Капкан чувств для миллиардера

Глава 37

Незаметно сглатываю. Следом ещё раз. Плакать при ком-то для меня было всегда неприемлемо, как и любые другие проявления слабости. Но никогда раньше я не была так преисполнена жалостью к себе. Мерзкое чувство. Хочется его скинуть с себя поскорее.

Почему кто-то считает, что вправе решать за других как им жить? Рушить чужую жизнь? У меня в голове не укладывается! Эмоции внутри необузданные, колюще-режущие. Я чуть-чуть кровоточу душой. Попадись мне Никита сейчас, я бы его придушила.

Тимур рядом — стоит и ни слова не говорит. Даёт мне время успокоиться и в чувства прийти.

Почему он приехать решил? На моё сообщение он так и не ответил. Я думала, обижается. Но сейчас он не выглядит обиженные или недовольным, скорее строгим и собранным. Ведя авто, то и дело поглядывает на меня с беспокойством.

А я что? Ладони свои разглядываю. Сказанное Тиль крутится в моей голове по заданной орбите с бешенной скоростью, поймать мысль, чтобы обдумать, я не могу.

— У тебя охраны прибавилось? — спрашиваю его отвлечённо, чтобы проверить: будет голос дрожать или нет.

Не скажу, что меня это волнует особо. Когда Тимур тронулся, следом выстроилось в ряд ещё три машины, одна из которых Павла. Я их в зеркало заднего вида заметила. Они так следом и катят. У него в сопровождении часто одна машина была. Тим отшучивался, дескать, устану вести — парни подменят. В остальном они словно тень, незаметные и совершенно ненавязчивые. Двое обычных мужчин, не как в фильмах огромные шкафы в костюмах и с рациями.

— Не у меня, — на мой недоуменный взгляд он добавляет. — Я тебя прошу, давай без истерик. Они будут рядом с тобой. Обсуждать я это не буду, даже если ты против, — безапелляционность его тона зашкаливает.

Со мной он так впервые говорит, однако, надо быть умалишенным, чтобы спорить начать. Я слышала множество раз, как он спокойным, но при этом чрезвычайно убедительным тоном склонял людей поступать так, как надо ему. Могу представить, что будет с тем, кто ослушается. А возможно, и не могу.

— Спорить не буду, — будучи прибитой и так, ощущаю какое-то равнодушие к его решению. — Но зачем они мне?

— Я так хочу.

Это всё? Весь ответ человека, который много дней к ряду хотел со мной поговорить по душам?

— Это, конечно, оправдывает всё, — бросаю с сарказмом и к окну вновь отворачиваюсь.

Из-за капелек дождя картинка размытая. И без того множество разноцветных огоньков превращаются в сотни. Высотки причудливых форм пролетаю одна за одной.

— Эм, пожалуйста, верни мне ту хорошую девочку, с которой я не так давно познакомился, — за пару секунд его тон меняется на противоположный — мягкий и теплый. Длинные пальцы на моё колено ложатся.

— Ты хотел сказать послушную, — усмехаюсь печально.

Так и есть. Я всю жизнь из кожи лезла, чтобы оправдать надежды чьи-то. Любые, даже самые немыслимые. Была удобной, покладистой… Какой итог?

— Это тоже, — не глядя, я чувствую, как он улыбается. — Расскажи мне, чего тебе хочется? О чем ты мечтаешь? Что бы могло сделать счастливой тебя?

— Дочка. Малышка, о которой я могла бы заботиться, — клянусь, слова срываются с губ до того, как я успеваю подумать. До этой секунды я о детях никогда не задумывалась. Куда они мне? Я с собой разобраться не в силах.

У Тимура отвисает челюсть. В прямом смысле этого слова. Он приоткрывает рот и ни звука.

Не ожидал? Сумела я тебя удивить? Думаю, да. Себя тоже.

Он дважды откашливается. Сложно определить, о чем думает. Хмурится, затем брови вскидывает, словно прикидывая возможные варианты исхода.

— Когда я была маленькой, часто болела. Максимально часто. Сейчас мне кажется, это неспроста было. Мне нравилось лежать в постели, окруженной маминой заботой. Она поила меня с ложки чаем с вареньем. Измеряла температуру, раскрывала, если та высокой была, при этом гладила голову или спину. Когда шла на спад, то пледом накрывала и обнимала крепко, — это должны были быть мои мысли, но я их озвучиваю. — Сейчас, вспоминая это, я четко осознаю: то было счастье, — хотя, казалось бы, какое это счастье — болеть? — Мама моим счастьем была. Я тоже хочу быть чьим-то.

В минуты слабости, боли, отчаяния, мы вспоминаем тех, кто сильнее нас может сделать. Защитная реакция организма.

Тимур плотнее мою коленку сжимает, до легкого дискомфорта.

— Эмма, мне очень жаль.

Через какое-то время мы въезжаем на подземный паркинг элитного жилого комплекса. Он к себе меня привез, не спросив. Властные черты его характера всё явственнее становятся, лезут наружу, не поддаваясь контролю. Чувства по этому поводу я неоднозначные испытываю. Но эмоционально не готова сейчас бунт устраивать.

Взяв меня за руку, ведет к лифтам. Его ладонь сжимает мою так крепко, будто я сбежать могу.

— Комнату для тебя подготовили. Чистые вещи и полотенца в гардеробной найдешь, — говорит Тимур на ходу как само собой разумеющееся.

— Что происходит? — трудно не догадаться, что резкое изменение в его поведении неспроста произошло.

Он терпел мои колебания, оставался на съёмной квартире, а сейчас резко решил меня к себе переселить?

Поворачиваю голову и в глаза ему заглядываю.

