Государственный Алхимик

Глава 18

Не оборачиваясь, я процедил сквозь зубы:

— Няня, уберите лианы и дайте мне пройти.

— Нет, не уберу! — громче и ещё более зловеще произнесла она. — Не уберу!

Ангелина протиснулась между мной и дверью.

Весь её вид говорил, что пройду я только через её труп — и плевать, что на деревню напали летающие кочевники.

— Прежде чем идти, ты должен знать что-то важное, — веско заговорила она. — Настолько важное, что я прожила сто пятьдесят лет и отказалась от всего, чтобы сказать тебе это.

Тем временем Виктор опять заколотил в дверь:

— Илья Борисович! Пожалуйста-а! Неужели вы испугались⁈ Неужели не выйдете⁈ Илья Борисович! Они сожгут усадьбу! Пожалуйста, Илья Борисович! Вы должны выйти!

Я обхватил няню за плечи, собираясь убрать её в сторону, но… не смог даже сдвинуть маленькую старушку с места! Она будто приросла к полу!

В её глазах блеснула опасная зелень, а через пару секунд лицо няни начало покрываться гнилью, плесенью и уродливыми грибницами, как и дверь позади неё.

Кухню заполонила вонь прелой сырости и трупного разложения. Под ногами почернели доски пола, а потом — и стены с потолком, и мебель, и посуда, и печь. Будто вся гниль, вся порча, которую няня уничтожила за всю свою жизнь, вдруг вернулась обратно, чтобы сгноить эту несчастную кухню!..

— Няня, что происходит? — Я отпустил её плечи, но от двери не отошёл.

— Выслушай меня, Илья, — скрежещущим шёпотом сказала Ангелина. — Я тебя всё равно не удержу, но умоляю, сначала выслушай меня, а потом решай, что делать.

— Вы хотите поговорить прямо сейчас⁈ — Я повысил голос, чего никогда себе с няней не позволял. — Пока мы болтаем, кочевники сожгут деревню! Убьют людей! Вы ждали сто пятьдесят лет, чтобы что-то мне сказать, так подождите ещё пару часов!

Ничего не оставалось, как применить силу, ведь каждая минута задержки могла стоить кому-то жизни.

— УЙДИТЕ!!! — рявкнул я.

Няня вздрогнула и зажмурилась, будто ожидая от меня удара.

Нет, я бы не смог поднять на неё руку, никогда в жизни, зато смог бы усилить мышцы собственной магией и просто-напросто разнести дверь в щепки вместе с лианами и грибницами, чтобы выйти. Но няне, похоже, было плевать на всё, даже на сожжение усадьбы и собственную смерть.

Она хотела мне что-то сказать. Что-то тайное.

Снова на меня посмотрев, Ангелина наколдовала ауру Тихих Трав вокруг нас и заговорила. Причём, заговорила громко, будто я глухой. Или тупой. А может, всё вместе.

— Я должна была сказать тебе об этом позже, потому что ты ещё не готов! Видит Бог, я хранила тайну до последнего, но сейчас нет выбора! — Няня посмотрела в потолок и выдохнула с мольбой: — Прости меня, великий Михаил, но мне придётся всё ему рассказать! Времени не осталось! Принимай либо такого алхимика, либо никакого!

Я замер, уставившись на неё.

— При чём тут Михаил?

— Он всегда был при чём! — выкрикнула няня. — Он Государственный Алхимик! Михаил ждал преемника, но так и не дождался. Зато подготовил для него всё, что нужно!

— Вы что-то путаете! — От напряжения я тоже повысил голос. — У него были дети и внуки, и все — золотые алхимики! У него преемников было хоть отбавляй!

— Они все не подходили!!! — ещё громче крикнула няня, но разом успокоилась и уже тише добавила: — Они все были золотыми алхимиками, Илья. А нужен был ртутный. Ртутный, понимаешь? Такой же, как сам Михаил.

Меня бросило в жар.

Показалось, что я ослышался.

— Что?.. Няня, что вы несёте⁈ Михаил был самым золотым из всех золотых алхимиков! Его проверяли вдоль и поперёк! Иначе император не дал бы ему такой высокий титул и не приблизил бы к трону!

Няня мотнула головой.

— Нет-нет! Поверь мне, Илья! Михаил был ртутным алхимиком. Его отец знал об этом, но никому не сказал, ведь это позор. Но Михаил был поистине великим алхимиком. Ещё в детстве он понял, что ртуть — это не проклятие. Это великое превосходство! Ртуть — единственный жидкий металл среди кастовых. Ртуть способна менять свойства через алхимию! Она может становиться любым металлом! Железом, медью, серебром и даже золотом! Нужно только знать, как это сделать! И Михаил знал! Его Тагма на плече была на самом деле ртутной, но он постоянно менял её на золотую, придавая ртути твёрдость!

