Государственный Алхимик

Глава 6

— Илья! — махнула рукой Нонна.

Она почти улыбнулась.

Почти.

Потому что если бы действительно улыбнулась, то я бы подумал, что всё пропало и нас уже ничто не спасёт.

— Как мне повезло, что я успела тебя перехватить! — воскликнула кузина, стремительно приближаясь. — У меня срочные новости!

От быстрого шага Нонна раскраснелась. Её бы воля, то она бы побежала до меня бегом, но статус княжны не позволял ей настолько торопиться, особенно на людях.

Она остановилась и медленно перевела дыхание, приложив к груди ладонь в зелёной тканевой перчатке — точь-в-точь в тон дорожного платья, довольно теплого на вид.

Эту деталь я отметил сразу.

Охрана из магов-светочей ни на шаг не отставала от девушки, как и две её помощницы — степенные пожилые барышни-травницы запыхались намного сильнее своей молодой хозяйки.

Одна из них катила маленький дорожный чемодан на колёсиках, тоже зелёный, а вторая несла женскую накидку, расшитую золотыми нитями.

— Здравствуй, Нонни, — улыбнулся я.

Мне всегда было приятно её видеть, даже если она явилась с недобрыми вестями и в мрачном настроении. Наверное, за всю мою жизнь это был единственный алхимик, которого я не воспринимал как врага.

— Когда нам телеграфировали, что на твой вагон напали колдуны, то я решила навестить тебя безотлагательно! — сказала Нонна. — И как я рада, что ты не пострадал. Наша семья благодарна всем, кто оказал тебе помощь!

— А как ты успела до меня добраться? — нахмурился я.

Нонна многозначительно на меня посмотрела.

— Помнишь мою лучшую подругу Марьяну Дюжевскую? Ну ту, которую ты мило называешь «техноведьмой». Так вот. Пришлось воспользоваться её экспериментальным летательным аппаратом. — Она хмыкнула и добавила: — И это не метла, если ты так подумал.

Нонна вполне сносно изображала человека без депрессии, даже пыталась шутить.

И, будь мы одни, то она уже бы рассказала, зачем на самом деле явилась на станцию, но этикет обязывал её соблюдать правила.

Сначала я представил девушку своему новому знакомому. Если честно, мне захотелось прикрыть её ширмой, чтобы паршивец Сердцеед не повлиял на Нонну своей неукротимой харизмой.

Ну а тот уже включил свой дар на полную мощность.

Даже с перебором.

— Нонна Евграфовна, — начал он мягко и любезно, — ваше присутствие превращает этот невзрачный перрон в произведение искусства. Я создал сотни артефактов, но ни один из них не сравнится с вами по силе красоты. Похоже, мне придется создать ещё один артефакт, и знаете какой?

Нонна опешила от такого напора.

Настолько опешила, что позволила себе поддаться на провокацию этого засранца.

— И какой же, позвольте узнать?

Эл смущённо улыбнулся.

— Артефакт, чтобы немедленно забыть вас, если вы не согласитесь поужинать со мной сегодня же.

Я покосился на Эла.

Вот это заход. Неплохо.

Можно было бы даже похвалить, если бы объектом соблазнения не была моя двоюродная сестра.

Взглядом я дал Элу понять, что никакого «поужинать» ему сегодня не светит, и если Нонна всё же клюнет на его дар Сердцееда, то мне придётся вмешаться.

Но тут Нонна ответила ему сама, вполне чётко и ясно:

— Прошу простить, Лаврентий Дмитриевич, но я сегодня занята. И завтра. Думаю, я буду занята всё время, пока вы живы.

Тот опешил.

Настолько опешил, что приоткрыл рот и качнулся в сторону. Опьянение к нему внезапно вернулось.

— А… э-э… а послезавтра?.. — начал он.

— Ну если вы собираетесь дожить до послезавтра, Лаврентий Дмитриевич, то я тоже буду занята, — мрачно обозначила Нонна: депрессия снова взяла над ней верх. — Искренне прошу меня извинить. Однако я распоряжусь прислать вам подарок в честь нашего знакомства.

Наверняка, так сурово и по этикету Бога Женщин ещё ни одна женщина не отвергала.

А ведь я уже приготовился наблюдать, как Нонна мгновенно влюбляется в Сердцееда и собирается упасть в его объятья, но что-то пошло не так.

Лавров даже не сразу пришёл в себя.

