Капкан чувств для миллиардера

Глава 24

Почувствовав дуновение ветерка от двери, вскидываю голову. Первое, да, собственно, и единственное, что я вижу — задорная улыбка на алых от природы губах. Какая несправедливость — иметь мужчине губы такие, в то время как миллионы девушек мечтают хотя бы о призрачно схожих!

— Тимур! — подрываюсь с рабочего кресла и к двери несусь.

Всё происходит очень быстро. Не успеваю толком подумать, как уже прыгаю в его объятья, на лету группируясь, чтобы удачнее обхватить Тимура ногами.

— Я так соскучилась, — шепчу, уткнувшись лицом ему в шею. Чуть ли не плачу, чувствуя аромат его кожи, в который влюбилась с первого вдоха.

Когда мы с Аей вернулись в Москву, Тимур был в командировке. Больше недели мы не виделись. Слишком долгой разлука была, чтобы я могла здраво отреагировать на его появление.

— Вау, малышка, — усмехается Тим. Удобнее за бедра меня перехватывает, слегка подкидывает, затем крепче к себе прижимает. — Я догадывался, что ты умеешь нечто подобное, но надо признаться, превзошла мои ожидания.

Закидывая руки Тимуру за голову, переплетаю их, ладони кладу на его затылок и тяну на себя. Ничего более приятного на ощупь, чем его губы, я никогда в жизни не касалась. Теплые, сухие, мягкие. На секунду прервав поцелуй, провожу языком по его нижней губе, тут же закусываю её. Мне так сладко, что я забываю о настоящем. Обо всем на свете. Даже о том, где я нахожусь.

Тимур отстраняется:

— Эмми, подожди, маленькая. Где твоя племянница?

Он оглядывается по сторонам в поисках Аи.

— Твой отдел кадров утвердил нам индивидуальные графики. Сегодня у Оли выходной. Мама повезла ее в МФТИ, нужно отдать отчет на проверку. Аю они с собой взяли. Она так просилась, что я согласилась отпустить.

— И чего ты молчала так долго? — возмущённо вопрошает Тимур. За пару шагов пересекает кабинет и на стол меня опускает.

Хохочу, словно умалишенная. Так легко на душе и уютно в его объятьях. А ещё Тимур умеет быть безумно обаятельным. Когда захочет. Сейчас, по всей видимости, именно такой случай. Игривая улыбка на его губах скидывает с его возраста лет десять, а то и пятнадцать.

Ноги не расцепляю, а, наоборот, прижимаю ими Тимура к себе.

— И минуты не прошло с тех пор, как ты вошёл, и большую часть из этого времени мы целуемся. Более чем прозрачный намек на то, что мы тут вдвоем, — произношу, касаясь его губ своими.

Целоваться перестаем, когда дышать становится нечем. В легких печь начинает, но это разве повод, чтобы от Тимура отлипнуть?

Прихожу в себя и понимаю: я сижу на столе с широко расставленными ногами, между ними Тимур вклинился. Его руки сжимают мои бедра в очень и очень неприличных местах. Захоти он чего-то большего, не факт, что я бы его останавливать стала. Недалеко от истины его дочка была, когда на эмоциях выдала всё, что обо мне думала. Неловкостью, как ушатом ледяной воды, окатывает. Пытаюсь спрыгнуть со стола, но Тимур не позволяет.

— Пожалуйста, — прошу его, пряча лицо у него на груди.

— Эм, ты чего? — он искренне удивлен.

— Вдруг кто-то войдет?

— Эмма, я тебя уверяю, когда я тут, не найдется придурка, который запереться осмелится.

Нет, не слишком меня это успокаивает. Уже мочки ушей горят.

— Я закрыл дверь, когда заходил, — признается Тимур, сжаливаясь надо мной. — Мне завтра утром снова нужно будет уехать на несколько дней. Хотелось увидеть тебя до отлета.

В голосе Тимура слышна раздосадованность. Решаю ещё сильнее его не расстраивать.

— Уже скучаю, — уголки моих губ к низу ползут.

— Уверен, малышка тебе не даст заскучать, — он смотрит на стопку альбомов на моем столе, поверх которой карандаши лежат. Несколько дней она со мной сюда приходила. — Как бабушка себя чувствует?