Это прозвучало настолько бредово, что я не стал больше слушать.

Вместо этого опять повысил голос:

— Хватит! Уйдите с дороги! Уберите лианы! Или я уничтожу их другим способом, и вам будет больно!

Она не двинулась с места, будто меня не услышала.

— Я своими глазами видела его ртутную Тагму! Клянусь, Илья! Когда Михаила не стало, мне было десять лет. Я была сиротой, но очень смышлёной травницей. Михаил вырастил меня с младенчества, а перед своей смертью рассказал тайну ртути. Он взял с меня клятву о том, что я не стану повышать ранг и проживу двести лет, чтобы увидеть несколько поколений его наследников, и как только появится алхимик с даром ртути, то буду опекать его, но не расскажу о тайне. До тех пор, пока наследника не сошлют в один из Ломоносовских Пустырей, и пока он не достигнет хотя бы ранга Познающего Ученика.

Усилием воли я всё-таки заставил себя её выслушать.

Мне вдруг вспомнились слова няни, которые я часто слышал от неё с самого детства: «У старых алхимиков существует поверье: если жидкой ртути придать твёрдость, то получится золото».

Так вот что она всегда имела в виду!

Это было не иносказание, не метафора, не сказки. Это была правда. Или всё же нет?..

Поняв, что я наконец даю ей время, няня заговорила быстро, но уже без отчаяния, а наоборот с решимостью:

— Сегодня я нарушила ту клятву и не дождалась твоего следующего ранга, но больше не могу видеть, как ты бьёшься в одиночку и рискуешь погибнуть. Нет! Уж лучше пусть великий Михаил встанет за твоей спиной! Пусть он вернёт тебе веру в свои силы! Узнай, как он управлял своим великим превосходством во благо народа и своей страны! Сделай алхимию великой! Такой, как было при Государственном Алхимике!

От её слов в глотке у меня собрался ком.

Сделать алхимию великой? Конечно. Это последнее, чего я хотел в своей жизни. Да я лучше удавлюсь, чем позволю алхимии стать великой! Тем более этим как раз собирался заняться мой отец.

С другой стороны, ртуть способна на большее, чем принято считать. Это меня поразило и заставило сердце колотиться сильнее. Вот только насколько всё это правда?

Нет никаких доказательств. Только слова старой няни.

Однако за всю мою жизнь она никогда меня не обманывала. Но выходит, что и недоговаривала важные вещи, которые могли изменить мою судьбу.

— Почему не сказали раньше? — холодно спросил я. — Почему молча смотрели, как меня унижают с самого детства?

— Умоляю, прости меня! — В голос Ангелины снова вернулось отчаяние, и добавилась вина. — Меня разрывало на части, но я не могла тебе признаться! Если б я сказала, то тебя бы убили! Тем более попытки были и без этого. Когда тебе было десять, тебя отравили. Видит Бог, я пыталась тебя спасти, но почти утратила надежду. Ты лежал в коме и умирал. Но потом вдруг ожил… крошечка моя…

В её глазах вместо опасной зелени блеснули слёзы, губы задрожали. С лица сошла темнота и гниль.

Она снова выглядела беззащитной и хрупкой.

— Няня… — начал я.

Ангелина не дала мне ничего сказать. Всхлипнула и торопливо продолжила:

— Ты — подтверждение тайны Михаила. Ты — его наследие. И об этой тайне известно только главе рода, то есть твоему отцу. Но о том, что тайну знаю ещё и я, никто не в курсе. Я просто няня, чудачка-травница с низким рангом, меня никто не воспринимает всерьёз.

Я смотрел на неё и понимал, что верю ей.

Верю, как верил всегда. С того момента, как вышел из той самой комы после отравления, когда только попал в этот мир.

— Думаешь, печать на воротах усадьбы поддалась тебе просто так? — сощурилась няня. — А ты не задумывался, почему после смерти Михаила никто из семьи не бывал ни в одной из его десяти усадеб? Потому что не хотели? Конечно, нет! Всё просто — они не могли туда войти! Печать не поддавалась, и никто не понимал почему! Но об этом запрещалось говорить, потому что это такой позор! И вот тебя сослали в Дальний Дом, и ты покорил печать Михаила! Потому что только ртутный алхимик мог это сделать!

Я уставился на Ангелину.

Что?..

Получается, что если бы Нонна попыталась вскрыть Печать на воротах лично, то всё равно не смогла бы этого сделать. А ещё получается, что я открыл Печать не с помощью магии Первозванного, а потому что являюсь ртутным алхимиком.

