Капкан чувств для миллиардера

Глава 46

Вокруг царит оживление — гости снуют то туда, то обратно. Каждый считает своим долгом пообщаться или хотя бы поздороваться с Тимуром. Отстраниться от себя он мне не позволяет. Здороваясь с подошедшими мужчинами, протягивает правую руку, левой меня к себе прижимает так крепко, что пищать готова.

Ох уж эти двусмысленные взгляды окружающих, дескать, да, да, мы все понимаем. Словно под микроскопом находимся. С облегчение выдыхаю, когда знакомые Тимура уходят.

Побыть наедине подольше мы не успеваем. Нас замечает Ритуля. Подхватив обеими ручками свое пышное, похожее на нежное голубое облачко, платье, она со всех ног к нам бежит. Немного спотыкается из-за объёмных слоев ткани, но упорства ей не занимать: отряхнувшись, свой путь продолжает.

Минуты не проходит, как она тут как тут. Стоит перед нами и в глаза мне заглядывает с нескрываемым восторгом. То и дело взгляд её соскальзывает на коробку, которую я в руках держу. Ясно дело: в день рождения нужно подарки заполучить! Поскорее!

— Ты пришла! — взвизгивая, Рита хлопает в ладошки. Маленький пылающий костёр, искры летят. — Я всем говорила, что ты придешь! Ты не могла меня обмануть, так же? Тимур переживал больше всех, — расплывается в лукавой улыбке.

— С тобой, малышка, только в разведку, — дядя её головой качает и усмехается.

— Покажешь, что там? — тянется на пальчиках к подарку, стараясь заглянуть и рассмотреть содержимое.

Сил терпеть нет у крошки!

Присаживаюсь на корточки, упираясь коленкой в плитку дорожки: не хотелось бы бельем светить на всю округу. Подарок становится в зоне видимости Риты.

Дрожащими пальчиками она бант лиловый развязывает. Глазки блестят в предвкушении. Край язычка сквозь зубки пробирается наружу. Торопится. Одно движение и Рита снимает деревянную крышку с коробки.

— Ничего себе красота! — восторженный возглас малышки меня оглушает.

Проходящая мимо пара гостей оборачиваются и с умилением наблюдает за тем, как Рита пытается вырвать из моих рук подарок. Кудрявая головка метается (мечется) из стороны в сторону. Она прикидывает: куда бежать, кому показать в первую очередь.

— Спасибо большое! — одной ручкой обнимает меня за шею, чмокает в ухо. — Маме хочу показать. И дедуле!

Оглушенная криками, я не сразу понимаю, что, схватив двумя руками тяжелую ношу, Рита уносится в неизвестном направлении.

Не все детки из обеспеченных семей остаются такими же непосредственными. За Ритой всегда наблюдаю с улыбкой. Маленький шустрый лучик.

— Ты смогла произвести на неё впечатление.

Тимур подаёт мне руку, помогает подняться на ноги. После чего откидывает задержавшуюся на моем плече прядь волос мне на спину.

— Я старалась. Пришлось воспользоваться связями и былыми заслугами, — ослепительно улыбаюсь и беру Тимура под руку. — Витю измучила. У него запись на изготовление очень длинная.

Тот взгляд, которым Тимур одаривает, говорит о том, что цель моя достигнута полностью.

Он сужает глаза.

— Очень мило с твоей стороны меня сейчас провоцировать.

Передергиваю плечами. Приподнимаю брови, слегка приподнимаю уголки губ, дескать, сказала, как есть.

Если честно, я ожидаю, что он меня сейчас поцелует. От предвкушения под ложечкой разливается тягучее, согревающее тепло. Но нет. Глубоко наклонившись, Тимур целует мое плечо и выпрямляется.

— Пошли здороваться с родными.

Он говорит так, словно не только с его родными общение предстоит. Так, словно я член семьи. Возможно, моя фантазия разыгралась, и я слышу то, что мне хочется.

Следующие полчаса для меня становятся поистине волнительными. Все родные Тимура в сборе. Все как один на меня смотрят.

Вокруг играет незатейливая детская музыка. Шагают ростовые куклы. Аниматоры и няни развлекают детей. Придомовая большая лужайка заполнена всевозможными шарами, от связок гелиевых до настоящего, пусть и не слишком большого размера, воздушного шара. Он парит в метрах трех над землей, служа своеобразным аттракционом. Я бы и сама хотела полетать, но об этом и речи не может быть. Слишком волнуюсь.

Атмосферу разряжает подошедшая Алина. Человек-праздник! Сегодня она светится от счастья. Выглядит ещё ярче, чем обычно.

— Эмма, моя дорогая! Как я рада тебя видеть, милая, — расцеловывает меня в обе щеки. От нее пахнет горьким какао и счастьем. Смесь потрясающая. — Такой чудесный набор! Как ты достала? Я хотела заказать, но мне отказали! Только представь! — Алина не кажется высокомерной, скорее растерянность проявляет.

Узнаю Виктора. Он очень своеобразный. Изготовление предметов для «художниц» — его хобби. И относится он к делу с максимальной ответственностью. Есть четкая запись. Все заказы распланированы на месяцы вперёд.

— Мы с ним знакомы давно, — те времена могу только с улыбкой вспоминать. — Я первая, кто выступил на международных соревнованиях с его творениями. Небольшую рекламу сделала.

Витя утверждает: после «заказы поперли». Сделал для меня исключение, за несколько недель изготовил именные булавы и ленты для Риты.

Пока Алина продолжает сыпать вопросами, за её спиной материализуется Кирилл, вторгаясь в личное пространство бывшей супруги. Она реагирует тут же. Сдавленно шипит на него, хлопая ладонью по плечу.

