Капкан чувств для миллиардера

Глава 47

Забираюсь на прохладное сидение авто, и мои лёгкие с благодарностью расправляются. Дверь машины хлопает, и я глубокий вдох делаю. Наконец-то… Я успела позабыть, как волнительно себя ощущаю из-за излишнего внимания. Сейчас мне дали в полной мере ощутить мандраж внутренний. На празднике не было ни одного человека, который бы не обратил на нас внимание. Каждый успел подойти, поболтать.

— Едем? — заняв место водителя, Тимур меня взглядом сканирует. Выглядит немного хмурым.

И тут до меня доходит. Клянусь, только сейчас осознаю.

— Я тебя не стесняюсь, — выпаливаю.

Не могла и подумать, что Тимур может о таких глупостях думать. Впрочем… Судя по истории с Никитой, ещё как.

Самурганов хмыкает. Качает головой, всё еще глядя на меня, после чего отворачивается, устремляя взгляд на приборную панель.

— Бог ты мой, ребёнок. Ты с ума меня сведешь, — сокрушается он весело. — А скорее всего, уже. Потому что происходящее мне нравится, — смотрит в зеркало, хотя камера заднего вида и показывает, что всё чисто, но до сих пор то тут, то там снуют дети, и надо быть осторожным. Убедившись в безопасности, сдает назад. — Я не думаю, что настолько стар, что ты меня будешь стесняться. Но хотелось бы, чтобы ты себя чувствовала комфортно, находясь рядом со мной. Когда мы были в Харбине, ты не выглядела такой напряженной.

Вот уж сравнил!

— В Харбин я летела по работе, а сегодня ты мне разве что под платье не залез у всех на виду. Понимаешь разницу? Обстановка иная.

Я утрирую, однако Тимур касался меня на протяжении всего дня. Держал за руку, обнимал, целовал в волосы. Над моим желанием проявлять к нему холодность можно только посмеяться. Стоило Тимуру только в глаза мои посмотреть, как я растаяла. Не представляю, что должно случиться, чтобы я перестала остро реагировать на него. Самый настоящий природный магнетизм в деле.

Тим фыркает, выражая тем самым своё отношение к моей претензии.

— Наглая девчонка, — едва сдерживая смех, произносит.

Ох, если бы. Наглой я никогда не была. И отношение к этому у меня неоднозначное. Правильность счастливой жизни мешает. Я не могу позволить себе всего, чего бы мне хотелось.

За последние годы не было и дня, чтобы я не вспомнила про гимнастику, не вернулась в памяти в то время и не испытала захватывающий душу трепет. Каждый божий день я мысленно с ней, но сегодня, увидев Настю, откат случился сильнейший. Больно, но в то же время сладко.

Единожды мы с ней пересекались на юниорском мире. Спустя несколько лет по серьёзному, но тот сезон для меня так и остался открытым.

Несмотря на смену своего увлечения, тяга внутри так и осталось. Поднывает что-то внутри.

Я помню, словно это вчера было, свои и её выступления, помню, как шли вровень после двух предметов. И никогда не забуду, как она дважды уронила булаву, и как высоко летали мои. На награждении мы обе плакали. Разница была лишь в одном: я, в отличие от неё, не от огорчения.

После был жуткий скандал. Кто-то скажет, что она повела себя некрасиво, но все, кто «в теме», знают, как трудно стойко воспринять поражение. Обязательно должен кто-то быть виноват, на кого-то надо выпустить зло и ярость от разочарования. Для неё этим кем-то стали все вокруг. Кто номер ставил, кто музыку помогал выбирать, кто сложность не максимальную посоветовал. Ну и соперницы тоже.

Вроде бы прошло всего ничего, а неприязнь улетучилась. У меня внутри так точно. Я не обижаюсь на нее и не злюсь. Понимаю, как ей было трудно смириться с проигрышем: её готовили как номер один сборной страны. При этом подругами нам не стать никогда. Я не тот человек, который всецело может забыть прошлое, хотя ей не удалось тогда для меня испортить счастье от происходящего.

— Эмма, — Тимур касается моей коленки, мягко окликает. Видимо, глубоко я ушла в себя. — Всё в порядке?

— Да, конечно, — отвечаю, сглотнув предварительно. — Ты что-то спросил?

— Спрашивал за ваше с Анастасией Ильзотовой знакомство, — мне привычнее её девичья фамилия. — Куда они с Алиной позвали тебя?

Рассказываю ему вкратце за наше с ней соперничество былое, опуская нюансы не самые приятные. Делюсь воспоминаниями личными, с позиции девочки-подростка, дорвавшейся до желаемых высот. Сейчас даже сама не так всё вижу, чего уж о Тимуре говорить. Он слушает меня очень внимательно, уточняет нюансы небольшие.

— Она так красочно описывала ажиотаж министерства спорта Кыргызстана вокруг тебя, — да, Тимур тоже заметил.

— Честно признаться, я не знаю, к чему это было. Даже странно сравнивать. Уровень-то несопоставимый. Русские гимнастки — флагманы художественной гимнастики. — Когда я в детстве приезжала на соревнования, нам говорили «хоть рядом постойте с талантами». — Конкуренция бешенная. Девочки до последнего не знают, кто именно будет выступать. Решение принимается уже перед стартом. До этого только квота участвующих известна. Другое дело у нас, — усмехаюсь. Мысленно я до сих пор в Киргизии. — До меня никто из девочек, страну представлявших, не выигрывал крупных стартов международных. Только призерами были. Естественно, меня знали многие. Несколько раз для журналов и телевидения приходилось интервью давать. Представители министерства посещали выступления, в этом ничего удивительного нет.

— И сын министра хотел на тебе жениться, — Тимур повторяет фигню, сказанную Настей зачем-то.

— Я даже не помню такого. Мне лет тринадцать было тогда. И я тренировалась по двенадцать часов в сутки. Какие мальчики — я спать забывала.

Не самая приятная тема для обсуждения. Почему именно сегодня? Вечно всё идет черти как. А может быть, это знак, и мне надо остыть?

В Харбине, в Скопье, да и просто каждый день периода наших с Тимуром «отношений» я была готова переступить за черту. Не то чтобы сейчас у меня волос на теле лишних полно или белье неуместное, нет. Но я ехала на день рождения Риты с полной уверенностью — ничего не будет. Пусть смотрит и локти кусает. Типичные девчачьи глупости. Умыться слезами, но в руки не даться. С Тимуром такое не прошло…

Сейчас же я не понимаю, как себя вести. Не могут же эти разговоры прелюдией быть? Или могут?