— Вроде бы бодрая. Сама операция будет недолго проходить, но учитывая возраст, им надо её хорошенько обследовать и подготовить. Ая ещё неделю точно пробудет со мной. Может чуть больше.

— Эмма…

— Пожалуйста, я тебя очень прошу, — строю просящую рожицу и смотрю на него.

Я Тимуру не говорила, что это я её операцию оплатила, но он и без того очень настойчиво хотел, да и хочет, помочь. Когда собирался перевести мне огромную сумму со своего счета, мы немного повздорили. Дурно от одной мысли, что он когда-нибудь может посчитать, что я с ним из-за денег стала общаться.

— Что вечером делать собираетесь? — Тимур старается расслабиться, гладит ноги мои, слегка сдавливая пальцами.

— Я племяннице в парк обещала на карусели.

Смотрю в глаза Тимура, радужку которых почти полностью зрачок поглотил. Если бы я хоть кому-то могла объяснить, как сильно он мне нравится. Как бросает то в холод, то в жар рядом с ним.

— Не корми её сильно перед прогулкой, — шутя советует Тим.

Боже! Знали бы вы насколько дельный совет, и как сильно я им пренебрегу!

— Напиши мне, где вы будете, и когда нужно вас будет забрать. Я постараюсь подъехать. Отвезет вас водитель, — говорит, на меня не глядя, поправляет рубашку, которую я слегка потрепала на нём.

— Ае очень метро понравилось. Мы сами доедем, а вечером я тебе напишу, — касаюсь ладонью его груди. — Ты горячий, — вырывается непроизвольно.

Тимур голову вскидывает, глаза его вспыхивают. Он смотрит то на меня, то на стол за моей спиной, словно решая для себя что-то.

— Я в смысле температуры, — бормочу, стараясь дополнить себя, но выходит только хуже.

Оказываюсь прижатой спиною к столешнице.

Адреналин и безудержное возбуждение — это то, что я сейчас чувствую. Нет, конечно, секса у нас с Тимуром на рабочем месте не было, но происшедшего хватило для того, чтобы волны мурашек вновь и вновь прокатывались по моему телу. Одна бежит вниз от лопаток, а вторая — от макушки до пяток, и так на протяжении всего дня. В памяти я вновь и вновь воссоздаю картинку из нашего совместного утра.

Уму непостижимо такие чувства испытывать…

— Эмма, можно мороженого? — Ая зайчиком скачет вокруг меня.

При взгляде на неё душа тает. До трех лет малышка была совсем неэмоциональная и малоконтактная. Она не плакала, но и реакции на окружающую реальность не выдавала. Местные врачи ставили ей аутизм. Все диагнозы оказались преждевременными, Ае просто нужно было время. С возрастом раскрылась словно цветочек. Сейчас она очень непоседливый крош. Я в ней себя узнаю.

Отказать в лакомстве, когда ребенок смотрит оленьими глазками в сторону витрины — кощунственно.

Спустя несколько минут Ая сидит на лавочке, болтая ногами из стороны в сторону, мурлычет себе под нос песенку из детского мультика, на который мы с ней ходили в кино. Проходит ещё несколько мгновений, и она уже чуть ли не в воздух рожок свой подкидывает, на ноги подскакивая. Понимаю только то, что мой ребенок куда-то бежит, и жутко удивляюсь, когда тоненькое тельце Аи в воздух взмывает.

Поднимаюсь и иду следом.

— Никит, какими судьбами? — спрашиваю у своего одногруппника, держащего на руках мою племянницу. — У меня маячок закреплен в телефоне?

— Хорошая идея. Надо запомнить, — Никита широко мне улыбается.

Они с Аей переглядываются, на что я брови вскидываю. Познакомились они всего пару дней назад, когда мы были с малышкой у Тиль. Никита как раз играл с ней в шахматы в тот момент.

— Вы сговорились? — с деланной строгостью спрашиваю.

— Нет, — качает головой Ая.

— Я просто мимо проходил — смотрю вы гуляете, — произносит Никита с усмешкой.

— А давайте поедим пиццу? — Ая смотрит в сторону пиццерии, на вывеске которой красуется аппетитнейший кусочек итальянского блюда.

— Детка, я тебя покормлю обязательно, но только сначала ты покатаешься на всех аттракционах, которые выберешь.