Ещё пару минут он стоял столбом, побледневший и растерянный, пока кузина спрашивала у меня, как проходит моя поездка, не ранен ли я, всё ли хорошо и насколько комфортно мне в поезде.

Не знаю, почему на неё не повлиял дар Сердцееда, но Нонна почти не смотрела на Эла, а если и кидала взгляды, то совершенно без интереса. Невзрачный княжич-артефактор Лаврентий Лавров её никак не впечатлил.

— Илья, ты забыл дома документы, — Нонна наконец перешла к делу.

Она передала мне кожаный портфель со спецзамком и печатью против взлома.

Я сделал вид, что действительно забыл документы, хотя ничего, конечно, не забывал.

Что это за портфель, зачем Нонна его сюда принесла, для чего передала прямо в руки и почему так тревожилась — оставалось только догадываться.

— Ох, спасибо, Нонни. А я всё купе перерыл в поисках, — поблагодарил я, забирая портфель.

В этот момент кузина незаметно вложила в мою ладонь ещё одну вещь, совсем маленькую, но мне уже известную — я отлично знал, что это такое, потому что частенько видел её на руке Нонны.

Золотое кольцо.

Совершенно простое, без камней и гравировок, зато тёплое на ощупь, будто его согревал внутренний огонь.

Казалось бы, это было не самое красивое изделие золотого алхимика, но так лишь казалось. Во-первых, оно было тёплым не всегда, а только в определённые моменты. Во-вторых, кольцо имело секрет, о котором знали немногие даже в роду Ломоносовых.

— Ну что ж, дорогой брат, а теперь мне пора, — заторопилась Нонна. — Нужно ещё успеть на встречу с Софьей Солонец. Ты ведь с ней знаком? Она попросила меня помочь с подготовкой к свадьбе.

Я вскинул брови.

— К свадьбе? Неужели она стала невестой Оскара? Он же вдвое младше неё.

— Вряд ли для Софьи имеет значение, какой именно мужчина будет вгонять её в депрессию.

Кузина изобразила загадочную мину, значения которой я не понял.

Что же насчет Софьи Солонец, то она была старшей дочерью семейства архангельских травников и давно вышла из возраста девушки на выданье, хотя выглядела прекрасно, вела бизнес и всегда утверждала, что замуж не собирается.

А тут вдруг собралась.

Да ещё за парня вдвое младше себя и с не самым высоким интеллектом.

— И кстати… насчёт твоего рысаря, — добавила Нонна. — Он слишком буйствовал в рысарне, поэтому мне пришлось распорядиться, чтобы его отослали следом за тобой следующим поездом. Я боялась, что он поранится, пытаясь выбить двери рысарни. Никто бы не смог его успокоить.

Вот тут она слишком много на себя взяла.

Рысарь принадлежал именно мне, и она не имела права распоряжаться его судьбой. Значит, была серьёзная причина, чтобы Нонна отправила животное следом за мной.

— Твой отец распорядился его усыпить, — нехотя и почти неслышно призналась она. — А когда Чёрного Буяна увели из рысарни, то я его оседлала и просто уехала в поле. Сказала, что прокачусь на нём последний раз, но так и не вернулась обратно. Прости, что украла его без твоего разрешения. Не хочу мучиться ещё и виной за невинно убиенных. Мне хватает стандартной меланхолии.

Я взял её за руку обеими ладонями и сжал с благодарностью.

— Спасибо, Нонни…

И тут внезапно в себя пришёл Лаврентий.

— Вы умеете ездить верхом на рысарях, Нонна Евграфовна?

Та нахмурилась и посмотрела на Эла так удивлённо, будто забыла, что он вообще существует и стоит рядом.

— Да, конечно, умею. А вы?

Эл опять приосанился.

— Не представляю жизни без езды на рысарях. Я даже участвую в Императорских Скачках.

Нонна снова опешила.

Эл наконец добился того, чтобы девушка взглянула на него с интересом. Для неё участие в Императорских Скачках было заветной мечтой, но туда не допускали женщин, даже из княжеских семей.

— Неужели? — Она сощурилась.

Почуяв интерес Нонны, Эл пустился во все тяжкие:

— Смею признаться, я участвую в ближайшем сезоне. Буду одним из новых фаворитов.

Он явно сказал это для красного словца, но кузина неожиданно предложила:

— Тогда встретимся на скачках в октябре. Вы не против? И как зовут вашего рысаря?

В глазах Лаврентия отразилась паника.

