, который дает вечную жизнь, то почему же он сам умер от старости? Всё это бред. Такого вещества не существует. Ни порошка, ни эликсира, ни камня.

— Существует! — выкрикнул Оскар с надрывом. — Камень здесь! В этой усадьбе! Просто в завещании он назван Кладезью! Давай найдем его и поделим поровну! Илья, это хорошее предложение. Даже для такого, как ты, это было бы…

Мои пальцы опять сжали его шею. Он задёргался, забил ногами по стальному полу машины.

Времени на разговор оставалось всё меньше. Скоро колдуны вытащат меня из этого броневика и сами потребуют Кладезь.

Я решил быстро проверить, говорит ли Оскар правду. Мне даже не пришлось вызывать Вертикаль, чтобы использовать Формулу Проверки Памяти. Она отскочила прямо из моей ладони в Доспехе и моментально проникла в тело Оскара.

Он был моим прямым кровным родственником, но я всё же попробовал залезть в его воспоминания, надеясь на полученный ранг алхимика.

Но нет.

Ничего не вышло. Там была глухая стена.

Я отпустил его шею, и он завалился на пол, после чего снова отполз в угол, из которого я его достал.

— Плевать на Кладезь, мне нужна эта земля, — сказал я. — Как я могу получить её?

Весь потный и дрожащий, Оскар часто заморгал. Наверное, он не мог поверить, что даже после всего услышанного мне всё равно было «плевать на Кладезь».

— Илья, ты сошёл с ума? Отец не позволит тебе здесь жить. Только если ты обменяешь землю на Кладезь. Или даже… — Он прикусил губу и сглотнул.

— Или даже что? — с напором спросил я.

Оскар поднял на меня взгляд, испуганный и умоляющий оставить ему жизнь, после чего еле слышно ответил:

— Ты можешь сам заявить свою кандидатуру на титул Государственного Алхимика. Тогда все десять усадеб Михаила Ломоносова достанутся лишь одному из вас, тебе или отцу. Тому, кто в итоге получит титул у императора. Но для этого нужна Кладезь…

Больше я ничего не успел у него спросить, а он ничего не успел мне сказать.

Бронированная стена, к которой жался Оскар, вспыхнула красным огнём и разлетелась в пепел от удара Жгучей Паутиной. Брат лишь бросил на меня отчаянный взгляд, а потом его тело расщепило на моих глазах.

Это выглядело жутко.

Вот был человек, а вот вместо него уже разлетаются клубы чёрного пепла. Ещё одна жертва поиска чего-то вечного и великого. Вряд ли отец ожидал, что в борьбе за Кладезью потеряет любимого сына. Вместо нелюбимого.

Стоя в наполовину сожжённом броневике, я увидел колдунов, сразу с десяток. Они стояли у машины и смотрели на меня. Мне даже показалось, что удар Жгучей Паутиной по броневику — это случайность, несчастный случай, произошедший по недосмотру в пылу битвы.

Мы посмотрели друг на друга.

Избавившись от одних претендентов на Кладезь, я получил других, и эти ребята были куда серьёзнее.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом я услышал голос, громкий, но не человеческий. Он возник в моей голове, как ментальный удар, хотя это был совершенно спокойный и даже мелодичный баритон:

— Адо се, инги ма дрепа исони.

Это был язык колдунов, который я в своё время изучал. Фраза означала: «Иди сюда, иначе мы убьём её».

Я ещё раз посмотрел на колдунов через прожжённую дыру, а затем быстро вылез из покорёженной машины.

Они молча показали на крышу усадьбы. Я посмотрел туда же и увидел, что там, прямо на щербатой черепице, стоят двое. Один совершенно точно был колдун — высокий, широкоплечий, в тёмном плаще с капюшоном и стальных пластинчатых перчатках. А вот второй выглядел на его фоне совсем хрупким.

Это была девушка.

Светловолосая, с растрёпанной косой и в порванном платье.

Сомнений никаких не осталось — это сестра Эла. Та самая Ольга, с которой я переписывался по Скриптории. Колдуны решили предъявить её мне, как товар и гарантию для сделки.

Я поднял руку, давая понять, что всё увидел и понял.

Оставалось самое главное: совершить сделку, ничего не давая взамен.

Увидев, что я его заметил, колдун исчез с крыши вместе с пленницей. После них остались только клубы чёрной дымки.

И снова я услышал в голове спокойный и мелодичный баритон:

— Даса ми, тен у адо-ла.

Это значило: «Отдай мне то, за чем я пришёл».

Теперь, после разговора с Оскаром, мне было понятно, что именно искали колдуны. Это был не просто тайник, не просто сокровище алхимика. Это была настолько великая сила, ради которой никто не стеснялся в методах, даже колдуны.

Все хотели заполучить Философский Камень, который создал Государственный Алхимик Ломоносов.

С чего они вообще взяли, что он его создал?

И почему решили, что это именно Философский Камень, а не что-то другое?

Бой колдунов с бойцами рода Ломоносовых ещё продолжался, но от их отрядов почти никого не осталось. Разве что изуродованные тела по всей территории усадьбы.

Было ли мне их жаль?

Не знаю.

Они сами ко мне пришли.

Если бы семья с самого начала сказала мне правду, ещё в детстве, то возможно, всё бы сложилось иначе. Возможно, из меня бы уже вырастили нового Государственного Алхимика. Возможно, Философский Камень, если он существует, был бы найден в первые же сутки моего пребывания в усадьбе. Возможно, алхимия бы уже стала великой, как того хотел мой отец.