— Я хочу сейчас, — Ая смотрит на меня умоляюще.

— Эмма, не будь такой занудой, — получаю тычок в бок локтем от Никиты, под самые ребра. — Мы и сейчас поедим, и после, — смотрит на меня, еле улыбку сдерживая. — От пары кусочков ничего не случится.

Вообще-то, я стойкая, словно бетон, но выходит накладочка. Эти двое меня уговаривают, и их брюшной пир не ограничивается парой кусочков. Никита заказывает всё, о чем просит Ая, даже то, что заведомо никто есть не собирается. Вы видели где-нибудь, чтобы дети ели жареные луковые колечки?

Пока Ая атакует автомат с попрыгунчиками, предварительно вытрусив из нас с Никитой всю мелочь, он сидит напротив меня, подперев подбородок рукой, и смотрит на Аю с милой улыбкой.

— Она чудесная, — наклоняет голову в сторону игровой зоны.

— Не тебе ночью ходить по этим адским игрушкам, — сетую недовольно. — Не пытайся очаровать мою племянницу, она ещё слишком мала.

— Учитывая нашу разницу в возрасте, для меня она всегда будет «слишком мала».

Стараюсь не дергаться от его слов. У нас с Тимуром разница значительно больше, но меня ни разу не посетила мысль стесняться этого или хотя бы переживать. Хотя я и заметила, как неприятно стало Тимуру, когда его дочка прошлась словесно по этой теме.

Скрещивая руки на груди, усмехаюсь и на спинку диванчика откидываюсь.

— Ты со мной не согласна? — Никита вперед подается.

— Очень сомневаюсь, что ты её дождешься, Никит, — смотрю на него.

— А тетю её я дождаться смогу?

Не успеваю понять, о чем он говорит, потому что на меня подбежавшая Ая налетает.

— Пошли на горки! — Обхватив меня за шею, принимается прыгать.

Никита улыбается и поднимается на ноги, после чего Ае руку протягивает.

— Эм, догоняй нас.

Весь следующий час я, нагруженная сладкой ватой, воздушными шарами и несколькими мягкими игрушками, бегаю за ними от одного аттракциона до другого и так по кругу. Изо всех сил стараюсь игнорировать мысли, которые нарочито настойчиво лезут в мою голову после вопроса Никиты. Я никогда не замечала проявления симпатии в свой адрес с его стороны. Да мне это не нужно совсем.

Когда Ая, усевшись на лавочку, опускает голову низко, я понимаю: моё дело дрянь. Я ведь знала, что так всё и будет! Всего минуту назад она по парку порхала, словно бабочка по волшебному цветочному лугу, а сейчас сидит бледная.

Прикрываю глаза и выпускаю весь воздух из лёгких, затем медленно делаю вдох. Чтобы я еще раз кого-то послушала!

— Малышка моя, — отдаю Нику свою ношу и опускаюсь на корточки перед племяшкой.

— Меня подташнивает, — нисколько не удивляет меня ответом.

Сердце в пятки уходит. Одно дело неделю побыть со здоровым ребенком, совершенно другое — день с прихворавшим.

Опасно. Опасно… Опасно!

Сбитая с толку, присаживаюсь на лавочку рядом с Аей, предлагаю забраться ко мне на ручки. Не по плану идёт всё, от слова совсем! Я собиралась ненавязчиво попрощаться с Никитой, перед тем как с Тимуром увидеться. Ничего такого, но отчего-то мне кажется неловким момент нашей всеобщей встречи, и так придется придерживать длинный язычок кое-чей.

Долго глажу Аю по мягоньким волосам. В какой-то момент замечаю приближающегося к нам Тимура. Подойдя ближе, он сначала меня взглядом окидывает, затем всю мою честную компанию.

Я будто вижу нас со стороны его глазами. Так начинаю переживать, что на секунду о состоянии Аи забываю. Никита ни с того, ни с сего делает шаг в сторону, нас прикрывая от взгляда Тимура. В изумлении я на ноги вскакиваю, прямо с племяшей на руках.

Обхожу Ника и представляю всех поочередно, дважды используя слово «друг». Обстановку это не разряжает. Скорее наоборот, будто каждый из них думает, что другой причинить вред мне желает.

