Государственный Алхимик

Глава 14

Я промчался на рысаре по единственной улице деревни.

Злость забурлила внутри.

Петля вокруг меня затягивалась, да так, что любое сопротивление делало только хуже!

Убийца расхаживает по усадьбе. Вокруг разруха, и никто не хочет ничего менять. Отец что-то замышляет. Летающие кочевники нападают на деревню, а сами деревенские ненавидят меня и даже хуже — презирают за ртутный дар.

Ну а мне пришлось наступить себе на глотку и начать изучение ненавистной алхимии, чтобы моя собственная магия работала лучше.

И самое паршивое — я никому не могу доверять. Ни охране, ни сестре, ни другу, ни помощнику. Даже старенькой няне!

Я пришпорил рысаря.

Весть о появлении опасного магического животного ещё не облетела Усть-Михайлово, поэтому при виде зверя, да ещё такого крупного, люди с ужасом кидались в стороны вместе с перепуганными курами.

Ну а Буян всё же не удержался и прямо на бегу сцапал одну курицу. Несчастная птица сгинула в его пасти, расщеплённая Магическим Зноем за секунду. Это для Буяна были пустяки. Он вообще отлично умел ловить на лету любую еду.

В утробе рысаря сыто булькнуло.

— Ты портишь мне репутацию, паршивец! — рявкнул я на зверя. — А она и так почти уничтожена!

На это рысарь прибавил скорости так резко, что я чуть из седла не вылетел.

Мы помчались дальше. И не куда глядят глаза, а по конкретному маршруту.

В поезде я подробно изучил карту Гнилого Рубежа, а территория была большая, размером с крупную губернию. Только скорость у Буяна была такая, что расстояние не стало большой помехой.

Сначала мы отправились на запад от деревни — в долину с полями, засеянными пшеницей и овсом. Потом промчались у подножия холмов с березовыми рощами и по берегу заболоченного озера, ближе к северу, ну а потом местность резко сменила краски.

Поле с разнотравьем вдруг закончилось, а дальше глазам предстали побелевшие, будто покрытые инеем земли: трава, голые деревья и даже камни — всё было покрыто слоем маслянистой белой слизи или чего-то подобного. И над всем этим клубился белёсый туман.

Я остановился на границе между землями: живой и мёртвой.

Буян мотнул головой и захрапел.

Эта опасная белизна ему тоже не понравилась, хотя зверя с Магическим Зноем сложно было напугать некрасивым пейзажем. Но тут даже рысарь среагировал и с волнением начал перетаптываться на месте.

— Ты тоже чувствуешь это? — Я всмотрелся вдаль и принюхался.

Как однажды сказала Нонна ещё в поезде: «Нос алхимика — один из его инструментов».

Она даже учила меня правильно чувствовать запахи, чтобы улавливать малейшие их оттенки в алхимических составах.

Да, у неё был профессиональный нюх, как у парфюмера.

Только почему он не помог ей распознать запах яда в пирогах, которые она доставала из печи?..

Я втянул носом воздух.

Неторопливо так, немного поведя головой и будто смакуя местный аромат — как настоящий алхимик. Не знаю почему, но ассоциация возникла стойкая: действительно пахнет фруктами, чем-то вроде перезрелых персиков.

Запах был очень приятный — его хотелось вдыхать полной грудью, но вместо этого я задержал дыхание и отъехал назад, подальше от мёртвой зоны.

Опять вспомнились уроки Нонны.

«Запомни, Илья: чем приятнее и заманчивее запах, тем опаснее состав яда, — говорила она. — Проверь, возможно, ты имеешь дело с ядовитым паровым полем. Значит, у него есть источник, в котором и лежит настоящая отрава. Всё остальное — лишь следствие. Нужно найти источник и уничтожить».

Это была полезная информация.

Получалось так, что убийца брал яд именно из такого источника.

А если учитывать, где именно я сейчас находился, то связь с ядами была прямая. Там, дальше, за небольшой рощицей, стояли заброшенные шахты — Хинские Рудники, лет тридцать как заражённые ядом.

Говорили, что это какой-то природный яд, обнаруженный при строительстве шахт и добыче руды.

Экспедиций учёных было много, но после смерти одной из таких групп исследования прекратили, а шахты полностью запечатали. Противоядия так и не нашли. Хотя теперь это был уже спорный вопрос, ведь в моём кармане лежал бутылёк с универсальным противоядием от няни.

Я быстро достал зелье, откупорил пробку и накапал несколько капель себе на ладонь. Затем снова подъехал ближе к белому полю и махнул рукой, чтобы капли упали на белую слизь.

Ну а потом принялся ждать.

