Государственный Алхимик

Глава 32

Риск был чудовищный, но и ставки взлетели до предела.

Весы опять качнулись в сторону смерти.

На одной чаше весов теперь был не только я один, но и дорогие мне люди. А на второй чаше — весь остальной мир, который будто ополчился против меня. Посередине же — треклятая Кладезь, которую все ищут и никто не может найти.

Усадьбу охватил хаос.

Колдуны явились так неожиданно, что никто не был к этому готов. Никто, кроме меня.

На это я и рассчитывал.

Хрен с ней, с усадьбой, вместе с Кладезью. В первую очередь мне надо было обезопасить своих людей, а за своих я считал всех, кто мне помогал — не только друзей и родных, но и деревенских.

За окном загрохотали первые выстрелы, полетели снаряды, земля вздрогнула вместе с домом, прожектора метнулись в сторону от окон, ночь озарилась вспышками, воздух заискрился, наполнился дымом и вонью. Послышались крики, хрипы и стоны раненых.

Я подбежал к окну.

Мои глаза моментально отыскали Стрекозу и всех арестованных магов, что стояли рядом с ней. Если они не идиоты, то всё поймут правильно.

А они не идиоты.

В этом я убедился сразу.

Первым исчез Эл. Он просто растворился в воздухе, как будто надел шапку-невидимку. Правда, в его случае это была брошь-невидимка, подаренная ему заботливой матушкой. Эту вещицу он применял ещё в поезде, чтобы сбежать от колдунов.

Второй исчезла Нонна.

Она воспользовалась своим кольцом, которое ей отдал Эл перед тем, как скрыться, и которое Нонна сразу же вернула ему обратно, быстро зарядив вещь на Транспозицию.

Третьей исчезла Марьяна Дюжевская.

Она применила лихо-магию. Точно так же, как до этого Полька, техноведьма воспользовалась элементарным навыком — Мглистой Ловушкой. На пару секунд пространство вокруг Стрекозы погрузилось в беспроглядную темень.

Когда же снова посветлело, то ни Марьяны, ни моей няни рядом с машиной уже не было. Они успели скрыться в салоне.

На Стрекозе бесшумно заработали винты.

В то же время связанный цепями кузнец Микула попытался освободиться, чтобы вступить в бой с колдунами, но тут же получил прикладом по затылку от конвоира и повалился на колени. Сознание он не потерял, но подняться не смог. Его клюки при нём не было, да и цепи мешали.

Конвоир не успел даже опустить ружьё, как позади него возник колдун. Один удар железного трезубца в шею — и боец рухнул замертво рядом с Микулой. А вот самого кузнеца колдун не тронул. Он исчез так же быстро, как появился.

Из клетки зарычала Полька.

Увидев, что отец в опасности, девчонка кинулась к прутьям клетки и разогнула их. С воплем напряжения и гнева, но разогнула!

Никогда не видел, как преображается лихо-маг, да ещё ребёнок.

Это было жуткое зрелище.

Природа тёмного монстра вырвалась наружу за секунды. Только что в клетке была миловидная девочка с двумя косичками, а теперь — тёмный монструозный маг. Будто древняя языческая богиня, объединённая со зверем и разгневанная до исступления.

На руках Польки появились когти. Косы расплелись, а на лбу выросли два ветвистых рога, лицо приобрело землистый оттенок, кожа стала полупрозрачной и оголила тёмные вены, глаза наполнились кровью, густой и чёрной, как смола.

Девчонка выскочила из клетки и метнулась к отцу.

— Па-а-а-па! — жуткий рык монстра вырвался из её утробы. — Папочка!

Полька легко разорвала цепи на руках и ногах Микулы, а тот в ужасе отпрянул от дочери.

Наверняка, такой он её ещё не видел.

Она задрала голову и посмотрела в ночное небо, будто беря у него силу, а потом рванула на оставшихся конвоиров. Однако тем уже было не до арестованных деревенских магов. Конвой был занят тем, что пытался выжить в этой заварухе, бросив своих пленников как есть.

Только не ушёл никто.

Полька прыгнула на спину одного из них и вцепилась зубами ему в шею. Жуткое рычание маленького лихо-мага заглушило крики её жертвы.