Во взгляде Тимура я вижу огромную гамму всевозможных эмоций, одна хлеще другой. От «стоило только тебя выпустить из своего поля зрения, как уже другой парень дышит с тобой одним воздухом», до «отойди от него немедленно, мне это не нравится».

На Никиту я вообще не смотрю, мне хватает энергетики от него исходящей. Чувствую на себе его взгляд осуждающий. Боюсь представить, что именно его смущает: наша разница в возрасте с Тимуром или сам факт наличия кого-то рядом со мной.

Малышка, как же ты меня подставила со своими «покушать хочу» …

Когда я лежала с приступом, Тимур очень нежно и заботливо гладил меня по голове, успокаивал, разделяя моё состояние. Я сейчас так же хочу, а не эту вот нервотрепку!

Тимур, предлагает мне понести бледную Аю до автомобильной стоянки, на что она выдает:

— Лучше Никита, он наш друг!

Засранка тянет руки в выбранному ею принцу. Мне ничего не остаётся, как перехватить игрушки, что Никита протягивает, руки освобождая.

Когда парочка уходит вперед, я плетусь рядом с Тимуром, слова в голове подбираю.

— Думал, что вы вдвоем будете. Не хотел тебя отвлекать, — Тимур держится безмятежно, по нему не сказать, что ситуация его смущает или нервирует.

Я же думаю о том, что он сопоставил мой отказ отвезти нас до парка с тем, что он увидел сейчас.

— Мы случайно встретились, — тоже держусь молодцом.

Тимур смотрит на мои руки, полные всякой всячины, и усмехается, дескать, я так и понял.

Я на миг притормаживаю и, нахмурившись, на Тимура взираю.

— Ты ведь не думаешь, что я…

— Эмма, не думай об этом. Я хотел тебя увидеть — увидел. Всё в порядке.

— По тебе так не скажешь, — произношу негромко, чтобы никто не слышал кроме него.

— Эм, то, что мне не нравится, когда рядом с тобой посторонние трутся, — это исключительно моя проблема, тебя никак она не касается. Ты молоденькая девочка, у тебя должны быть друзья.

Возможно, я себе напридумывала, но последнее слово звучит в моих ушах странно.

Прикрывая глаза, изо всех сил стараюсь сдержаться, мышцы лица напрягаются. Тимур стал для меня слишком дорог, не могу из-за такой ерунды оплошать.

— Ты — самая красивая. Я — самый счастливый. Ничего не поменялось, Эм-Эм, — обнимая меня за плечо, Тимур касается губами моего виска.

— Откуда ты узнал?

— Тебя так твой искусственный разум в сообщениях называла, — Тимур по-мальчишески широко улыбается.

— А ты Мур-Мур только для Ульяны? — По телефону она так его назвала.

Он фыркает с пренебрежением.

— Она когда-то услышала, что Кирилл меня так в шутку назвал. Ей показалось это ужасно милым. Самурганов Тимур, — передергивает плечами, мол, они бестолковые оба.

Подойдя к своему автомобилю, Тимур открывает заднюю дверь пассажирскую, взглядом указывая Никите опустить на сидение мелкую.

Понимаю, что Никита с нами ехать не захочет, да и Тимур его не позовёт, но мне всё равно не по себе. Стою между ними и не знаю, что делать. К такому меня жизнь не готовила.

Хуже было только когда Тимур мне сказал, что я самобытно целуюсь. Я тогда решила — ему не понравилось. Перенервничала ужасно. Стыдно было признаться, что до него я ни с кем не целовалась.

В этот момент Ая разряжает обстановку эксклюзивнейшим способом. Характерные звуки доносятся из авто, приводя меня в ужас. Доля секунды и мы все становимся свидетелями того, как содержимое её желудка разлетается в разные стороны.

Вот теперь я точно боюсь смотреть на Тимура. Его машина стоит, как десяток наших квартир в Благовещенске.

— Мне полегчало, — с облегчением и детской непосредственностью звонко сообщает нам Ая.

Тимур кулаком рот прикрывает, скрывая улыбку. Никита же не пытается скрыть своего веселья.

— Эм, не переживай. Я больше всего себя и мишку испачкала, — Ая приподнимает плюшевую игрушку, ту, что держала в руках во время фонтанного действа. А я горю от стыда. Полыхаю.