Государственный Алхимик

Глава 15

На миг почудилось, что я вернулся в свой прошлый мир.

Что прямо сейчас я мчусь в бой не с летающими кочевниками, а с летающими гомункулами — главной ударной силой алхимиков из моего мира. Те твари не носили масок и не отличались большим умом, зато умели убивать быстро и безжалостно.

С восьми лет я уже участвовал в вылазках и сражениях с гомункулами, причём любых видов.

Да и самих алхимиков мне случалось убивать. Тоже быстро и безжалостно, потому что Первозванный, даже ребенок, не имел права быть медлительным и добрым.

Но мы всё равно проиграли.

В этой войне нам не хватило чего-то ещё.

И вот теперь я мчался в похожий бой, только с летающими кочевниками. Они не были моими лютыми врагами, как алхимики, но я мог гарантировать им жестокую схватку — просто они об этом ещё не догадывались.

Ну кто подумает, что слабый мирный маг способен дать бой?

Без оружия.

В одиночку.

Оставалось сделать так, чтобы летающие твари приблизились ко мне настолько, чтобы я мог их достать, ведь крыльев у меня не имелось.

Риск был огромный, и скорее всего, боли и ранения мне не избежать, но чего не сделаешь ради первой победы! Именно она должна была положить начало другим моим победам в этом паршивом мире.

Я пригнулся к шее рысаря.

Рядом с моим лицом ярче вспыхнула грива с Магическим Зноем. Она не касалась моей кожи, но я отлично ощущал её смертельный жар.

Точно такой же жар сейчас хранился и в моей Сокровищнице, ведь именно туда я спрятал порцию Магического Зноя от убитого колдуна в поезде.

И похоже, она дождалась своего часа.

У меня возникла одна идея, не самая хорошая и безопасная, но другой всё равно не было.

Мчась на бешеной скорости, я опустил руку к Сокровищнице на ремне, отстегнул замок и без раздумий отщёлкнул крышку на нужной пробирке.

Магический Зной был смертельным оружием, но только в руках носителей — то есть колдунов и монстров Зоны Морока, вроде моего рысаря. А вот когда природный носитель Зноя умирал, то его сила становилась лишь временной, и её можно было использовать только один раз. И то не в полной мере — всё зависело от касты, ранга и умений.

В моём случае он бы почти не сработал.

Но это если бы я был просто ртутным алхимиком, без магии Первозванного.

А так — можно и рискнуть!

Ладонь согрело облако Магического Зноя, и как только сила колдуна сосредоточилась на кончиках моих пальцев, я поднял руку ко лбу.

Правда, это всё, что я успел сделать.

В ту же секунду мою спину пронзила боль, резкая и слепящая. Тело сковало шоковым параличом, а потом — рвануло ввёрх.

— Аа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-с-с-су-у-у-у-к-а-а-а-а-а!.. — заорал я от боли и выгнулся прямо в полёте.

Да, так дворяне не выражаются…

А я выражался! Ведь по-настоящему дворянином и не был. Я был монахом. А они выражаются ещё похлеще!

Рысарь продолжал мчаться по полю разнотравья, а моё парализованное и матерящееся тело неслось в небо, как чёртово ядро, выпущенное из катапульты.

Летучие твари сделали своё дело!

Они зацепили меня гарпунами, сразу с двух сторон, сдёрнули с рысаря цепями и подняли в воздух. Один крюк вонзился мне в плечо; второй — ниже лопатки. Хотя сейчас сложно было сказать наверняка куда именно — боль жгла не только всю спину, но ещё и затылок, ноги, руки… Мать его, да я весь превратился в бо-о-оль!

Два летающих урода заверещали в полёте, довольные собой:

— Пиюй-юй-юй-юй-юй! Ю-ю-юрль! Ю-ю-юрль!

— Кир-р-р-ри-ки-ки! Кир-р-ри-ки-ки!

Вот ублюдки.

Ну ничего, у меня для вас имеется сюрприз.

Подвешенный на крюках, я всё-таки поднял правую руку, едва побеждая болевой паралич. Мои пальцы всё ещё мерцали густым Магическим Зноем, а это был хороший признак.

