Капкан чувств для миллиардера

Глава 34

Раннее утро, а я уже сижу на кровати обхватив голову руками. Спать без Тимура оказалось непосильной задачей. Как так вышло, что я привыкла всего за несколько дней? Когда он обнимал меня ночью, я чувствовала себя защищенной. Мне было спокойно. Сегодня же сон не пришел вовсе. Пролежала в постели, прислушиваясь к каждому шороху в квартире, звучанию тормозов, доносившихся с улицы.

Казалось, что слышу шаги в подъезде, а после кто-то дергал ручку входной двери. Не хватало ещё паранойей обзавестись. Поначалу мне казалось, что я молодцом держусь… Изо всех сил стараюсь не прокручивать в памяти то, что случилось. Бывает ведь хуже? Мне ещё повезло.

От бесконечного самобичевания меня подруга спасает. Оля просит приехать в офис фирмы одной и сервера их посмотреть. Через незащищенный модем к базе подключился какой-то удалой вирус-шифровальщик. Честно? Я в восторге от них. Если бы не излишняя правильность, то я бы тоже такими делишками промышляла. Зашифровать файлы — дело пяти минут, а вот подбор нужного ключика для дешифровки месяцы занимает, поэтому люди готовы платить огромные деньги за предоставление доступа к своим же данным.

Быстро провожу водные процедуры и принимаюсь макияж наносить — ещё одно последствие гимнастики. Выйти из дома ненакрашенной видится мне чем-то неправильным. Нам нравилось в свободное время экспериментировать. Порой в своем желании сделать «распахнутый взгляд» я до абсурда доходила. Ну да ладно, не об этом сейчас.

Потратив небольшое время на сборы, выхожу на улицу и оглядываюсь по сторонам, успокоившись и не найдя взглядом никого, кто бы на меня внимание обратил, делаю пару шагов в сторону остановки.

Вздрагиваю, когда меня кто-то окрикивает.

Раздражение на себя волной по коже прокатывается. Привыкнув к полному самоконтролю, мне трудно принять поселившийся внутри страх.

Делаю глубокий вдох и оборачиваюсь. На мне кроссовки. Быстро бегать я умею. В случае чего смотаюсь.

В нескольких метрах от меня стоит Павел, один из двух личных водителей Тимура. Как я могла его не заметить?

— Эмма Романовна, доброе утро. Пройдемте, я Вас отвезу, — он жестом указывает в сторону автомобиля.

Он тут всю ночь стоял? Я заранее не планировала поездку и никому, тем более, Тимуру не говорила, что по утру в выходной день поеду куда-то. На работу и вовсе давно не хожу.

Павел открывает для меня пассажирскую дверь и выжидательно смотрит. Из-за легкой искорки в глазах мне кажется, что ситуация его забавляет.

Перекатившись с носка на пятку, не успев подумать, спрашиваю у него:

— А как Вы узнаете, куда меня вести?

Павел прикрывает рот кулаком, делая вид, что откашливается, но я понимаю, как сильно его веселю.

— Вы сами мне скажите, Эмма Романовна.

А, ну логично, конечно. Как я быстро отупела, однако.

Забравшись на заднее сидение, дожидаюсь, когда Павел обойдет капот и займет место водителя, после чего диктую ему адрес. Он лишь удивленно голову вбок наклоняет, дескать, «Вот как? Не ожидал». Не придаю значения его реакции, отворачиваюсь и смотрю в окно.

Даже после ссоры Тимур решил обо мне позаботиться. Равнодушной остаться невозможно.

«Спасибо. Павел встретил меня», — несколько раз набираю сообщение Тиму, но стираю и снова переписываю. Не хочется показаться холодной, но и навязчивой быть не хочу.

Выходной день. Дороги довольно свободные. Доезжаем мы быстро, но тем не менее я несколько раз отключаюсь и бьюсь головой о стекло.

Я всю жизнь задаюсь вопросом, как во мне уживаются два человека. Один — легкий, грациозный, чрезвычайно гиперэстетичный, а второй… Коровы, растянувшиеся на льду, выглядят более изящными, чем он. И чем дальше я стараюсь припрятать второго, тем сильнее он рвется наружу.

В одиннадцатом классе, спустившись в школьную раздевалку, я не заметила выступ в стене, мимо которого ходила тысячи раз. В итоге половина моего лица (реально половина!) несколько недель была синяя, создавая флер загадочности (так мне думать хотелось). В то же время моему «кабриоль» могут позавидовать даже профессиональные балерины, даже сейчас. Всегда обожала у станка работать.

Доезжаем относительно быстро. Все мысли не успеваю в голове прогнать.

Выхожу из машины и, уже не стесняясь присутствия Павла, прикрываю лоб волосами.

— Ничего не видно, Эмма Романовна, — весело докладывает он мне.

Вот уж спасибо!

Окинув взглядом здание, на парковке которого мы остановились, сбавляю ритм шагов. Оно меньше логова Самургановых, но очень его напоминает. Стиль тот же.

Возможно, это тоже проявление паранойи. Скоро мне Тимур будет в прохожих мерещиться.

Девушка-администратор провожает меня до нужного кабинета. Её предупредили заранее. Толкнув дверь, я вхожу в просторный и светлый кабинет. С первых секунд он кажется стерильным. Посередине расположен огромный стол, за которым с лёгкостью десяток человек могли бы разместиться, не соприкасаясь локтями друг с другом. Да уж, масштабы тоже походят на Самургановские.

