Капкан чувств для миллиардера

Глава 16

Эмма

Как бы я ни старалась, настроиться или хотя бы не нервничать перед… командировкой у меня не вышло. Во рту немеет от одной мысли, что я проведу с Тимуром столько времени почти что наедине.

Падаю и взлетаю. Ежесекундно. Слишком волнительно. И жутко заманчиво.

Неделя пролетела с бешенной скоростью. Показалось, мне только сообщили — вот я уже в аэропорту. Я постаралась с пользой использовать каждую минуту. Освежила в памяти базис разговорного китайского языка. Чудесным образом основу моей образовательной программы в вузе составляют китайский и английский языки. Правда, мне привычен технический китайский. Придётся надеяться на свою прилежность в изучении и компетентность своих преподавателей.

Остальное время из имеющегося свободного я была занята обновлением своего гардероба. Никогда бы не подумала, но после переезда в Москву я стала помешанным шопоголиком. Затраты на приобретение шмоток значительно выше суммы арендной платы за квартиру, а снимаем мы одну из самых дорогих квартир из всех нам предложенных в Долгопрудном.

Я занимаю самую большую комнату в квартире. Вещи храню в трехстворном шкафу-купе, и на балконе для обуви закрытый стеллаж есть. Места не много, особо не разгуляться, поэтому я стараюсь покупать красивую, эстетичную и универсальную одежду, а это не дешево. В этот же раз я превзошла себя. Когда покупала костюм, в котором иду сейчас, моё подсознание вопило, что делать этого не стоит. Не должны шмотки студента стоить как годовая стипендия суммарно. Но я просто влюбилась в брючный костюм-тройку. Viva Magenta в самое сердце. Я всегда любила красный цвет, но этот карминово-красный оттенок меня просто очаровал.

Возможно, не стоило наряжаться в монохром. Сейчас, глядя на проходящих людей в черно-серо, максимум, белых нарядах, я кажусь себе канарейкой, которую в марганце искупали. То ли дело в магазине было — роскошно, стильно, привлекательно, броско, стильно. Надо припомнить, какие ещё эпитеты использовали консультанты, когда пытались подогреть интерес полоумной меня? Почему-то в тот момент я не думала о том, что нелепо буду смотреться. Казалось, раз крой классический, то выглядеть я элегантно буду, а не дерзко.

Опускаю глаза и смотрю на защипы на блузке на талии. Прикрываю глаза. Полоумная, честное слово.

Дел с утра было много. Нужно было заехать «домой к Тиль». Ребята там собрались меня проводить, поэтому попросила Тимура Алексеевича, чтобы водитель его за мной не заезжал. Теперь я жалею: может быть, если бы мужчина мне намекнул, я бы смекнула, поднялась домой и переоделась. Может, зайти в туалете аэропорта переодеться?

Изо всех сил стараюсь подавить в себе приступ паники. Я не всегда такая. Близость территориальная с Тимуром Алексеевичем меня такой делает. Обычно в жизни я спокойна. Во времена, когда спорт меня окутывал, тренеры и девочки по команде шутили, мол, мне можно в покер играть. На лице отражались только нужные для достижения результатов эмоции, никаких посторонних. Сейчас же моё сердце грозит пробить грудную клетку, защищающую его от повреждений.

Мне очень не хватает спорта. Иногда мне кажется, что режим саморазрушения включился с того момента. Несмотря на потерю родителей, я переживала, что двери в мир художественной гимнастики для меня закрыты. Злилась на себя за то, что о таких глупостях думаю, и все равно переживала.

Предложи кто мне тогда уйти в групповички, я бы не раздумывая согласилась. Сразу. Благо рост позволял. Индивидуалки обычно ростом пониже, чаще до ста семидесяти — ста семидесяти двух сантиметров. Для групповых упражнений девочек повыше набирают, до ста восьмидесяти. Я со своими сто семьдесят пять подходила неплохо. Но кроме меня никто так не считал.

Пустоту внутри я так и не заполнила. Нечем. Эти мысли тянут ко дну… Семья, и гимнастика были моей жизнью, крыльями за спиной… Меньше чем за год я лишилась всего, что любила.