Не знаю, показалось ли мне, но кроме силы колдуна из Зоны Морока на моей руке были видны ещё и капли ртути. Их я сам выпустил минут десять назад во время попытки подключиться к Абсолюту.

Без раздумий я вызвал Вертикаль и сразу же поднёс указательный палец ко лбу.

И снова заорал от боли!

Господи, Матерь Божья и все великие святые!..

Меня ослепило такой зубодробительной болью, какой я никогда не испытывал. В глазах потемнело, я дёрнулся на гарпунах разбойников и… отключился.

Потеря сознания длилась буквально пару секунд.

Если б дольше, то шансов бы у меня не было никаких. Я бы уже летел вниз в виде кусков рваной плоти, прямо на цветущее поле с разнотравьем.

Но нет. Хрен им, уродам!

Я распахнул глаза.

Да, всего на пару секунд мне удалось войти в Режим Абсолюта, но и этого хватило, чтобы забрать из ячейки доспех — первый, какой был ближе и тяжелее всего.

Когда я только создавал его для себя, ещё в прошлом мире, то назвал его «Доспех Непобедимого и Кровавого Мастера-Расчленителя» (мне было девять, чего удивительного?).

Но это название, конечно, появилось не просто так.

Доспех Расчленителя стоил своего имени.

Он начал появляться на мне за секунды и сразу же подавил боль в спине. Временно, но всё же. Чёрная тяжёлая защита возникла одновременно на ногах и руках, затем панцирь покрыл спину, обогнув при этом гарпуны, торчащие из моего тела. После этого бронёй обросли грудь, шея, всё туловище, ну а потом — и голова.

Открытыми остались только обзор для глаз и шипастые отверстия у рта для доступа воздуха.

Не хотелось даже вспоминать, как в детстве я испугался, увидев себя в зеркало в этом доспехе. Да я чуть штаны не обмочил! Ещё бы. Доспех Расчленителя наводил ужас даже на моего учителя, а того вообще было сложно испугать.

Что уж говорить про летающих кочевников.

Они не сразу поняли, почему их жертва вдруг стала такой тяжёлой, а когда оба обернулись, чтобы посмотреть, то их полёт оборвался. Ублюдки так ошалели от ужаса, что перестали махать крыльями!

Ха-ха!

Увидеть бы сейчас их морды под масками!

Через пару секунд оба кочевника рванули в разные стороны. То ли чтобы унести ноги, то ли чтобы закончить дело и казнить меня к чёртовой матери.

Я бы на их месте поступил проще: отстегнул бы гарпуны с цепями на наручах. Но они сделали, что сделали. Этим и решили свою судьбу.

Получив силу Доспеха Расчленителя, я ухватился за цепи, на которых меня и подвесили, а потом резко дёрнул их на себя.

Тягаться со мной даже вдвоём у кочевников не вышло — слишком худые и гибкие у них были тела.

Два крылатых гада буквально впечатались в меня по инерции. Одного я ухватил за крыло, тут же его переломив (услышал неприятный хруст перепонок), а второму вывернул руку.

Ну а после случилось очевидное.

Втроём мы начали падать.

Не знаю, как насчет них, но удара о землю я не боялся. Да, будет больно, но не настолько, чтобы умереть. К тому же, падать в Доспехе меня учили. Тут главное, выбрать момент.

Снизу я услышал паническое рычание моего рысаря.

Буян носился по полю и топотал, как бешеный. Если бы он имел крылья, то уже бы взлетел, чтобы подставить мне спину с седлом. Но пришлось надеяться только на себя.

Намертво вцепившись в кочевников, я извернулся прямо в падении и сделал так, чтобы рухнуть сверху на своих врагов, а не наоборот. Тело приготовилось к удару через три секунды… две… одну…

Жуткий рёв моего рысаря заглушил звук падения.

Удар был чудовищный.

Как и планировал, я рухнул сверху на кочевников, а веса во мне было прилично — Доспех-то не совсем обычный. Вес там играл большую ударную роль.

