Капкан чувств для миллиардера

Глава 21

Тимур

Какие варианты вам приходят на ум, когда предлагают исполнить любое ваше желание?

Абсолютно любое.

Эмма может получить от меня всё, что захочется. Любой каприз, на какой только смекалки хватит. Я бы мог сказать, что держусь молодцом. Стойко. Но это будет не правда. При её виде становлюсь деревенским дурачком, испытывающим щенячий восторг. Разве что не прыгаю вокруг неё с высунутым языком и слюной не брызжу.

Тот самый бес, только не в ребро, а сразу в голове поселился.

От мыслей, как это стремно выглядит со стороны, хочется поморщиться. Но прекратить то, что начало зарождаться между нами, отнюдь не хочется. На тактильный контакт с ней я подсел с первого прикосновения. С первого вдоха. В прямом смысле. Когда обнимал её, дрожащую, в постели, понял, что это приятнее всего, чем я раньше был занят.

Так о чём это я? Так уж вышло, что извиняться перед девушками я привык в материальной, точнее финансовой форме. Обычно это всех устраивало. Я был готов к тому, что Эмма, для успокоения остатков моей совести, попросит отвезти её на Гаити или в Доминиканскую республику, на худой конец в Мексику, ножки свои помочить в Карибском море. Казино в Макао. Новое авто. В общем, всё что угодно, лишь бы я мог откупиться, а она сделать вид, что звонок Ульяны её не задел. Но нет. Мы с ней почти до самого утра пробыли в Харбинском полярном парке.

Прикрываю глаза, и не потому, что мне спать хочется, хотя тоже имеет место быть: я вспоминаю с каким трепетом Эмма касалась шерсти первого в мире клонированного арктического волка. Гладила маленького хищника и рассказывала мне всё, что о них знала.

Что я запомнил об арктических волках? В природе этот подвид серых волков обитает в северных районах Канады, в Гренландии и на Аляске, климате с суровыми морозами и сильными ледяными ветрами. За раз один волк съедает до десяти килограммов мяса, зато после неделю может не есть больше. Руководят «коллективом» самец с самкой — вожаки. Только они имеют право приносить потомство. Помет других самок моментально уничтожается.

Эмма много чего рассказывала, но слушал я её вполуха. Больше смотрел за тем, как она наслаждалась тисканьем белого щенка. Я был бы не против на его месте оказаться.

— Тимур Алексеевич, ты похоже не с нами, — усмехается один из моих партнеров по бизнесу. — Я всё понимаю, но будь добр удели нам пару минут, раз уж в такую даль летел сам и красоту свою привез.

Сложно от Эммы взгляд отвести. Не одному мне сложно. Увидев её в черно-белом платье-костюме, все присутствующие дар речи потеряли, а когда она с ними на китайском заговорила, они и вовсе обомлели, да так и не отошли.

Обычно я вожу с собой экземпляры попроще, чтобы не отвлекали от важного.

В случае с Эммой белыми нитками по черному стегано. Все, кто меня хотя бы немного знают, поняли откуда у меня косоглазие взялось: Эмма, постеснявшись, осталась в сторонке стоять. Теперь она разглядывает стену аквариума, за которой акулы плавают, а я её.

Толку было приезжать? Хрен его знает. Сам от себя не ожидал. После того, как ей плохо стало и я испытал мучительную беспомощность, ни о чем другом думать у меня не выходит теперь. Совсем маленькая беспомощная девочка… Которую нужно беречь.

Кстати, в тот же момент я перестал рефлексировать по поводу нашей с ней разницы в возрасте. Эмме в силу возраста допустимо недооценивать важность состояния здоровья, но контролировать всё равно нужно. Сомневаюсь, что какой-нибудь сверстник способен на это будет. Хорошую я себе отмазку придумал? Мне кажется, да.

Полчаса уходит на бестолковое обсуждение проекта по строительству завода по производству съедобных стаканчиков для мороженого, которые на вид, как бумажные будут. Птиц они с внуками собрались кормить этой фигней. Не думайте, что дебильные идеи бывают только у молодых предпринимателей, деды тоже порой развлекаются. С первых минут обсуждения стало понятно, что исходную стоимость проекта можно увеличить в два раза и в путь.

Оглядываюсь в поисках восхищения глаз своих. Секундная вспышка растерянности. Эммы на прошлом месте нет.

Твою мать, обещал же себе глаз с нее не спускать.

Мне требуется немного времени, чтобы отыскать Эмму взглядом в толпе.

Первое, что испытываю — неконтролируемая вспышка ревности. Эмма сидит за столом с мужиком, который касается белого атласного рукава её платья. На её губах лёгкая искренняя улыбка. Я точно еду крышей. Внутренности скручивает от ядовитых эмоций. Лет десять подобного не испытывал.

— Красота в глазах смотрящего, — подойдя ближе, успеваю услышать только обрывок фразы Эммы.

— Тимур, это ты сюда привез наше бишкекское золото?! — на мое предплечье ложится женская рука.

Эмма и её спутник оборачиваются.

Чувствую себя ослом законченным.

Как я мог не узнать по лысеющему затылку своего знакомого — Талант Шарипов. Кыргызский промышленник. Перевожу взгляд на его жену, которая так и держит меня за руку.

— Рад тебя видеть, Амина, — произношу как можно мягче. Жаль, эмоции не щелкнуть, как выключатель.

— Тимур, ты такой молодец! Я как Эмму увидела, дар речи потеряла. Года четыре мы не виделись? — Амина Шарипова к Эмме обращается, на что последняя кивает. — Я так рада… Так рада. Всю голову сломала, куда ты после чемпионата Киргизии делась?! Мы все олимпийского золота ждали. А ты раз и пропала! Как же так?

