Государственный Алхимик

Глава 22

Назавтра в усадьбу явились деревенские.

Все они хотели участвовать в восстановлении деревни и усадьбы. И никто даже слова не сказал, что надо доложить, кому следует, или что мирные маги нарушили закон.

А ещё все будто разом забыли, что они пришли к «младенцу», «щенку» и «полугосударственному полуалхимику», который ни на что не способен, потому что обладает позорной кастой «Ртуть и Меркурий».

— Илья Борисыч, милый вы наш челове-ек! — начал староста. — Мы тут вчерась мысли-то помусолили и решили, что при должном… этом самом… управлении мы горы-то свернём. Выстроим всё заново! И усадебку вашу тоже! Даже лучше будет, чем было! И воротья энти, которые кочевники сожгли, тоже сделаем! Всё сделаем! Управленца бы толкового найти. Жаль, вы-то не подходите по причине возраста. Нужен тут зоркий досмотр и мудрый опыт ведения хозяйства!

Я посмотрел в его хитрые глазки.

Видимо, он на себя намекал. И насчет «зоркого досмотра», и насчет «мудрого опыта».

Тут, конечно, всё было понятно. В том, что мне эту роль вряд ли потянуть, я не спорил, но и старосту задействовать не собирался. Однако помощник мне был нужен. Раньше это был Виктор, и при всей его истеричности он всё же мало-мальски справлялся. И с бумагами, и с мелкими задачами, и с контролем.

Мне нужен был человек образованный и в то же время хорошо знающий местные порядки.

Я перевёл взгляд со старосты на деда-рупора.

Воин он, конечно, хороший, но образованием там и не пахло. С бумагами не справится. Увы, не пойдёт.

Потом посмотрел на двух его сыновей.

Исполнительные работники — на этом всё. Нет, не подойдут.

Скользнул взглядом по суровому лицу мельничихи Марфы, по её дородному телу, выпирающим грудям и мозолистым рукам.

Хозяйственница от бога, местные порядки знает, но не подойдёт она для строительства. И судя по припухшему лицу, к тому же, любительница выпить.

Нет, не то.

Глянул даже на Лаврентия Лаврова, на его расслабленную позу и франтоватый костюмчик.

Нет уж. Этого никто даже всерьёз воспринимать не будет.

Потом глянул на Нонну, на её холёные белые руки, прямую осанку и высоко поднятую голову.

Тоже нет. Кузина разозлит народ одним только видом классового превосходства, даже если продолжит изображать горничную. К тому же, вся её легенда сразу накроется медным тазом, да и уезжать ей скоро из усадьбы.

Я снова повернулся к старосте.

Чёрт! Ну нет! Я не настолько в отчаянии. Уж лучше выпивоха Марфа, чем ушлый Родион Сергеевич.

Мысленно я чертыхнулся. Стоит куча народу, а факт очевидный: выбрать не из кого.

И тут меня осенило.

— А где кузнец? — громко спросил я у толпы и ещё раз оглядел лица собравшихся.

Кузнеца среди них не нашёл.

— Ты про Хромого Микулу, што ле? — уточнил дед Архип. — Так у него дом-то вместе с кузней сгорели. Больше остальных от летучих гадов огрёб. Он всю ночь завалы разбирает, чтобы хоть как-то дикарку свою устроить. Не может он сегодня её бросить. Перепугалася бедняжка.

— Что за дикарка? — нахмурился я.

— Это дочка его приёмная, — вздохнула Марфа с горечью. — Полька зовут. Кто-то бросил её в поле ещё младенцем, а деревенские нашли. Пожалел её Хромой Микула, к себе взял. Своих деток нет, жены нет, семьи нет, вот и опекает. Уж десять лет как опекает. В честь поля и назвал Полькой. Полина, то есть. Только она нелюдимая, боязливая. Всё время прячется, света белого боится.

Я вздохнул.

Ну вот и последний вариант не подошёл. Вряд ли кузнец сможет взвалить на себя управление по восстановлению деревни и усадьбы, только если…

Хм.

Я взглянул на свою няню, скромно стоящую с краю толпы.

А что если предложить кузнецу няню для его пугливой дочки?

Идея показалась мне годной. Даже если кузнец не согласится, то я хотя бы попытаюсь, потому что идеальнее его кандидатуры тут больше не имелось.

Пришлось пока взять управление на себя.

Я поставил деревенским только одну задачу — убрать сожжёные остатки построек и расчистить место для строительства. Вся мужская часть населения деревни сразу принялась за дело. Ну а женщины во главе с мельничихой вызвались готовить обед для толпы работников.