Девчонка повалила мужчину на землю, и тот почти сразу затих, захлебнувшись в собственной крови. Полька тут же бросилась убивать других. Второго она швырнула в забор, третьему проломила рёбра, достав до сердца, четвёртого вырубила ударом когтистой лапы в затылок, а потом добила уколом когтей в шею.

Убивала она яростно и жестоко, не щадя никого.

Свой главный выбор Полька сделала — она выбрала отца, и ей было плевать, каким образом его спасать.

Всё это я увидел за секунды, но этот жуткий бой будто растянулся во времени.

— Илья, что происходит⁈ — запаниковала Дарья из своего угла. — Откуда тут колдуны⁈

Она в ужасе уставилась на меня, но встать не решилась, а лишь плотнее прижалась к стене.

Я обернулся и посмотрел на Дарью. В прошлом мире я бы её уже убил, как убил бы любого другого алхимика на своём пути.

Ради справедливости я бы даже воспользовался тем же кинжалом-бумерангом, который она вонзила в Ван Бо. Рука бы у меня точно не дрогнула.

Однако я решил использовать кое-что другое.

— Неужели тебя волнуют колдуны? — спросил я и быстро направился к ней. — А тебя не волнует, что будет с тобой прямо сейчас?

Услышав мои слова, она застыла в глухом испуге.

— Илья… ты не посмеешь меня тронуть… ты не можешь, я твоя сестра…

От ужаса она перешла на судорожный шёпот.

— Илья, Бога ради… Илья-я-я… — Она закашлялась, зарыдала и поползла ко мне на четвереньках, не в силах даже подняться.

Видимо, от страха у неё отказали ноги, но мне было плевать. Пусть её хоть всю парализует — свою участь она уже решила, когда полезла в эту историю.

Прихватив кинжал кочевника, я пропустил через него Формулу Неуязвимого Оружия, затем поднял Дарью с пола, ухватив её за шею другой рукой, и снова придавил спиной к стене.

Дарья даже не осмелилась сопротивляться.

Она наоборот начала задыхаться, хрипя и открывая рот, как рыба, но при этом безотрывно смотрела мне в глаза.

— Итак, — начал я, поднимая кинжал и проводя заточенным краем по её щеке. — Степень наказания равна степени вины, а суровость процедуры оправдана всеобщим благом для общества. Слышала такое? Эту фразу очень любит мой отец. Наверняка, как и твой.

— Не надо, — беззвучно выдохнула она, уже догадываясь, к чему я веду. — Пожалуйста… не надо… Илья, пожалуйста. Неужели ты собрался применить на мне силу Кладези?..

Я не ответил. Вместо этого крепче обхватил кинжал и резко замахнулся, целясь в шею Дарьи.

Она вскрикнула и зажмурилась.

Нет, я её не убил. Пока что.

Я вбил один конец кинжала-бумеранга в стену рядом с шеей кузины и сделал так, чтобы второй конец орудия не дал ей даже дёрнуться. Так она и замерла с лезвием у шеи, зажатая между стеной и кинжалом.

Говорить Дарья уже не могла. С немым ужасом она продолжала смотреть на меня покрасневшими глазами, не моргая и едва дыша.

Я сохранил ей жизнь только для одного: чтобы испытать на ней новую Формулу из магии Первозванного. Теперь, на втором алхимическом ранге, можно было попытаться её восстановить. Моё сознание до сих пор помнило, как я тренировался до кровавых мозолей, как создавал все заклинания с помощью телесных движений и потоков энергии, а потом сжимал их, чтобы запечатать в Вертикаль.

— Закрой глаза, — велел я Дарье.

Мертвецки бледная, она наоборот вытаращилась на меня и дёрнулась в сторону, но кинжал тут же порезал ей кожу на шее.

— Закрой!!! — рявкнул я.

Она вздрогнула и зажмурилась.

Я тут же встал ровно, выпрямив спину. Затем расставил ноги шире, приняв позу для сбора и переброса энергии, ну а потом совершил несколько движений из боевого искусства монахов Наби-Но.

Наверняка, если бы меня сейчас кто-то увидел, то решил бы, что я тренируюсь в кунг-фу.