Прошла минута, за ней другая…

Так я прождал около двадцати минут, но так ничего и не дождался. То ли противоядие не сработало, то ли оно сработало так, что это было незаметно. Проверять и лезть руками в белую слизь я не стал — у меня ещё сохранился инстинкт самосохранения.

Я убрал бутылёк обратно в карман и наклонился к уху рысаря.

— Ты тоже не понял, работает зелье или нет? Видимо, пока что по этому полю нам не пройти, хотя очень хочется проверить.

Рысарь мотнул головой, будто говоря: «Я-то не боюсь, мне ничего не будет, а ты что, сдохнуть собираешься?».

Тут он, конечно, был прав.

Если пойти просто так — без защиты — то можно легко умереть и без наёмного убийцы. Собственно, на это мой папа, Борис Ломоносов, и рассчитывал. Наверняка, ему уже доложили, что печать на воротах меня не убила. Однако он был человек предусмотрительный, поэтому вариантов моей смерти у него имелось ещё предостаточно.

Взять хотя бы Хинские Рудники.

Такого алхимика, как я — с начинающим рангом Пробуждённого Неофита и кастой «Ртуть и Меркурий» — можно легко уничтожить неизвестным ядом. Я не смогу создать магический щит, а значит, просто умру от отравления.

Надёжнее смерти не придумаешь.

Идеальный несчастный случай.

Вот если бы я был на два ранга повыше, то у меня бы имелась крепкая защита от ядов, даже лучше, чем у любого золотого алхимика (да, у ртути тоже были свои преимущества).

Но ранга мне не хватало.

Зато у меня было кое-что другое — более серьёзное. Правда, ещё ни разу в этом мире мне не удавалось такое задействовать.

В магии Первозванного имелись не только два основных силовых режима: Режим Спокойствия и Режим Войны.

Был ещё один. Третий и самый сложный.

Он назывался — Режим Абсолюта.

Его Формулы могли много чего. Например, призывали доспех и оружие из Абсолюта в любой момент времени. Когда-то в прошлом мире я даже этим забавлялся: призывал меч, потом снова отправлял его в Абсолют, а потом снова призывал, убирал, призывал и убирал. Мне было девять лет, и я развлекался, как умел.

А теперь у меня не получалось призвать ни меч, ни доспех даже один раз.

Хоть из кожи вон вылези!

И именно сейчас мне бы очень пригодился доспех из моей коллекции — он как раз защищал от ядовитых паров. Только что-то мне подсказывало, что призвать из Абсолюта даже кукиш у меня вряд ли получится.

— Ладно, уговорил. Попробуем ещё раз, — пробормотал я, обращаясь то ли к Буяну, то ли к себе. — Какая это будет попытка? Ты считал? Кажется, пятитысячная?

Рысарь оскалил драконью пасть, будто ухмыльнулся.

Я же быстро спешился, окинул взглядом ядовитую округу и только после этого приступил к очередной попытке задействовать Режим Абсолюта.

Сначала вызвал Вертикаль и оставил её перед собой. Затем сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Ну а потом прижал указательный палец правой руки ко лбу — ровно посередине.

Это была точка подключения сознания к параллельному пространству — его мы в школе и называли Абсолютом. При подключении к нему на таблице Вертикали появлялись новые ячейки с предметами — их и можно было достать из Абсолюта.

В основном это было оружие или доспехи.

Хотя мой учитель Наби-Но порой доставал из Абсолюта книги, музыкальные инструменты и даже тыквенные пирожные буримэ (за пирожные буримэ он бы душу продал!).

То есть, чтобы что-то достать из Абсолюта, сначала надо было это самое туда положить.

В прошлом мире я успел отправить в Абсолют пару учебных клинков, один новый меч против гомункулов и два доспеха. На отправку пирожных у меня не хватило… хм… мастерства — слишком мелкий и хрупкий предмет.

Теперь же я начисто потерял связь с Абсолютом.

Все восемь лет я ежедневно пытался подключиться к нему. Пять тысяч попыток! Пять, мать их, тысяч! В разных вариантах, порой очень опасных.

И ничего не выходило.

Мне не хватало какого-то серьёзного толчка, поэтому сегодня я решился подключить алхимию. Может, это и будет тот самый толчок?..

Я закатал рукав сорочки, чтобы оголить Тагму, и положил ладонь правой руки на плечо левой. Прямо на ртутный ромб. Стоило это сделать, как тело отреагировало: папиллярные линии на подушечках пальцев начали выделять микроскопические капли ртути.

Всё больше и больше.

Я ненавидел себя за это, ненавидел в себе алхимика, но всё равно делал то, что делал. Мне нужна была утраченная сила Первозванного любым путём, даже этим.