— Эй, Рагнеда! — вдруг позвала Марфа. — А ты чего стоишь, глазами стреляешь, аки не своя? Пошли на мельницу! Поможешь! Мне муки набрать надо!

От её сурового голоса Нонна даже вздрогнула и, возможно, уже пожалела, что выбрала для себя роль горничной. Одно дело изображать крестьянку и носить стоптанные калоши, а другое дело — вкалывать по-крестьянски.

— Иди-иди, крошка, — усмехнулся Эл. — Работа у тебя такая!

Нонна зыркнула на него убивающим взглядом, вздёрнула подбородок и чинно отправилась за Марфой на мельницу.

— А ты-то чегось делать будешь, мамкин барин? — требовательно уставился на Лаврентия дед Архип. — Крестиком, што ле, вышивать?

Эл даже оскорбился.

— Я, между прочим, из княжеского…

— Тады не мешайся, — обронил дед и, не дослушав, отправился выполнять свою работу вместе с остальными мужиками.

В итоге все разошлись, а Эл остался.

Он глянул на меня, и вид у него стал какой-то беспомощный и растерянный.

— Слушай, — забормотал он, — никогда раньше мне не приходилось испытывать неловкость за то, что у меня княжеский титул. Они же меня за это даже не уважают.

Я усмехнулся.

— А должны?

— Ну как бы… да, — замялся Эл. — Тебя же они уважают.

— Если и уважают, то точно не за княжеский титул.

Подозвав рысаря, я оседлал его и снова посмотрел на Эла.

— Ну да, конечно! — закатил глаза он. — У меня же нет грозного рысаря, как у тебя!

— Нет, Эл, дело вовсе не в рысаре, — покачал я головой. — Но у тебя точно есть шансы. Покажи им, что ты хороший артефактор. Придумай то, что облегчит всем работу. После этого они будут носить тебя на руках.

Эл нахмурился.

— Ты серьёзно? Но что тут можно придумать? Всё уже придумано до нас.

В этой задумчивости я его и оставил, а сам поторопился к кузнецу.

Хромого Микулу я нашёл на краю деревни.

Его дом вместе с кузней когда-то стояли сразу на выезде в поля, но сейчас там остались только обгоревшие останки построек. Уцелело немного: только доменная печь в кузне и русская печь в доме. Они, как две крепости, стояли посреди разрухи, будто напоминая хозяину, что не всё ещё потеряно.

Сад тоже сгорел, как и огород вместе с заборами.

И куры сгорели — погибшие птичьи тельца валялись по всему двору.

Запах стоял жуткий.

Кузнец, весь вымазанный в саже, сметал в кучу головёшки и щепки. Он грузно опирался на клюку-костыль, пихнув её подмышку, но метлой работал быстро, даже торопливо. Причём, так увлёкся, что даже не заметил, что к его сгоревшему двору подъехал всадник на рысаре.

— Микула Андреич! — громко и веско обратился я к кузнецу.

Тот замер на секунду, после чего обернулся.

Его злого взгляда хватило, чтобы понять: вряд ли он хоть на что-то согласится. Но я решил попробовать. В лоб ведь не ударит (хотя этот может и двинуть).

— Чего надо? — буркнул Микула и снова принялся сметать головёшки в кучу. — Твоего коня пыхтящего, что ли, подковать?

Он мрачно усмехнулся.

Я хлопнул рысаря по шее, затем быстро спешился и привязал Буяна к единственному обгоревшему столбу, который ещё не упал, а остался стоять.

— Моему коню не нужны подковы, ты ведь знаешь. А вот мне нужна твоя помощь. В обмен на мою помощь, конечно.

Микула перестал мести и снова на меня посмотрел.

— И чем же ты мне поможешь?

Я сощурился, внимательно посмотрев ему в глаза.

— А ты не хочешь спросить, какую помощь нужно мне?

— А что тут непонятного? — пожал плечом кузнец. — Тебе помощник нужен за порядком следить. Но первого встречного ты не возьмёшь. Надо, чтобы помощник и грамоту разумел, и чтобы кулаком пристукнуть мог. И там, и тут чтобы свой был. Только не к тому ты пришёл. Мне не до тебя сейчас. Ты, конечно, вчера всех удивил. И я был не прав насчёт тебя, когда сказал, что ты слаб и лучше бы тебе отсюда уехать. Но сейчас мне, и правда, некогда.

Он вытер пот со лба рукавицей и тоже сощурился, оглядывая меня.