И самое главное. Выходит так, что меня не пытались убить с помощью этой Печати, как сказала Нонна, а хотели, чтобы я открыл ворота и впустил в усадьбу остальных — тех, кто не мог просто так туда войти.

Ах ты, мать вашу, как говорят в народе!

Теперь всё стало ясно! И в поведении отца, и в причинах моей ссылки.

В голове мгновенно всё перевернулось и выстроилось в картину жестоких семейных интриг. Правда, эта картина не отменяла того, что меня могут убрать.

Ворота я открыл и о тайне Михаила якобы не знаю, а чтобы случайно не узнал, отец подключил убийцу, а тот использовал яд из Хинских Рудников. При желании можно было свалить вину даже на кого-то из деревенских — они ведь тоже про этот яд знают.

Только ничего не вышло, и я остался жив.

Но можно было не сомневаться, что попытки ещё будут — другие, более серьёзные и изощрённые.

К тому же, вопрос оставался открытым: зачем отцу так срочно понадобилось войти в усадьбу Михаила? Причем именно в эту усадьбу. Что он тут ищет?

Я сразу вспомнил про обыск, который сегодня днём устроили Эл, Нонна и Виктор. Отличная причина, чтобы обшарить всю территорию. Только не в поисках следов отравителя, а в поисках чего-то ещё… чего-то такого, ради чего меня сюда и сослали.

А летающие кочевники? Возможно, они искали то же самое?

Они ведь сожгли ворота, но не смогли войти в усадьбу. А чтобы отвести подозрение от своих настоящих намерений, сожгли заодно ещё и деревенское имущество, а потом изобразили мародёрство.

— Вам известно, что спрятал Михаил в этой усадьбе? — прямо спросил я у няни. — Почему он защитил её ртутной Печатью на воротах? Он что-то спрятал здесь?

Няня с волнением на меня посмотрела.

— Не знаю, Илюша. Видит Бог, не знаю. О таком Михаил ничего мне не говорил…

В этот момент через ауру Тихих Трав донёсся искажённый и панический выкрик:

— И-и-э-элья-я-а-а-а-а-а!.. Помоги-и-и!..

Я всё-таки оттолкнул няню в сторону, выхватил лабораторные щипцы и бросился к двери. Но рубить лианы не пришлось — они исчезли в ту же секунду. Няня больше не стала меня держать.

Ударом ноги я распахнул дверь и выбежал в коридор.

Всё было в дыму. Потоки жара и искры врывались внутрь из разбитых окон, а на улице вместо ночи наступила заря — алая и горячая. Всё озарилось огнём.

Прикрыв нос и рот ладонью, я рванул по коридору, но почти сразу натолкнулся на тело.

Это был Виктор Камынин.

— Витя! — Я бросился к нему и перевернул на спину, боясь увидеть самое страшное.

Но слава Богу.

В сильном приступе кашля Виктор задёргался всем телом, забрызгав меня слюной, и прохрипел:

— Они жгут… жгут усадьбу… Илья… Почему ты не вышел?.. И наша охрана сбежала, никого нет… никто не поможет…

Почему я не вышел, объяснить было сложно, да и не собирался я этого делать.

А вот новость о том, что исчезли все пять родовых охранников-светочей, которые должны были защищать меня и усадьбу, вызвала неприятный холодок по спине. Эти твари выбрали идеальный момент, чтобы бросить меня погибать.

К нам подбежала няня, и я сразу оставил Виктора на её попечении, а сам кинулся к задним дверям — они вели из кухонного флигеля напрямую во двор.

Там творился ад!

Горело всё: деревья, трава, постройки, заборы и, кажется, даже сама земля. Только перекладина на сожжённых воротах всё так же блестела, а герб Ломоносовых — Башня Мер и Весов — оставался в целости и сохранности. Теперь-то я понимал, что этот герб был создан не из золота, а из ртути, которую превратили в золото. И это мог сделать только поистине великий алхимик!

В бушующем пламени я увидел Нонну и Эла.

Вокруг Нонны кружилась золотая пыль — она отталкивала огонь и даже гасила его. Такую защиту могли создавать все алхимики из касты твёрдых металлов. То есть все, кроме ртутных. Сама кузина отлично владела этой техникой и совершенно забыла о том, что горничная Рагнеда на такое точно не способна.

Но больше удивило то, что она защитила ещё и Лаврентия.

Вокруг него тоже кружилась золотая пыль, и это была сильнейшая защитная техника в исполнении Нонны. Я бы даже восхитился, если б у меня не было сейчас других забот.

Эл и Нонна носились по двору с вёдрами, созданными явно впопыхах, зато необычными. Вода в них не заканчивалась. Видимо, это была совместная работа сразу двух магий: алхимии Нонны и артефакторики Эла.

Увидев, что с ними всё в порядке, я бросился в сторону рысарни.