— Хочу, чтобы ты мне сейчас рассказал. Ты сам говорил, что нужно учиться доверять друг другу.

— Я тебе доверяю, Эм. Просто не хочу тебя волновать попусту. Это лишнее. Сейчас нужно поберечься немного. Ребята присмотрят со стороны, чтобы ничего с тобой больше не случилось, — он обнимает меня за плечи, притягивает к себе и касается губами лба. — Я переживаю за тебя. Очень сильно.

— Есть повод? — шепчу ему в грудь.

Тимур тяжело и красноречиво вздыхает, дескать, ты ещё спрашиваешь.

Опрометью душ принимаю и, переодевшись в пижаму, состоящую из шелковых шорт и топа, залезаю на большущий диван, стоящий в гостиной. Жду Тимура. При свете дня я могу растерять желание поговорить по душам. Надо сейчас.

Он не заставляет себя долго ждать, появляется в дверном проеме в одних только домашних штанах. Всё ещё мокрый после душа, капельки воды поблескивают то тут, то там на его коже.

Я его таким уже видела, но дух захватывает все равно. С ним так будет всегда — эмоции и чувства на максимуме, на пределе возможностей. С первых минут знакомства меня буря эмоций захлестывала.

Он удивлен, что я уже жду.

— Думал, ты ещё в ванной.

Как только он рядом садится, я перебираюсь на его колени и кладу голову ему на плечо. Прижимаюсь всем телом, крепко-крепко обняв.

— Сегодня с Сашей твоим познакомилась, — шепчу так, словно мы с ним и не ругались.

— Он мне звонил. Рассказал. Ты его заинтриговала. Хотя, я это другим бы словом назвал, но он отрицает, — Тимур усмехается. — Видимо, надо привыкнуть.

— Ты преувеличиваешь, — провожу ладонью по его второму плечу, моей головой не занятому.

— Если бы…

У меня кровь стучать в висках начинает. Идеального момента никогда не будет.

— Я думала, что это стечение обстоятельств, что я случайно увидела этого парня второй раз. А сегодня Тиль рассказала мне про Никиту… — отстраняюсь и в глаза заглядываю Тимуру. — Почему ты мне не сказал о том, что вы общались? Ты ведь у меня не спросил ни о чем. Просто выбросил.

Спазм сковывает горло. Очень обидно становится.

Тимур обнимает меня крепче, словно стараясь разделить со мной причиненные им же горестные чувства.

— Мне жаль, ты даже представить себе не можешь насколько. Обычно я не ошибаюсь в своих убеждениях и не разочаровываюсь в решениях. С тобой же все изначально было иначе. Я этого не понял, к сожалению. На тот момент отношения с молодым человеком мне казались вполне логичным объяснением твоей скрытности. Я знаю, что у тебя от меня есть и были секреты.

А у него от меня их как будто бы нет.

— Ты о том, что я с ноутбуком не расстаюсь? — вот уж не думала, что Тимура это задевает каким-либо образом.

— Мне не хочется вторгаться в твое пространство личное, но ты очень дергалась, когда при мне «работой» своей занималась.

Он уже спрашивал, чем именно я занимаюсь, но я тогда съехала, сказав, что это связано с Тиль.

— После первого курса мы с Олей окончание семестра отмечали. Закончилось тем, что решили прощупать программное обеспечение структуры одной государственной. Оказалось, что багов полно. Разработчики допустили кучу ошибок в исходном коде. Позже часть исправили, но доступ к базе у нас так и остался. Иногда мы этим пользуемся. Ничего криминального. Просто компании любят всевозможные бестолковые отчеты о себе покупать.

Я вижу, как в глазах Тимура вспыхивает удивление, словно я ему рассказала, что людей продаю в рабство.

— Ты серьёзно? Вы с Олей… Два божьих одуванчика занимаетесь противоправными действиями? Быть такого не может, — обхватив меня руками за ребра, Тимур отстраняется и в лицо мне заглядывает, проверяя реакцию. Словно ждет моих слов: «Это шутка».

Но нет. Не шучу. Иногда меня совесть нагибает по этому поводу. Но я стараюсь фильтровать заказы, никому, не давая существенной информации о конкурентах.

— Так вышло, — пожимаю плечами.

— Хорошо… — потихоньку удивление на лице Тимура улыбкой сменяется. Всё-таки не смог ее побороть. — Что мне ещё о тебе стоит знать?

— Ты и так знаешь всё.

Не считаю себя шкатулкой, полной сюрпризов.

— Ты сказала, что второй раз Глеба увидела. Когда был первый? — имя Тим выделяет презрительно. Без труда догадываюсь о ком идет речь.

— Что ты с ним сделал? — это даже не вопрос. Я почти уверена, что он не «жив и здоров».

— Ничего такого, Эм, чего бы он не заслуживал. Не бери это в голову, — в мною любимых глазах стынет ледяная ярость. Таким взглядом реально можно убить. Довести до сумасшествия. — Ты не ответила на мой вопрос. Могу повторить.

Спорить с ним бесполезно. Приходится рассказать, как встретила Глеба на благотворительном вечере, организованном Алиной. И о том, как он сразу руки стал распускать. По мере того, как я углубляюсь в подробности, Тимур всё мрачнее становится. Выглядит так, словно ему физически тяжело это слушать. Рассказывая о том, что пришлось туфли снять, чтобы мочь убежать, я замолкаю не в силах продолжить.

— Хватайся, — прижав меня крепче к себе, он поднимается на ноги. Остаюсь висеть на нем как обезьянка. — В кроватку пойдем. Скоро утро уже.

Я думала — будет хуже. Но нет. Оказывается, если чувствовать чью-то поддержку, с любыми переживаниями легче справляться.