Через пару минут я убрал ладонь от Тагмы и снова прижал указательный палец ко лбу.

Ядовитый металл моментально впитался в кожу, и это было настолько двоякое ощущение, что меня затошнило. Телу было приятно, а душе — омерзительно!

Ну и чёрт с ними, с ощущениями.

Мне нужна была сила, и плевать, как это будет происходить!

Я сильнее прижал палец ко лбу и настолько сосредоточился, что почудилось, будто я снова оказался на каменной площадке самой высокой башни нашей монашеской школы, снова ощутил жар солнца на макушке, а дуновение ветра опять освежило лицо и колыхнуло мне волосы, когда-то длинные и чёрные…

— Эй! Ти-и-и! Белобрисий! — вдруг услышал я за спиной. — Уходи отсюда, пока з-зивой!

Голос донёсся издалека и, кажется, принадлежал ребёнку.

Какого чёрта дети делают рядом с отравленными землями и заброшенными шахтами?

Я резко распахнул глаза, отдёрнул руку от лица и обернулся.

На краю поля, как раз на границе ядовитых земель, стоял пацан лет десяти или даже младше. Грязный настолько, что я так и не понял, какого цвета его торчащие клочьями волосы. Серые какие-то.

Он будто неделю спал в пыльной яме. Его замызганная рубаха, явно со взрослого плеча, болталась, как на чучеле, а штаны, наоборот, были короткие, до колена.

Но самое главное заключалось не в этом.

Мальчик был не наш — не русский. Судя по миндалевидным глазам и характерным чешуйкам на щеках — шаньлинец. Удивительно, что он знает русский язык, раз так уверенно обзывается.

— Ты кто? — успел спросить я.

На это парнишка качнул головой.

— Неваз-зно, кто я, — ответил он по-взрослому мудро, но с жутким акцентом, после чего поднял руку, показал грязным пальцем на небо и добавил: — Сейц-цяс ваз-зно, кто они.

В ту же секунду я услышал нарастающий и пронзительный боевой свист — будто клёкот, похожий на крик коршуна:

— Пиюй-юй-юй-юй-юй!

А потом резкое и чирикающее:

— Кир-р-р-ри-ки-ки! Кир-р-ри-ки-ки!

И снова:

— Пиюй-юй-юй-юй-юй! — переходящий в: — Ю-ю-юрль! Ю-ю-юрль!

А потом высоко в небе, прямо надо мной, появились две крылатых твари, лишь отдалённо похожие на людей.

Внутри меня похолодело.

Летающие кочевники!..

Я никогда вживую их не видел, только читал про них, но сомнений даже не возникло: это именно они.

Кочевники спикировали с высоты так стремительно, что я успел лишь крикнуть пацану-шаньлинцу:

— Прячься! Живо!

Правда, ребёнка на поле уже не было — он будто испарился.

В пару движений я оседлал рысаря, а тот, предчувствуя схватку, зарычал по-драконьи и выпустил из пасти клубы Магического Зноя. Красный огонь окатил землю и опалил траву вокруг.

Туманная грива рысаря стала ярче — густого алого цвета.

Это значило, что Буян готов вступить в бой вместе со мной, хотя мы никогда не сражались вместе. Я даже не знал, как именно рысари атакуют. Ходили слухи, что когда их вылавливают в Зонах Морока, то часто это заканчивается смертью самих ловцов.

Что же насчёт меня самого, то я мало что сейчас мог противопоставить летающим врагам.

Только лабораторные щипцы на поясе и пробирки в Сокровищнице.

Ни нормального оружия, ни защиты, ни брони. Даже сапоги — и те, не мои, а с чужой ноги.

Ну а кочевники отлично знали, что делают. Это была спланированная атака. Они рассчитывали загнать меня в ловушку: позади ядовитые земли, а вперед не прорваться — мне просто не дадут этого сделать.

Как в воду глядел, чтоб их!

В ту же секунду вниз метнули несколько гранат. Похожие на чугунные яблоки, те просвистели по воздуху.

Послышались глухие удары о землю.

Раз, два, три, четыре.

А следом прогрохотало так, что мой рысарь встал на дыбы и завыл. Жуткий рёв из его утробы оглушил округу и смешался с воем пламени от гранат.

Всё поглотила огненная стена. Она, будто живая, двинулась на меня.

Уверен, такими же гранатами эти уроды сожгли и ворота на усадьбе.

Отрезав мне путь огнём, крылатые твари сразу поднялись выше — испугались рысаря. А тот снова встал на дыбы, выдал раскатистый рык и отпрянул назад, ближе к отравленным землям.