В итоге мне хватило всего одной попытки, чтобы воссоздать Формулу, девятую по счёту, которая открылась мне в этом мире. Сжав заклинание в искру, я отправил её в Вертикаль, а потом сразу же вынул обратно, чтобы использовать.

Тем временем Дарья так и стояла, прижатая кинжалом к стене. Она не решалась открыть глаза, но её тело всё больше тряслось и охватывало судорогой.

Я выдернул кинжал из стены, отбросил его в сторону и обхватил ладонью лоб кузины, снова придавив её затылком к стене, после чего произнёс короткую речь, которую всегда произносил в своём прошлом мире, когда применял именно эту Формулу:

— Твоя жизнь никогда не будет вечной, алхимическая тварь.

Дарья успела лишь распахнуть глаза, а в следующее мгновение в её голову влетело сжатое заклинание.

Это была Формула Нейтрализации Алхимии.

Магия Первозванного во всей своей красе. То, что напрямую уничтожает алхимические связи и саму суть этой магии.

Заклинание выжигало всю энергию мага-алхимика, все его способности, лишала его силы.

А если подержать ладонь с Формулой подольше, то можно и убить, поэтому я не стал торопиться, а лишь плотнее прижал руку к похолодевшему лбу кузины.

Её выгнуло в параличе, она вытаращила помутневшие глаза, будто разом ослепла, её затрясло мелкой дрожью, ноги часто-часто забились о стену.

Руку я убрал только тогда, когда кузина перестала подавать признаки жизни.

Она рухнула на пол уже бездыханная, а вокруг неё беспомощно закружились несколько золотых пылинок.

— Ничего личного, — бросил я, глянув на её побелевшее лицо. — Просто такова воля Башни Мер и Весов.

Под грохот боя за окном, я поспешил к Ван Бо, быстро поднял его с пола и вышел из комнаты с мальчишкой на руках. Уже в коридоре мысленно подключился к Режиму Абсолюта.

Прямо на ходу.

Попробовал — и получилось.

Теперь мне не нужно было даже вызывать Вертикаль или совершать специальные жесты. На новом алхимическом ранге я просто взял из Абсолюта всё, что мне нужно. Да, вещей там было немного, но достаточно, чтобы выжить.

Для начала я облачился в Доспех Расчленителя — тот самый, который уже использовал. Тоже на ходу.

Затем перехватил в одну руку Ван Бо, а второй забрал из Абсолюта лучший из мечей, предназначенный для убийства гомункулов, и быстро сунул его в ножны за спиной. Зажимы щёлкнули, закрепив оружие.

— Нихао, белобрисий, — вдруг услышал я шёпот мальчишки.

Он приоткрыл глаза и даже успел улыбнуться.

— Нихао, Бо…

Мой голос заглушил очередной грохот снарядов и залпов.

Прижимая к себе Ван Бо, я добежал до первого этажа и ворвался в кухонный флигель. Оказавшись в столовой, сразу выскочил на улицу. Мало кто заметил моё появление на крыльце.

Колдуны оттянули всё внимание на себя. Их было очень много — сотни четыре, не меньше. Знали, черти, что конкурент так просто им Кладезь не отдаст, поэтому придётся сражаться.

Не знали они только одного: что этой Кладези у меня и в помине нет.

Но сейчас колдуны решали другую задачу — убирали всех, кто им мешал. Они перемещались по двору особым способом: возникали в дымке, атаковали железными трезубцами, а потом так же быстро исчезали.

Тем же способом они действовали при нападении в поезде, и тогда никто не смог понять, как они это сделали.

Этим тварям удавалось проникать даже в самые закрытые и защищённые места. Они пробились не только в бронированный поезд Имперских Железных Дорог, но ещё и в дом к главе шаньлинского поселения. А ведь этот дом тоже был защищён магическими границами и печатями, но колдунов это не остановило.

Причём, раньше они этого делать не могли, а теперь с легкостью делают.

Такой навык материализации и перемещения, да ещё с ударами Магического Зноя, делал из колдунов смертельно опасных врагов. Даже родовому батальону первоклассных бойцов они оказались не по зубам.

Шары красного огня метались по воздуху и расщепляли всё, во что попадали.

Людей, снаряды, военные машины, постройки.

Все три летательных аппарата вместе с пушками уже валялись на земле и догорали в красном пламени. Во дворе грохотало и трещало всё сильнее.