Судя по всему, никакого рысаря у него и в помине не было, а ездить верхом на таких опасных животных он вообще не умеет, но Бог Женщин сдаваться не собирался, поэтому выдумал на ходу:

— Белая… Белая Стрела.

Нонна опять сощурилась, но взглянула уже на меня.

— Ты слышал, братец? Совпадение знаменательное. Я бы назвала это зловещими происками судьбы, если бы в ней был хоть какой-то смысл. Но ты только послушай: у тебя — Чёрный Буян; у Лаврентия — Белая Стрела; у меня — Красная Фурия. Мы обязательно должны прокатиться вместе. Не исключено, что из этого выйдет что-то катастрофическое, но занятное.

Её голос утонул в шуме гудка — поезд просигналил о скором отправлении.

Нам пришлось поторопиться.

Нонна не стала больше задерживаться и попрощалась с нами, а потом поспешила в сторону вокзала, пообещав обязательно быть на скачках этой осенью.

— И что теперь делать, друг? — уныло прошептал Эл, глядя, как Нонна уходит в сопровождении охраны и помощниц. — Я же рысаря ближе, чем на пушечный выстрел, к себе никогда не подпускал. У меня с этими магическими тварями с детства не сложилось.

— Скажи ей правду, — посоветовал я. — Тогда мне не придётся бить тебя по физиономии за твои попытки соблазнить мою двоюродную сестру.

— Что-то не везёт мне в последнее время, — ещё мрачнее отреагировал тот. — Из дома пришлось бежать, на вагон колдуны напали, дар Сердцееда не сработал, ты мне по физиономии бить собираешься, да ещё и на станции никто не встретил. Что со мной не так?

Он опять внимательно оглядел перрон и принялся писать сестре в Скриптории.

Та ответила ему через минуту ожидания. Причем ответила на иностранном языке — я успел заметить появившиеся иероглифы на листке блокнота, написанные уверенно и размашисто. Да ещё и с восклицательным знаком.

Кажется, это был язык народа Шаньлин.

Изучить его мне так и не довелось, о чем я уже успел пожалеть, потому что ехал как раз в сторону границы с их землями.

— Вот достала, опять на мне практикуется, — пробурчал Эл. — Я же не понимаю её по-шаньлински. Хотя я её и по-русски порой не понимаю.

Сестра будто услышала его, и на зелёном листке Скриптории появились строчки уже на русском.

Прочитав ответ, Эл просиял.

— Благодарствую, прекрасная сестрица! — В его голосе послышалось облегчение. — Я твой должник!

Он заулыбался и черканул слова благодарности своей сестре.

Потом закрыл Скрипторию, сунул её в карман пиджака и зачем-то надел на нос свои треснутые очки, после чего изобразил короткий победный танец: шагнул назад, скользнув подошвами туфель по асфальту, сделал оборот, коснулся лба и щёлкнул пальцами.

— Свобода, друг!

Княжичи так себя, конечно, на людях не ведут. Особенно из такого известного и уважаемого рода.

Однако Элу на это было наплевать.

— Ольга уговорила матушку перенести ритуал, — сообщил он уже по дороге к вагону. — Сказала ей, что лучше такие ритуалы проводить в день зимнего солнцестояния. Мол, так лучше проверяется Чистая Любовь к Предметам. Это, конечно, выдумки. Сестра сочинила. Зато теперь у меня есть больше полугода, чтобы достать нужное зелье. Матушка даже согласилась дать мне свободу, до самого ритуала. Видимо, испугалась, что я её возненавижу. Сказала, что не перекроет денежное содержание. А еще позволит мне испытать судьбу. Представляешь? Испытать судьбу! Так моя матушка никогда бы не сказала, но, похоже, она начала понимать меня!

Эл взялся за поручень и легко запрыгнул на ступеньку вагона, затем ещё раз щёлкнул пальцами, повернулся ко мне и объявил:

— Так что я еду дальше! Испытывать судьбу!

— Свою или мою? — усмехнулся я.

— Твою, конечно! — засмеялся Эл. — Моя уже испытана!

— Ну-ну. — Я бы с ним, конечно, поспорил, но у меня имелось более важное дело.

Я спрятал золотое кольцо Нонны в кармане, быстро достал оттуда часы и отщёлкнул на них крышку.

Времени оставалось мало — всего около пяти минут.

И на этот раз решалась не моя судьба, и даже не судьба Эла, а кое-кого другого.