Разбойники не спешили ко мне приближаться, но и не собирались отпускать. Они так быстро маневрировали в небе и меняли направление, что напоминали бешеных стрижей.

Я сощурился.

На этих крылатых ребят у меня появились свои планы. Ведь любую ситуацию, даже самую паршивую, можно повернуть в свою пользу.

Так говорили монахи.

Ну а я бы добавил: «Повернуть ситуацию можно. Главное — правильно выбрать угол поворота, чтобы не разбить себе башку».

Задрав голову, я всмотрелся в небо.

Издалека, да ещё в клубах дыма, кочевники напоминали обычных людей с кожистыми перепончатыми крыльями. Но отличия всё же бросались в глаза: слишком длинные руки, слишком короткие ноги, слишком широкая грудь и слишком большие заостренные уши.

Зато на тварях не было ничего лишнего.

Броня слабая — почти никакая; а ноги — босые. Худое и гибкое тело обеспечивало им лёгкость полёта. Тонкие кожаные жилеты и штаны плотно обтягивали, чтобы не мешать.

Для устрашения они носили на руках перчатки с когтями и шипованные наручи, а на лицах — маски-личины.

Это было что-то типа знаков отличия в их огромных разбойничьих стаях. Никто не смел надевать чужую маску или менять её без разрешения главаря — об этом я читал в книге «Тёмные расы и магия монстров» (да, мне довольно часто нечем было заняться).

И судя по маскам, эти двое принадлежали боевой стае. Личины у них были жуткие! Наверняка, изображали они кровожадных духов гор.

Хотя об этом я подумал лишь вскользь.

Как-то не до размышлений было.

Твари опять спикировали. На дикой скорости они пронеслись у самой земли и метнули ещё по гранате. Но теперь цель была другая — не просто отрезать мне путь. Нет, они хотели, чтобы я сдох в огне.

Вот ублюдки, как говорят в народе!

Гранаты полетели точно в меня, а отбить их было нечем. Дальнобойным оружием я не обладал. Ни щитами, ни отталкивающей бронёй!

Магия мирного алхимика вообще не давала мне боевых навыков, а магия Первозванного едва позволяла использовать хоть что-то и то не самое эффективное. Да и на ртуть, похоже, можно было не надеяться. Она так и не дала мне возможности подключиться к Абсолюту, чтобы призвать оружие и защиту.

Времени на раздумья не имелось.

Пришлось импровизировать.

— Буяша! — крикнул я рысарю. — Куша-а-ать!

Зверь сразу понял, что я имею в виду.

Он бросился вперёд, наперерез летящим гранатам, оттолкнулся задними ногами и в прыжке раскрыл огромную драконью пасть.

Ну а потом обе гранаты постигла участь деревенской курицы: они сгинули в жадной утробе моего рысаря. Магический Зной расщепил гранаты, будто это, и правда, были яблоки. Обычные садовые яблоки.

Послышался хруст металла на драконьих зубах. Челюсти Буяна, как жернова, пару раз двинулись, после чего зверь причмокнул языком, а потом сыто проурчал:

— Хмур-р-ру-му-у-р-ум-м-м.

Не знаю, как сильно вытянулись морды у кочевников, я не видел — на них были маски — но зрелище их точно поразило. Ха-ха, да они были в шоке!

— Кир-р-р-ри-ки-ки! Кир-р-ри-ки-ки! — в панике закричал один из них и рванул в небо.

— Ю-ю-юрль! Ю-ю-юрль! — отозвался второй и присоединился к полёту.

Они оба рванули вверх, в самую высь.

Это не было похоже на бегство. Скорее, на перегруппировку сил. Не знаю, что именно они задумали, но точно ничего хорошего.

— Вот теперь одним обжорством не отделаемся, — прошептал я Буяну. — Но сначала выберемся из ловушки.

Он понял меня без лишних слов.

В один прыжок рысарь перемахнул огненную стену, что вовсю полыхала вокруг нас, и помчался по полю, будто убегал от врагов.

Кочевники моментально среагировали, и по небу опять пронёсся нарастающий боевой свист:

— Пиюй-юй-юй-юй-юй-ю-ю-юй!

Разбойники решили атаковать. Правда, уже не гранатами, а кое-чем пострашнее. Они опять спикировали к земле, а потом на лету выпустили из наручей тонкие и длинные цепи с крючьями-гарпунами на концах.

Ого!

Это ж насколько сильно я их разозлил!

В той же самой книге я читал, что такими крючьями летающие кочевники цепляют жертву, поднимают в небо и разрывают на куски. Так они убивают самых лютых своих врагов.

Страшнейшая казнь.

Не дожидаясь нападения, я развернул рысаря и помчался кочевникам навстречу.