Амина опускается на стул рядом с Эммой. Мне остается лишь напротив сесть. С другой стороны от Эм уже занято. Честно? Я бы их пересадил подальше — удерживает только то, что Эмма смутится, устрой я рокировки сейчас.

Замечаю, что малышка в лице меняется. На секунду дольше обычного моргания глаза закрывает, по видимости дух переводит. После чего, открыв глаза, плечиками своими узкими передергивает.

— Так вышло. Я улетела сразу после награждения, — Эмма сглатывает с трудом. Ей явно неприятно говорить.

Я к своему стыду, так и не удосужился получше узнать, как именно её спортивная карьера закончилась.

— Тимур, ты видел выступления Эммы? — Амина на меня переключается. — Если нет, у меня записи есть, почти всех. Она просто невероятная была. Лёгкая. Фактурная. Нежнейшая. Каждый раз весь зал на ноги поднимала! Мы всей семьей ходили на все её выступления. Какое это было счастье. Наша лучезарная девочка.

Эмма натянуто улыбается и взгляд на столешницу опускает. Вздыхает, словно сдуваясь немного.

— Не девушка — произведение искусства, — подытоживает Талант, окончательно Эмму в краску вгоняя.

Замечаю на её шейке несколько красных пятнышек. Они появляются, когда Эмма нервничает. На ладошках такие же.

Никогда «до» внимательностью к подобного рода вещам не отличался. Если спросить у меня что-то эдакое в отношении дочки, я не отвечу. Существенным мне это не казалось. Сейчас же крайне важно считать эмоции Эммы на подсознательном уровне.

— Такая же, как и все остальные девочки, — Эмма говорит спокойно, не споря излагает свою точку зрения. — Все, с кем я тренировалась, были талантливы и трудолюбивы. Я у них многому училась.

— После твоего ухода золота международного не было. Максимум в тройку входили. Если повезет. Титулованнее, чем ты, у нас чемпионки Кыргызстана нет.

Эмма хмурится. Вид такой, будто ей стыдно.

Амина рассказывает о том, как сложно замотивировать младшее поколение. Имея все блага, они гореть победой особо не рвутся. Тренеру, чтобы привлечь внимание, приходится концентрироваться постоянно. Она, как один из спонсоров федерации гимнастики Кыргызстана, часто присутствует на отборах и тренировках.

— Приезжай к нам как-нибудь. Пусть девочки на тебя посмотрят в живую. Весь тренерский штаб по тебе скучает, — продолжает Амина.

— Высыпаться начали хотя бы? — спрашивает Эмма с широкой улыбкой.

Амина тут же смеяться начинает.

— Алия очень по тебе скучает. И дня не прошло, чтобы она о тебе не вспомнила.

Эмма переводит взгляд на меня.

— Я приходила в тренировочный корпус до открытия, чтобы сделать прогон дополнительный, пока зал свободный. Иногда слишком рано, приходилось на улице ждать. Мой тренер, Алия, когда узнала, стала тоже приходить раньше. В итоге мы обе с ней в четыре утра вставали, — поясняет для меня Эмма.

— Ты вообще отчаянная девчонка была! Это же надо с пневмонией выйти на мир.

После слов Амины становится понятно, откуда проблемы с почками взялись.

Склонив голову на бок, Эмма плечами пожимает, бровки свои приподняв выразительно.

— Если бы от меня что-то зависело, я бы на олимпийские игры или чемпионат мира вышла с ногой поломанной. Сама бы её себе сломала, если бы это гарантировало мне попадание. Я очень, очень сильно горела желанием поучаствовать на всех соревнованиях сезона. Показать, чему я смогла научиться. Любое Гран-при, этап Кубка мира для меня был мечтой. — Ностальгия Эммы очень теплая, искренняя, она с теплотой вспоминает, ею нас окутывая.

— Эмма — талант выдающийся. Девочка без костей. И гибкость, и пластика, всё на невероятном уровне было, — Амина не на шутку расходится, стараясь расхвалить и без того смущенного ребенка сильнее.

— Гибкая стопа — это единственное, с чем мне повезло. Остальное приобретённое. Были девочки, которые лились, струились словно водичка. Я на них смотрела и думала: ну как же им повезло! Лет до десяти мои стопы только вред приносили. Когда я домой приезжала и у нас были гости, мама давала мне тарелки с едой и просила их из кухни в гостиную отнести. Я, как и все лентяи, набирала побольше всего в руки и шла. Двери открыть заранее не догадывалась, поэтому приходилось ногами. Каждый раз заканчивалось это мытьем дверных ручек.

Оставшуюся часть вечера Эмма проводит со мной. Не отпускаю её от себя. Воробушек ведет себя тихо, сдержанно улыбается всем тем козлам, что стараются взглядом её обглодать.

Всю дорогу до гостиницы мы с Эммой держимся за руки. Единственная близость в моей жизни, которая не напрягает.

Думаю о том, что я сам, оказавшись в схожей с Эммой ситуации, когда нужно было сделать выбор, поступил противоположным образом. Когда жена не захотела ездить со мной по гарнизонам, после военного училища я уехал без неё, оставив молодую девчонку с двумя детьми, точнее с одним сначала.

Ступаю на порог номера и словно удар в затылок чем-то тяжёлым ловлю. Эмма проходит мимо, аромат фиалок дурманит.

Взять в руки себя не выходит.

Подаюсь вперед и обхватываю её за запястья, тяну на себя. Провожу носом по её подбородку. Малышка дыхание задерживает. Дотрагиваюсь губами до её ушка.

— Крышу от тебя сносит, — шепчу негромко.

Эмма тянется ко мне, приподнимаясь на пальчиках. Останавливается моих губ…