Весь его вид говорил об одном: чтобы я оставил его в покое. Зато его речь ещё раз убедила меня, что пришёл я по адресу.

— Слушай, Микула Андреич, а если я тебе встречное предложение сделаю?

Он устало вздохнул и качнул головой.

— Нет таких предложений, Илья, поэтому ты даже…

— У меня есть няня для твоей дочери, — перебил я, не став юлить, а сразу вывалив своё встречное предложение. — Няня хорошая, честная, добрая. Травница.

Я не стал добавлять, что няня — не просто травница, а Чумная Природница. Их некоторые побаиваются.

Кузнец нахмурился.

— А ты откуда про мою дочь знаешь? Деревенские уж всё порассказали? — Он опять вздохнул. — Ну конечно. Ты теперь для них герой. Только кто бы им сказал, что тебе ещё учиться и учиться. Пока ты прёшь только на одном упорстве. И на риске. А с этим долго не живут. Так что всей деревней скоро ещё и хоронить тебя будем.

Я криво улыбнулся.

— Не рано меня хоронить собрались?

На это Микула стал совсем мрачным.

— Не рано, Илья. Удивительно, что ты до сих пор жив. Но у тебя есть шансы, если за ум возьмёшься.

— А не похоже, что взялся?

Кузнец вдруг заулыбался.

— Похоже. Иначе бы я с тобой не разговаривал.

Почувствовав, что он готов обсуждать дела, я опять напомнил:

— Ну так что насчёт няни? Она у меня пироги печет такие, что за уши не оттянешь.

— Угу, — тихо засмеялся Микула. — Наслышан уже про её пироги. Говорят, блевали всей усадьбой от восторга.

Я усмехнулся, хотя та ситуация вообще была не смешной.

И тут вдруг кроме смеха кузнеца услышал ещё чей-то хохоток. Писклявый и весёлый.

Из-за угла уцелевшей русской печи, высунулась девочка, чумазая, с двумя косичками иссиня-чёрных волос. Ей было лет десять, как и говорили деревенские.

Правда, испуганной она не выглядела, больше любопытной. Но поразило меня другое.

Её глаза были красными, как у зверя из Зоны Морока.

Этот контраст был настолько ярким, что я уставился на девчонку, как дурак. А ведь в академии мне приходилось видеть таких магов. Их было немного и они всегда держались обособленно, но их считали сильными боевыми единицами и готовили к службе в Корпусе Героев, хоть и побаивались. Всё же это были единственные маги, имеющие природу монстров.

— Она лихо-маг, — осторожно сообщил мне Микула. — Но она не опасна. Чужих только сторонится.

Кузнец крепче взялся за метлу — видимо, приготовился отбивать свою дочь, если я решу её атаковать.

Ну а я, когда её увидел, сразу вспомнил о том моменте, когда у мельницы меня от кочевников прикрыла чья-то Мглистая Ловушка.

Значит, мне тогда помогла эта девчонка. Лихо-маг, совсем неопытная, больше похожая на зверёныша.

— Эй, — улыбнулся я, разглядывая её. — Спасибо, что прикрыла меня во время боя. Без тебя бы я не справился.

Не выходя из-за печки, она наклонила голову набок. Обе косички тут же упали в одну сторону, а губы тронула едва заметная улыбка.

— Она… что сделала? Прикрыла тебя? — удивился и, кажется, рассердился Микула, после чего повернулся к дочери: — Ты опять за своё? Я ведь просил тебя не лезть во взрослые дела! Тебя не должны считать опасной, иначе заберут в зверинец, и мы больше никогда не увидимся!

Девчонка сразу сникла. Опустила плечи и буркнула:

— Не хочу в зверинец.

Не знаю, о каком «зверинце» они говорили, но чтобы хоть немного её отвлечь, я уточнил:

— Как тебя зовут? Полина?

Она нахмурилась, мотнула головой и веско обозначила:

— Полька.

Потом осторожно вышла из-за печи, но встала так, чтобы сигануть от меня при первой опасности.

В её руке я заметил кусочек угля, ну а потом разглядел, что одна сторона печи изрисована. Там были цветочки, звёздочки, зайцы, кошки и много лошадей. Нарисованных криво-косо, но всё же лошадей.

Да уж, дети есть дети. Они умеют рисовать даже угольками из собственного сгоревшего дома.

Полька вытянула руку и показала на моего рысаря.

— Конь?

— Ну как бы… относительно, — замялся я.

— Тогда относительный конь, — сделала вывод Полька.

Кузнец с удивлением посмотрел на дочь.