Я сделал кувырок вместе с гарпунами в спине и встал на ноги. Кочевников потащило за мной по земле. Опять раздался хруст дробящихся перепонок и хрупких костей. Тонкая кожаная одежда нисколько не защитила летающих разбойников.

Один точно был уже не жилец, но второй ещё подавал признаки жизни: хрипло дышал и постанывал, пытаясь повернуться набок. Его маска чуть сдвинулась, оголяя острый сероватый подбородок, но лица всё равно не было видно.

Я взялся за цепи, сдавил их ладонями в перчатках Расчленителя и легко разорвал звенья. Ну а потом дёрнул за одну из цепей и подтянул к себе ещё живого кочевника.

— Кир-р-и… ки… ки… — выдавил он еле-еле, уже у моих ног.

— По-русски умеешь? — спросил я.

— Совсэм мало… — послышалось из-под маски.

— Надо было сразу со мной по-русски разговаривать. Может, я бы стал подобрее.

На это кочевник не ответил и покосился на моего рысаря. Тот топтался чуть дальше и порыкивал от радости, что его хозяин жив.

Тем временем рука разбойника медленно потянулась к груди — падлюга надеялся, что я этого не замечу. В петлях на его кожаном жилете крепился кинжал странной формы, чем-то напоминающий стальной бумеранг с отверстиями, как на флейте.

— Ну и чего ты? Драться со мной собрался? — Я наклонился к кочевнику, ухватил его за руку и дёрнул на себя, поставив его на колени.

— Аа-а-ай-й! Юрли-и-и-и! — вскрикнул тот от боли.

Больше попыток достать оружие он не предпринимал. Зато стал поразговорчивей.

Я же ощутил, как в спине снова начинает разрастаться боль. Из меня сейчас торчали два гарпуна, и если б не защита из Абсолюта, то я бы уже потерял сознание от боли. И кстати, сам Доспех постепенно начал истончаться — силы Первозванного во мне было не так уж много, чтобы долго удерживать призванную броню.

Всё это было паршиво, так что я решил поторопиться.

— Тебя как зовут? — спросил у кочевника.

— Чэйко, младший сын Аравика-Орла, — хрипло ответил тот. — А твой?.. Твой имя какой?

Я наклонился к нему, обмотал цепь вокруг его шеи и дёрнул за неё так, чтобы приблизить морду раненого к своему лицу.

Его зловещая красная маска, украшенная чёрными орлиными когтями, замерла в сантиметре от моего носа.

— А меня зовут Илья Ломоносов, — сказал я отчётливо и веско, — и я живу в усадьбе, которую вы пытались сжечь. И знаешь, мне это очень не понравилось.

Кочевник отшатнулся, снова рухнул на колени и заелозил переломанным крылом по земле, но петля из цепи лишь сильнее сжала его шею.

— Госудэ-эрцвенный алхим, — коверкая слова, выдавил он. — Сила… большой сила…

Видимо, этот уродец решил, что раз я живу в усадьбе бывшего Государственного Алхимика, то и сам им являюсь или претендую на это звание. Впридачу обладаю большой магической силой. Одного вида моего Доспеха было для этого достаточно.

Я не стал его переубеждать.

Вместо этого сорвал маску с кочевника.

Не знаю, что именно я ожидал увидеть. Наверное, более взрослую особь, а тут…

Даже покоробило.

На меня смотрел совсем юный кочевник, не старше меня самого. Его широкий нос был так приплюснут, будто его специально сломали.

Непривычно большие жёлтые глаза с вертикальными зрачками уставились на меня, следя за каждым моим движением, а заострённые уши плотнее прижались к голове, будто летучий поганец вот-вот на меня набросится.

На его лысой голове имелась одна прядь волос, чёрных и заплетённых в тонкую косичку на затылке. Серая кожа не имела складок и морщин, зато на высоком лбу была татуировка с изображением когтистой орлиной лапы, указывающая на принадлежность к стае. Видимо, к стае того самого Аравика-Орла.

Да, без своей устрашающей маски он выглядел не таким грозным. И насколько я помнил из книги «Тёмные расы и магия монстров», если по итогу поединка один кочевник срывал маску с другого, то тот окончательно считался побеждённым.