Моргнув, я пониманию, почему мне показалось помещение стерильным. Оно оформлено не просто в светлых тонах. Самое темное в помещении — диван, стоящий в углу, но и его обивка холодного цвета «речной перламутр». Все остальные предметы и поверхности выполнены в платиновых оттенках. На чемпионате мира один из моих костюмов был в такой же цветовой гамме, только усыпан черными стразами.

Резко вскидываю голову вверх. Черная стеклянная хромированная люстра витиеватой формы занимает половину потолка.

Дурак дурака, как говорится.

Возвращаясь к реальности, замечаю в комнате двух парней, развалившихся в креслах. Выглядят они как типичные представители золотой молодежи. Лощеные и холеные.

Злорадный червячок внутри меня зловещим смехом заходится. Кому-то дали денежек на бизнес, а они не справились даже с простейшим этапом — сохранность информации. Ну, бывает.

— Эм, привет, — подает голос Оля, приподнимая свой протез повыше. За огромным монитором её почти не видно. Порой она намеренно выглядит как киборг. — Знакомься. Это Доминик и Златан. — Оу. Ну, конечно. Имена внешности соответствуют. — И у них проблемы.

Коротко поздоровавшись с парнями, я иду в сторону подруги, абсолютно не реагируя на их изучающие, внимательные взгляды. На мне темно-синие джинсы, такие же кроссовки и широкая толстовка цвета лайм. Смотри не смотри, ничего интересного не увидеть.

— Парней выставили, — Олька не пытается скрыть сарказма. — Полгода назад они уволили системного администратора, на аутсорсинге только обслуживание 1-С было. Я модем проверила — вклиниться даже наша Катька сумеет, — прыскает смехом, упоминая нашу красотку-одногруппницу, которая полный ноль в программировании.

Так бывает, когда организации не предпринимают должные меры по сохранности информации. Если раньше вирусы распространяли в виде ссылок, отправленных на электронные почты, то теперь с легкостью могут вклиниться из вне. Есть специальные проги, которые автоматически ищут «слабые точки» по всему подключению. Намного тяжелее дешифровать поврежденные файлы. Расшифровка занимает большое количество времени, в то время как современные шифровальщики почти что лишены недостатков. При их создании используется гибридное шифрование: с помощью симметричных алгоритмов содержимое файлов шифруется с очень высокой скоростью, а сам ключик шифруется асимметричным алгоритмом, то есть без ключа в исходном коде программы его не найти. После совершения «грязных делишек» вирус самоуничтожается, тем самым ещё сильнее затрудняя возможность расшифровки файлов. Побарахтавшись, потерпевшие выполняют требования злоумышленников, перечисляя фантастические суммы ради того, чтобы спасти свои ценные данные. Самый популярный способ расплаты — биткоины. Найти того, кому ты перевел свои кровные, невозможно.

Если отбросить морально-этическую составляющую — потрясающий бизнес. Заниматься можно из любой точки мира.

— Всё как ты любишь, Эмми, — Олька толкает меня в бок локотком. Она силы не рассчитывает. Я ойкаю. — Прости, милаха моя. Ладно, хватит болтать. Удиви нас.

— Ты сама справиться могла бы и без меня.

— Нет, — тянет она с предвкушением, аж глаза серебрятся. — Так как ты, я не умею. Феля свидетель тому.

Недовольно заказываю глаза. Опять она за своё. Вспоминает случай, случившийся в прошлом году.

У нас в Вузе есть преподаватель — Феликс Ильдарович, в нем чудесным образом сочетаются бескрайняя строгость и беззаботное балагурство. Как-то раз в самом конце пары он раздал нам задание, сообщив: кто первый расшифрует за десять минут файлы, повреждённые вирусом, получит «отлично» по его предмету без сдачи экзамена, а если сможет при этом его удивить, то он договорится со всеми преподавателями и «автоматом» проскачет вся сессия.

К слову сказать, несмотря на то, что он шутливо признался мне в любви, выражая степень своего ошеломления, я сессию сдавала сама, потому что было неловко безумно.

— Никто кроме тебя не додумался вскрыть его учетку, — с дурашливой улыбкой щебечет мне Оля на ухо.

Да, так и есть. В тот момент мне показалось прикольным взломать его комп и найти заветный ключик в первоисточнике, не создавая нового алгоритма. Сейчас бы я так делать не стала.

Неловкость присутствует до сих пор.

Доминик и Златан нас внимательно слушают, но сути не понимают. Хотя бы не мешают, и то молодцы.

— Смотри, — окликает меня Оля спустя какое-то время, указывая указательным пальцем протеза на экран ноута, за которым работает.

Я, перегнувшись через её плечо, наклоняюсь, заглядывая. Вникнуть в суть находки не успеваю: дверь кабинета распахивается, и я инстинктивно вскидываю взгляд, натыкаясь им на хорошо мне знакомые карие глаза.

Замираю и торможу нереально. Моргаю. Мне требуется доля секунды, чтобы понять — не Тимур. Но я уверена, лет двадцать назад именно так он и выглядел. Взъерошенные волосы, немного небрежный вид, во всем остальном точно такой же: высокий рост, смуглая кожа, рубашка и брюки облегают широкие плечи и крепкие мускулы максимально выгодным, с точки зрения привлекательности, образом.

Несмотря на пришедшее понимание, взгляд оторвать не могу. Глазею самым подобострастным образом. Во рту пересыхает и сердце колотится учащенно, совсем страх потеряв.