— Вообще-то, она чужих не любит. Наверное, она из-за рысаря из укрытия вышла. Таких зверей она сроду не видела.

Я сразу посмотрел на него и спросил:

— А ты видел?

— Было дело, — коротко ответил он и не стал вдаваться в подробности.

— А ты нашего Силю видел? — вдруг спросила у меня Полька. — Его зовут Сильвестр, но мы зовём его Силя. Так красивше.

Я опять уставился на кузнеца.

— У тебя есть ещё и сын?

Тот усмехнулся.

— Ну как бы… относительный сын.

Он бросил метлу на землю, грузно оперся на клюку и сунул правую ладонь под ворот своей грязной рубашки. По этому жесту сразу стало понятно, что кузнец — маг.

Только маги таким жестом кладут ладонь себе на левое плечо, чтобы взаимодействовать с Тагмой.

— Выходи, Силя! — позвал кузнец.

Через несколько секунд из-за кучи обгоревших брёвен вышло существо. Тот самый железный гомункул, которого я уже видел вчера во время боя.

— Это наш Силя, — представила гомункула Полька. — Он добрый и ходит только тогда, когда папа разрешает. Вообще-то Силю никому нельзя показывать. Он нам просто по дому помогает.

— Так значит, этот гомункул — твоих рук дело? — Я повернулся к кузнецу. — Ты алхимик? Железная каста, да?

Видимо, вид у меня был немного злобный, потому что Микула сразу нахмурился, а Силя тут же скрылся за кучей.

— А что тебя не устраивает? — насторожился кузнец. — Гомункулов боишься?

Я сжал челюсти до скрипа зубов.

Знал бы он, что гомункулов я не боюсь, а ненавижу. Что я сражался с ними всё своё детство в прошлом мире, что этих гомункулов я перевидал столько, сколько ему не снилось. Разного вида, разного размера, разной силы. Что я уничтожал их, жёг до пепла, откручивал им головы, рубил на куски, разрывал на части…

— Эй, Илья! — оборвал мои мысли Микула. — Твоё предложение насчёт няни ещё в силе?

Я медленно выдохнул, давя в себе ненависть к железному Сильвестру. А ведь этот гомункул тоже вчера меня прикрыл во время боя, и этого факта уже никуда не деть.

Да уж. Никогда бы не подумал, что доживу до такого.

К тому же, некоторые подробности жизни кузнеца застали меня врасплох. Оказалось, что его «относительный сын» — железный гомункул; а его «относительная дочь» — наполовину монстр. Хотя… у меня вот есть «относительный конь» — и ничего, живу как-то.

Однако чудный у меня будет помощник.

С другой стороны, лучше всё равно не найти. Сейчас вообще было не до капризов. Мой отец не даст мне долгой передышки, а значит, надо подготовиться как следует, и кузнец мне очень даже пригодится. Он железный алхимик и хороший мастер, раз смог создать гомункула с управлением через Тагму.

Я кивнул.

— Да, предложение в силе. Если твоя Полька, конечно, не против.

— Да нет! — тут же обозначила сама Полька.

— «Да нет» — это «Нет, я против»? Или «Да, я не против»? — нахмурился я.

Полька закатила глаза и ответила чётко:

— «Да нет» — это «Я согласна». Ты вообще в школу-то ходил? Буквы русские разумеешь? Газеты читаешь?

Я покосился на кузнеца.

Насчет разумения русских букв — это она от него нахваталась, уж точно. Видимо, он сам её и обучал этим самым буквам. Школы-то здесь нет. По газетам учатся.

— Тогда жду вас в усадьбе вместе с дочерью. — Я протянул руку кузнецу.

Тот вытер ладонь о штанину и ответил на рукопожатие. Крепко так ответил, до хруста в костяшках (моих, разумеется).

— Что ж, заглянем, раз приглашаете, Ваше Сиятельство.

Мы друг друга отлично поняли.

В этот момент издалека донёсся голос деда Архипа:

— Илья Борисыч! Микула! Чегось там застряли-то? Идите скорей в усадьбу! Вы должны это увидеть!

Я сразу напрягся. Стоило оставить дела на десять минут — и уже появилась проблема.

— Что случилось⁈ — крикнул я и поторопился к рысарю.

Дед всплеснул руками.

— Там раздолбай-артефактор такую штуку намагичил, что незнамо теперича, рыдать али радоваться! Но он определённо что-нибудь разрушит! Намытаримся мы с ним, окаянным! Помяните моё сло…

Внезапно его голос утонул в таком оглушающем грохоте, что не осталось сомнений: что-то уже рухнуло.