— Не видишь, я разговариваю. Кирилл, уже не смешно!

Вскорости понятно становится: после того, как Алина сообщила Кириллу о предстоящем пополнении, у него включился режим ответственного папашки. Ходит за ней попятам. Защищает и контролирует, отчего Алина заводится с пол-оборота.

— Адельку свою доставай! — в отчаянье хныкает.

— Кого? — Кирилл недоуменно вскидывает брови. Чертовски убедительно выглядит!

— Да ты издеваешься! Мы с тобой развелись! Ты на другой бабе жениться решил!

— У нас с тобой через месяц свадьба. Забыла? — с нежностью спрашивает, заглядывая ей в глаза.

Отец Тимура и Кирилла машет рукой, мол, понятно всё с вами, ребята.

— Лютый мужик, — Саша хлопает по плечу дядю. — Сил тебе и терпения.

Сложно передать словами, но атмосфера рядом с ними совсем другая. Без слов, просто глядя на них, ты понимаешь, что такое семья. Такая, какой она должна быть. Дружная и максимально сплоченная. У меня была когда-то такая. Когда я приезжала домой, папа обязательно брал выходной. Мы втроем ездили в парк или на речку. Гуляли, ели мороженное, загорали на солнышке. Воспоминания — всё, что у меня осталось. Ещё есть понимание — снова также хочу.

Улучив момент подходящий, отхожу от них. Направляюсь к большому бассейну. Нужно дух перевести. Тону в ностальгии. Ртом воздух хватаю, губы пересохшие облизывая. Он не усваивается должным образом.

— Не отпущу тебя больше, — обхватив рукой мою талию, Тимур прижимает меня спиной к своей груди.

Держа меня крепко, он проводит большим пальцем второй руки по моей нижней губе. Поглаживает, массирует, немного надавливая.

Если бы была возможность время остановить, я бы ею воспользовалась.

Нежность сердце переполняет. Мне даже кажется, я слегка задыхаюсь.

Интересно, Тимур тоже чувствует?

Откидываю голову ему на плечо. Он целует меня в лоб, прижимается щекой к волосам.

Если что-то снова не так пойдет, я не выдержу.

— Насчет Тиль можешь не переживать. Вопросов к вам ни у кого не возникнет. Ситуацию Никиты мы урегулировали, — Тимур смотрит на меня так, как не смотрел никогда раньше. Что-то в нём изменилось. Его трепет передается мне по невидимому очень прочному каналу. Сердцебиение учащается.

— Не говори, что ты заплатил все те безумные миллионы, — я не переживу такого.

У меня в голове не укладывается. Никита парень не бедный. Гонорары за победы и участие в турнирах вовсе неплохие. Зачем было всю эту грязь разводить?

— Не скажу, — пару раз подушечкой пальца носа моего касается. — Просто не думай об этом. Вопрос решеный, каким образом — не важно.

Тима замолкает, а мне хочется с ним уехать отсюда. Желательно ко мне домой. У себя, в привычной обстановке, мне проще расслабиться.

Не смущает наша разница в возрасте, особенно учитывая прекрасную физическую форму Тимура. Он выглядит младше своих лет. Но если даже это изменится, для меня он всё равно самым желанным останется. Всё дело в том, как я себя рядом с ним ощущаю. Непередаваемо. Злиться на него долго у меня не выходит.

Тимур считывает мои эмоции и не заставляет надолго оставаться в компании родственников. Большую часть времени мы с ним гуляет. Он показывает мне длинную прогулочную аллею. По краям дорожки высажено множество различных цветов, от шикарных розовых кустов до гортензий ненавязчивой красоты. Чуть дальше — ряды высоких деревьев. О каждом Тимур рассказывает короткую, но емкую историю, уточняет откуда саженец привезли и почему мама его выбрала. Кто-то скажет «скучно», но мне интересно. Слушаю, впитываю, запоминаю.

— Поедешь ко мне? — спрашиваю у него, поднимаясь на пальчиках, почти что мочки уха касаюсь.

Наверное, не я должна вопрос такой задавать, а мне. Тимур ухмыляется, подтверждая мои мысли.

Он притягивает меня к себе и обнимает.

— Бог ты мой… Как тебя оставить одну можно? Где был мой мозг… Пробила мне голову насквозь. Даже не думай, что сможешь пропасть теперь из моего поля зрения. Только моя, — он касается моих губ почти невесомо, боясь, что мы оба можем обжечься.

Мы довольно долго сидим на лавочке. Разговариваем, держимся за руки. Я боюсь поверить в то, что это реальность. Мне страшно снова потерять тонкую связующую нить. Разрушить то, что мы так долго строили.

Уже по пути на парковку, меня окликают, и я столбенею. Голос из моего прошлого.

Анастасия Федорова. Несколько лет назад она была номером один сборной России. Сейчас завершила спортивную карьеру. Вышла замуж, и, как оказалось, они с мужем ждут пополнения. Настя старше меня на пару лет, но на соревнованиях мы с ней немного пересекались в сеньорках.

Настя рассказывает: они с Алиной подруги, а с недавних пор ещё и коллеги. Ведут совместный проект в медиасфере. Расспрашивает, куда я пропала четыре года назад, чем сейчас занимаюсь. Множество общих вопросов и воспоминаний о прожитых вместе минутах. Гран-при, этапы кубка мира.

— Мы все тебя потеряли тогда. Так удивительно сейчас встретиться здесь. Эмма! Я рада увидеться. Может встретимся, как-нибудь, когда времени чуть больше свободного будет? — после меня она на Тимура переключается. — Вы были с Эммой в Киргизии? Я советую побывать. Готова поспорить, даже не представляете, как её там встречают!

Преувеличивает: то, о чем она говорит, уже давно в прошлом.