Несчастная усадьба переживала уже второе своё уничтожение за неделю.

Светочи отчаянно сражались с колдунами, хоть и потеряли всю тяжёлую артиллерию. Теперь казалось, что их не так уж и много. Не знаю, догадались ли они, что колдунов вызвал именно я. В этом хаосе сложно было хоть что-то анализировать.

Моего брата Оскара вообще не было видно.

Наверняка, он спрятался в своей бронированной машине под прикрытием родовых охранников. Его рупор валялся на траве, почерневший и помятый.

Арестованных магов никто больше не держал.

Полька порвала цепи на всех пленниках, и те сразу вступили в бой. Дед Архип начал первым. Его карающий свет слепящим смерчем поднялся над двором. Десяток колдунов были уничтожены одним ударом, но никто из колдунов не атаковал в ответ.

К деду присоединился Микула.

Не вставая с земли, он поднял руку вверх, а в ней уже билось железное сердце гомункула. Кузнец выпустил сердце из ладони, и оно зависло в воздухе. Раскалённое марево заискрилось вокруг него, а потом вокруг сердца начал формироваться гомункул. Огромный и неуклюжий Сильвестр вырос буквально за несколько мгновений.

— Си-иля! — прорычала Полька от радости. — Си-и-илечка! Помоги нам!..

В дыму я бросился к Стрекозе.

Машина так и стояла на земле, бесшумно работая лопастями и готовая подняться в небо. В окне кабины пилота я увидел Марьяну. Она же вытаращилась на меня, не сразу сообразив, кого видит. Техноведьма вообще впервые увидела меня в Доспехе.

Зато Нонна сразу поняла, кто перед ней.

Она выскочила из салона и замаячила мне руками:

— Илья! Сюда! Скорее!

Я был возле машины уже через несколько секунд. Быстро положил Ван Бо в салон, прямо на пол. Там мальчишку сразу подхватил Эл и понёс на сиденье.

— Улетайте без меня! — крикнул я Нонне. — Быстро!

— А ты⁈ Как же ты⁈ — в отчаянии выкрикнула Нонна. — Они тебя убьют!

«Не убьют, пока не получат Кладезь», — мысленно ответил я кузине, но вслух опять крикнул:

— Я сказал, улетайте без меня! Уберите отсюда Стрекозу!!!

Не знаю, сказал ли ей Эл, что если Стрекозу уничтожат — собьют снарядом или сожгут Магическим Зноем — то и сам Лаврентий останется калекой.

— Но Илья… — замотала головой Нонна.

— Эл вложил душу в Стрекозу! — заорал я. — Уберите машину отсюда!

На мгновение Нонна замерла в ужасе. Она прекрасно понимала, что значит фраза «вложил душу», если речь идет про одухотворённого артефактора.

Придя в себя, кузина кинулась в салон и закричала:

— Взлетаем без Ильи! Марьяна! Поднимай машину!!!

В этот момент из Стрекозы выскочила няня.

— Если ты останешься, то и я останусь! — объявила она.

От её ног по земле расползлись живые грибницы, побежали крысы, земля заплесневела, потемнела и начала распространять убийственную гниль.

Стоило одному из магов-светочей появиться на таком участке земли, как грибницы оплели его ноги, притянули к земле и сгноили заживо. Он даже руны не успел применить.

От него остался только бугор, заросший грибами и травой. А сверху как надгробие торчал меч, уже не нужный своему хозяину.

Я не стал спорить с Ангелиной, чтобы не тратить время, потому что знал: скорее солнце перестанет светить, чем моя бойкая няня откажется от своего решения.

— Улетайте! — махнул рукой Марьяне. — Быстрей!

Стрекоза тут же оторвалась от земли и начала подниматься в небо. Лопасти разогнали дым и искры вокруг машины, ну а я мысленно помолился за эту чёртову консервную банку с душой, чтобы она благополучно отсюда скрылась.

Только, похоже, что молитв было недостаточно.

Над двором прогудел резкий и неприятный голос Оскара, снова пропущенный через громкоговоритель.

На этот раз брат заорал прямо из своего бронированного экипажа:

— Остановите их! Не дайте им улететь! Сбейте машину! Сбейте её!!!