Ну вот, разныться посреди толпы людей не хватало. Останавливаюсь посреди терминала и, проморгавшись, оглядываюсь по сторонам.

Бедная моя грудная клетка. Определённо не её день. Если до этого её изнутри отбивали, то сейчас наружный удар прилетает. Взгляд, которым Тимур на меня смотрит, дух выбивает. От безумного коктейля ощущения поёжиться хочется. Из последних сил удерживаюсь, опустив взгляд на свои черные туфли. Надо держаться. Просто рабочая командировка. Мы с ним всё так же руководитель и подчиненная.

— Вау! А я гадал, чем ты сегодня меня удивишь, — непринужденно произносит Тимур, подойдя ко мне ближе. — Очень эффектно. Сперва я подумал, что это у меня в глазах свечение. Прекрасно выглядишь, Эм, — Тимур протягивает руку, дескать, давай чемодан. — Нам с тобой в другой терминал. Забыл тебя предупредить. Думал, что заберу тебя и вместе поедем, а ты воспротивилась.

По тону понятно: подшучивает надо мной. Но я вся наивно дрожу. Он хотел меня лично забрать? Вот же глупая…

Когда Тимур Алексеевич держит в проходе для меня дверь, проходя мимо, я совершаю фатальную для себя ошибку. Вдыхаю его аромат. Расплакаться хочется, клянусь. Обычно проблем с восприятием у меня не случалось. После знакомства с ним — через раз.

Запах, которым он пахнет, прорезает мои легкие и голову тоже. А ещё темноту, толщу воды и кусок мяса со штампом «СССР», лежащий в глубокой заморозке семьдесят лет. Один вдох и вокруг одни ошмётки. От моего серого вещества так точно. Кедр, макасал, бергамот и сандал убили маленькое безмозглое существо, которое лезло в те места, где было опасно. Впервые в жизни мне органы чувств сигнализируют, что неплохо бы ноги скрестить и сжать, сильно-сильно.

Неужели так бывает, чтобы с первого взгляда?

Раньше о таком только бабуля рассказывала. Не в подробностях же. Откуда мне было знать, что крыша может потечь? Они с дедушкой тоже влюбились с первого взгляда. Вскорости поженились, но дедуле пришлось полтора года жить в доме родителей бабушки, потому что не было возможности сразу калым достойный отдать за неё. Вот это я понимаю стимул к достижению целей был.

Войдя в самолет, Тимур Алексеевич кивком указывает мне в сторону двух стоящих друг напротив друга кресел.

— Любое? — уточняю, на что он просто кивает.

Могла бы и сама догадаться. Мы тут вдвоем.

Осторожно присаживаюсь в кресло и сглатываю. Лететь долго, а я себя уже опоссумом с глазами на выкате ощущаю. Хочется волосы пригладить, предплечья почесать, глаза закатить и поплакать. Желательно разом всё. Остается уповать, что зрелище я представляю собою не жуткое.

Тимуру удается меня отвлечь. Сама не замечаю, как начинаю болтать, отвечая то на один, то на другой его вопрос.

— Нет, после возвращения в Россию это мой первый полёт за границу. До этого мы часто летали на соревнования, а потом повода не было как-то, — отвечаю, сотый раз коснувшись коленки своей.

Эмма, да брось! Он уже понял, что ты неврастеничка.

Кстати, я с собой говорю очень часто. Ку-ку.

— Не боишься летать?

— Нет, — немного качаю головой. — Но если честно, когда людей в самолете побольше, то мне как-то спокойнее. У кого-то из них душа точно да светлая.

Тимур Алексеевич, запрокинув голову, хохотать начинает.

— Ну, допустим. Со мной всё понятно. Грешен. А ты чем отличилась, что душа затуманилась? — отсмеявшись, смотрит на меня внимательно.

Ну в общем-то есть кое-что. Иногда я переживаю и хочу соскочить, но потом, пообщавшись с Тиль, вспоминаю зачем это мне.