Но получилось то, что получилось.

Они просто хотели забрать Философский Камень. Каждый себе самому. Только себе, невзирая на завещание великого предка. К тому же, о существовании Кладези отец узнал лишь год назад и сделал всё, что мог, чтобы получить своё сокровище.

Вот и вся причина сегодняшних событий.

Я снова посмотрел на группу колдунов, что меня окружили, а те молча показали в сторону заднего двора, на дорожку, ведущую через сад — туда, где сейчас было относительно спокойно. Там не происходили бои, не горела трава, не гудело пламя.

Именно там сегодня вечером я вместе с кузнецом обрабатывал тела кочевников Костяным Лаком и там же целовался с Марьяной Дюжевской. Теперь на том же месте мне предстояло встретиться с врагом.

— Адо, — коротко сказал я.

На языке колдунов это значило «Иду».

Не обращая внимания на утихающий шум битвы, треск и искры, летящие от солнечных рун, на звон оружия, на хрипы умирающих бойцов из родового войска и смрад от убитых колдунов, я отправился на задний двор.

Вся территория была завалена трупами, людей и нелюдей, залита кровью и слизью, осыпана пеплом, наполнена дымом, запахом горелой плоти и вонью истлевающих тел.

По воздуху летали обрывки красного тумана, оставшиеся от ударов Магическим Зноем.

Со стороны рысарни слышался глухой рык Буяна. Он атаковал колдунов, носился, топотал, пыхтел паром и выдавал лавины Магического Зноя вокруг себя, но колдуны его не трогали. Они вообще избегали зверя.

Такова была договорённость: не трогать моих людей, а значит, и моего питомца.

Что ж, пока колдуны выполняли это условие, а вот я их условие выполнить точно не смогу, но они об этом ещё не знали.

Вокруг пахло горячим металлом, потом и гарью. Возможно, так воняло от меня самого, не знаю. Я просто шёл навстречу своей судьбе, имея в голове лишь сомнительный план спасения.

Мне вдруг вспомнились слова няни. Нет, не те, которые про ртуть и золото. А про то, что великий Михаил встанет за моей спиной и поможет мне поверить в собственные силы.

Это было странно, но спиной я даже ощутил его присутствие.

Великий алхимик вне времён, истинный поборник равновесия, будто действительно появился за моей спиной, возродился, как божественный дух, вырос до гигантских размеров, расправил могучие плечи и огромные крылья, а теперь летит вслед за мной.

Вместе со мной он делает выбор, вместе со мной идёт по саду к месту сделки, вместе со мной смотрит на уничтоженную усадьбу, но не скорбит о ней.

— Даса ми, тен у адо-ла, — снова услышал я голос колдуна.

«Отдай мне то, за чем я пришёл».

Пройдя задний двор и сад, я вышел за калитку, остановился и окинул взглядом территорию.

По всему ночному полю стояли колдуны, сотни две. Создавалось впечатление, что их больше, но так казалось из-за того, что стояли они в шахматном порядке.

Ну а впереди всех меня встретил тот самый колдун, которого я видел на крыше усадьбы. Пленница тоже была с ним. Он крепко держал её за плечо одной рукой, прижимая к себе.

Позади главаря стояли ещё шестеро пленников.

Это были артефакторы, похищенные раньше: женщины и мужчины, все разного возраста вплоть до совсем седого старика. Рядом с каждым из них стоял колдун-конвоир с железным трезубцем.

Чуть дальше я увидел ещё одну пленницу.

Это была жрица Хатхо — тут не ошибёшься.

Во-первых, у неё имелись перепончатые крылья, как у остальных её сородичей.

Во-вторых, это была не просто кочевница, она ещё и магией обладала. Только, чтобы это понять, надо было знать, что это именно жрица, а не обычная разбойница с Хребта Шэн. Никаких отличительных знаков на ней не было, но именно она благословляла всех новорождённых соплеменников на полёты и дарила им возможность летать.

Правда, колдунам это было неважно.

Ни с кем из своих пленников они явно не церемонились. Что люди, что кочевница выглядели плохо: измотанные, исхудавшие, босые и избитые, грязные, в рваной одежде.

— Парво ни, — негромко, но требовательно сказал я колдуну.

Это значило: «Отпусти их».

Не шевелясь и не отдавая приказов, он внимательно на меня посмотрел. В тени его капюшона блеснули красным глаза. В этом уроде зашкаливал Магический Зной, как и в моём рысаре. Колдуны и монстры Зоны Морока были одной природы.

— Сначала отпусти всех, а потом я отдам тебе то, за чем ты пришёл! — громче произнёс я, уже по-русски.

Он отлично меня понял — хмыкнул и сощурился. Затем указал пальцем на меня и отрывисто велел:

— Урхи лос! Най-о!

Что ж, когда-то и до этого должно было дойти. Он потребовал меня убрать доспех и оружие. Прямо сейчас.

Я кивнул и почти без усилий подключился к Режиму Абсолюта.

Доспех моментально исчез с моего тела вместе с оружием, и я остался стоять беззащитным перед целой ротой колдунов. На поясе у меня болтались только лабораторные щипцы.

Сестра Эла прикусила губу и с горечью посмотрела на меня.

Возможно, она ждала мощного рыцаря с армией союзников, а не обычного парня-алхимика, который пришёл сюда один. На мне ведь не написано, что я не так уж прост.

— Ты нашёл Кладезь? — прямо и по-русски спросил колдун.

— Да, она у меня, — так же прямо ответил я.

Колдун теснее прижал пленницу к себе.

— Тогда начнём.