Правда, в книге добавлялась одна деталь.

Вот её я и решил использовать.

— Я сохраню тебе жизнь, Чэйко, младший сын Аравика-Орла. И ты останешься у меня в долгу. Долг отплатишь тем, что при первой возможности тоже сохранишь мне жизнь. И ещё — ты доберёшься до своей стаи и передашь им моё послание. А оно такое: если вы ещё раз сунетесь в Усть-Михайлово или к моей усадьбе, сожжёте посевы или украдёте хоть одного телёнка, то я очень разозлюсь и приду уже к вам. Причем, не один. А ты видел, как я умею злиться. Мне плевать даже на твои гарпуны в спине. Представь, что я могу натворить со всеми твоими сородичами?

Сказав это, я внимательно оглядел его морду и после веской паузы добавил:

— Маску твою я заберу. И отдам только тогда, когда ты выполнишь всё, чтобы вернуть мне свой долг. Поживёшь пока без маски, с позором побеждённого. Так у тебя будет больше желания всё сделать быстро.

Парень тяжело задышал.

А потом вдруг оскалился, показывая акульи зубы и два длинных клыка.

— Лучша-а уми-иреть, чем жить в долгах, — сказал он, почти не коверкая слова.

Я хмыкнул.

— А ты случайно не знаком с моей няней? Она частенько так говорит. Мудрая женщина.

Он издал странный горловой звук, будто крякнул от неожиданности. Наверное, в его продолговатой голове не укладывалось, что у такого, как я, вообще может быть няня.

Ну или он просто меня не понял.

Приняв окончательное решение умереть, кочевник перестал дёргаться, крепче встал передо мной на коленях и склонил голову. Видимо, ждал казни. И если честно, то я имел право ему такое устроить. Минут пятнадцать назад эти стервятники собирались казнить меня самого, причем куда более жестоким способом.

Но я опять к нему обратился:

— Тогда перед смертью расскажи мне, на кой-чёрт вы ворота на усадьбе сожгли? А ещё подпалили фабрику, лавку, мельницу. Скот воруете, народ пугаете. Зачем? Просто мародёрничаете? Глупо. Есть места и побогаче. Тогда что вам на самом деле надо? Просто так нападаете, что ли? А может, мне тогда тоже к вам наведаться? Просто так разгромить ваши поселения и грохнуть твоего… как его… Аравика-Орла и всю его стаю?

Парень поднял голову.

Вертикальные зрачки в его глазах моментально расширились от ужаса. Наверняка, он подумал, что в таком Доспехе и с такой силой я легко устрою показательную месть его стае.

— Юр-рль… нет… я плохо… плохо…

Кочевник дёрнул переломанным крылом, зажмурился от отчаяния и… неожиданно вскочил с колен.

— ОТПУСТИТЬ МЕНЯ, ЮР-РЛИ!.. Я У ТЕБЯ В ДОЛГУ-У! — выкрикнул он во всю глотку, да так громко, что эхо пронеслось по полям, а мой рысарь замер от удивления. — Я ПЕРЕДАТЬ ТВОЙ ПОСЛА-АНИЕ! МОЯ СТАЯ ПОСЛУШАТЬ!

Он крикнул это так пронзительно, будто клялся всем миром.

Вот только его крики для меня ничего не значили. Орать он мог сколько угодно. Всё равно было рискованно его отпускать, хоть свой «обязательный долг» он, конечно, исполнит — такое правило вдалбливалось кочевникам с рождения.

Это дело чести, а она у них имелась. На это я и давил.

Однако не было никакой гарантии, что потом его папаша или ещё кто-то не соберёт стаю и не отправится меня убивать.

Я посмотрел на жуткую маску в своих руках, потом перевёл взгляд на кочевника.

Ах ты, чёрт.

Выбор сложный, но надо решать быстрее.

Доспех держался на мне последние минуты, боль в спине нарастала, уже еле терпимая и дробящая до самого затылка. А делать вид, что я реально Непобедимый и Кровавый Мастер-Расчленитель, становилось всё сложнее.