— Буян! — заорал на бегу.

В ответ мне раздался раскатистый драконий рык, но не со стороны рысарни, а вообще где-то за забором. Не прошло и пары секунд, как тот самый забор затрещал, а ещё через пару секунд его расщепило в пыль от удара Магическим Зноем.

Рысарь ворвался во двор и понёсся ко мне.

Из его огромной пасти торчало крыло… Крыло кочевника!

— Хму-у-р-р-р-р-р-р-р-р-р! — радостно заурчал зверюга и дожевал крыло.

Я остановился.

— Ты что, сожрал кочевника⁈

— Хмур-р-р? — отреагировал рысарь с невинным видом: мол, а что такого?

Наверное, он подумал, что если нельзя есть свиные туши, то летающих кочевников-то есть можно. Вряд ли они отравлены.

— Потом поговорим, ненасытная утроба! — бросил я и быстро оседлал рысаря.

Мы рванули в сторону деревни — именно оттуда доносились людские крики, громыханье гранат и треск огня, а ещё неизменный боевой клич: «Пию-юй-юй-юй-юй-юй!» и «Ки-и-ир-р-ри-ки-ки-ки!».

Я пришпорил рысаря, а сам пригнулся к его шее и крикнул:

— Ударь меня Магическим Зноем! Только аккуратно!

Буян был настолько удивлён, что сбавил скорость, а потом и вовсе встал, как вкопанный, прямо на дороге. Занервничал, захрапел, замотал огромной башкой.

— Да всё будет в порядке! — Я хлопнул его по чешуйчатой шее, после чего ухватился за собственный рукав на левом плече и рванул вниз.

Моя несчастная сорочка уже и без того была порвана и окровавлена на спине, к тому же вымазана в грязи и влажная, так что хлипкий рукав отпоролся быстро.

Я оголил Тагму на плече.

Ладонь легла на ртутный ромб, пальцы коснулись холодной ядовитой жидкости, будто беря из неё силу и умение перевоплощаться. Хотя узнав тайну Михаила, я так и не узнал, как он менял свойство ртути и превращал её в другие металлы.

— Давай, дружище! Только один короткий удар, — опять обратился я к рысарю. — Обещаю на тебя не обижаться.

Зверь поёжился, выпустив пар из ноздрей: ему эта идея не понравилась.

Как минимум, я рисковал сгореть прямо в седле.

Как максимум… э-э… я рисковал сгореть прямо в седле.

— Не бойся, малыш. Просто ударь меня, — прошептал я и протянул руку с ртутью к красной гриве зверя.

Это был чистейший Магический Зной.

Смертоносный алый огонь.

Я и сам понимал, насколько мой поступок отчаянный, а лучше сказать — самоубийственный. Не было никаких гарантий, что рысарь правильно рассчитает дозировку удара и не расщепит меня к чёртовой матери, а я не разлечусь по улице в виде красивого чёрного пепла.

Только самоубиваться не входило в мои планы, а очень даже наоборот.

— Давай! Буяша! Ну! — Я похлопал рысаря по шее. — С меня куча еды!

Чешуя по всему телу зверя задрожала.

Он высоко поднял голову, приготовившись к удару, ну а я напрягся и вплотную приблизил руку к его гриве. На ладони появилась глазировка из ртути — можно сказать, жидкая перчатка. Плотная, толстая, густая, защитившая всю руку до самого локтя.

И теперь я был готов к…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — Крик вырвался у меня из глотки сам по себе.

Удар Буяна был такой силы, что меня вышибло из седла. Вытянутую правую руку с ртутью опалило Зноем до самых костей.

Ну а сам я отлетел спиной назад, будто меня пнули в грудь гигантским сапогом. Пролетев над крупом рысаря и его длинным драконьим хвостом, я рухнул на землю, но не остановился, а пропахал лопатками ещё несколько метров, пока не ударился затылком о забор.

Ах ты, больно-то как… чтоб его…

Руку адски обожгло болью, как и спину, которой опять досталось. Ещё и нехило получил по башке.

Полёт самоубийцы длился несколько секунд, будто затянулся во времени, но его хватило, чтобы снова подключиться к Режиму Абсолюта. Да, в этот раз всё получилось намного болезненнее и с риском для жизни. Да и вообще, нужно было с этой техникой потом серьёзно поработать.

Но ведь получилось! Ха! Получилось!

— Хмур-р?.. — Буян развернулся и уставился на меня.

Наверное, усомнился в моём здравом уме. Правда, когда он увидел, в каком виде я поднимаюсь на ноги, то открыл пасть.

Перед ним стоял тот самый Непобедимый и Кровавый Мастер-Расчленитель.

Да ещё и с мечом в руке.