Капкан чувств для миллиардера

Глава 38

Тимур

Таких проблем в бизнесе у меня не было никогда. Начинать с самых азов проще оказалось, чем разгрести ту срань, что творится сейчас. Хотя тогда, больше десяти лет назад, неурядицы были бы оправданы. Многого не знал, лез куда не стоило. Но несмотря ни на что, Эмма напротив сидит, значит все трудности оправданы.

Жива и здорова. Бодра. Мажет тост домашним плавленым сыром и не отрывает взгляда от планшета. Она в последнее время вообще с техникой не расстаётся, готовится ежесекундно.

— Не смотри так. Сейчас уберу. Пару минут потерпи, — обращается ко мне, бегло печатая что-то.

Это бесит нещадно. Мне хочется не просто больше её внимания. Мне всё его хочется себе, для себя, до последней капли. Такими темпами я и к ежу её начну ревновать. С ним она подолгу может возиться. Купает, сушит, выгуливает.

Наблюдаю за тем, как она откусывает краешек хрустящего хлеба, долго жует, как глотает и после… кончиком языка губы облизывают.

Твою ж мать!

Скоро стану маньяком. Или уже стал. Часами могу смотреть как она спит, не насытившись ею визуально, уснуть не могу. Хочется большего, но приходится себя контролировать. Притронуться к ней себе не позволяю. Причин для этого множество. Начиная с того, что из-за нашей семьи у неё возникла масса проблем, при этом об участии Стеллы она не в курсе ещё. Не нашел в себе сил рассказать, опасаясь, что упорхнет, как только узнает. Заканчивая тем, что у неё должна быть возможность всё ещё раз обдумать и понять, готова ли она к отношениям. Вот такой я баран.

Поправляю часы на запястье. Надо как-то отвлечься и вернуть на место схлынувшую вниз кровь.

Когда я заканчивал школу, Эммы еще не было. Когда у меня сын родился, Эммы еще не было. Башкой я понимаю: не стоит связываться с маленькой девочкой, но решает отнюдь не она.

Воспоминание о пожарищах, устроенных на двух складах в Подмосковье, тоже в чувства меня не приводит. Никто в здравом уме не ссорится со своими партнерами по бизнесу во время завершения крупных проектов, однако, я не жалею. Живьем закопал бы Егорова-младшего. Можно считать, он отделался очень легко. Отец его так не считает. Как нетрудно понять, мнение его меня не слишком волнует.

— Я сегодня к себе поеду после работы, — Эмма наконец-то уделяет свое внимание мне. — Нам с Олей надо подготовиться. Послезавтра четвертый тур. Дальше будет только финал в Питере.

Хмурюсь. Идея мне категорически не нравится. Сейчас не то время, чтобы терять Эм из поля зрения.

— Вы можете здесь готовиться. Я тебя никак в гостях не ограничиваю.

Эмма утыкается взглядом в тарелку, стоящую перед ней.

— Нет. Там у меня всё оборудовано. И вообще, Тимур, почему я должна жить тут? Тебе не кажется это странным?

— Не кажется, — получается достаточно резко.

Эмма вздрагивает. А я второй раз за несколько дней испытываю бесконечное сожаление и тупую боль в груди. Когда я приехал за Эммой, там в подъезде, она меня испугалась. Испугалась, что я её ударю. То чувство, которое я испытал, увидев, как она от меня отшатнулась, войдет в тройку самых гадких в моей жизни. Никогда я не бил женщин, но, если бы меня кто-то из них боялся, не придал бы этому значения особого. С Эммой всё иначе: для меня важно, чтобы она мне доверяла и могла положиться.

— Я очень ценю твою заботу. Правда. Но у меня есть своя жизнь, и ты не можешь решать за меня. Никто не может, — вздернув подбородок, Эм говорит уверенно. Испуганная лань смылась восвояси, осталась уверенная, строптивая Эмма.

Её стрессоустойчивость меня поражает в который раз. Стоит ей только собраться, и ничего её уже не сломит. Сильнее девочек я не видел.

— Петр с вами будет? — команда у них из трех человек состоит. Третий участник, к сожалению, не девушка.

— Он подключится к нам удаленно. Надо пробежаться по задачам. Решения прописать. Я с паскалем давно не работала. Он не входит обычно в программу, но надо ко всему быть готовым, — она подхватывает с тарелки ягодки голубики и в рот отправляет.

— Набери мне, когда освободишься, я приеду, — неспокойно от мысли, что она в квартире останется.

— А если поздно будет?

— Всё равно, Эм. Не забудь позвонить или написать хотя бы, — продавливаю её интонацией.

Хочется верить в то, что охраны достаточно будет. Но никогда не стоит недооценивать своих врагов. Цена ошибки слишком высока. Причины, по которым сыночек ещё долго будет в больнице валяться, Егоров старший знает. Вспоминаю, как залетев ко мне в кабинет, он орал:

— Тимур, так не делается! Мог просто сказать мне о случившемся. Я бы девчонке квартиру купил, чтобы рот не открывала свой!

Что ожидать от Глеба, когда его отец сам не блещет умом и сообразительностью?

Сколько же ублюдков развелось…

Плавно поднявшись со стула, Эмма ко мне подплывает. Кладет ладошки на мои плечи и, наклонившись, в щеку целует. Меня тут же окутывает запах жасмина, которым пахнут её волосы.

Она словно из сказки. Волшебная маленькая девочка.

— Спасибо. Я не забуду тебе позвонить.

В офис приезжаю после обеда. Ряд совещаний в администрации не позволяет быстрее к насущным делам приступить. Эммы и Оли к этому времени и след уже простывает. У девочек свободный индивидуальный график работы. Для Эммы очень важен этот турнир, но она не соглашается оставить на время работу. Зашкаливающее чувство ответственности.

Дверь моего кабинета распахивается, и на пороге появляется зареванная Алина. Вид настолько несчастный, что можно подумать — социальные сети все закрыли. Навсегда. Для неё одной.

Стирая ручьи слез со щек, она всхлипывает.

— Тимур, я такая дура! — стонет печально моя невестка. Бывшая.

— Верю, — усмехаюсь. — Чего натворила, Алинка?

— Ты бессовестный негодник, Тимур! Мог бы проявить сострадание. Ну что за сухарь?! Тебя кроме бизнеса ничего не волнует.

Знала бы она, насколько далека от истины. Я собственными руками вырыл глубокую яму для компании и не слишком печалюсь по этому поводу.

Откидываюсь на спинку кресла и смотрю на неё, выжидаю. Алинка не заставляет себя ждать. Садится в кресло для посетителей, скрещивает ноги и сообщает.

— Я отбила ступеньку на своем Бентли.

Не могу сдержать смех. Второй раз. Такое уже было. На третий день после покупки она неудачно припарковалась вплотную к бордюру, забыв об автоматически выезжающей подножке, и сломала её под корень. Тогда замена обошлась в пятьсот тысяч. Видимо, ничему жизнь не учит.

— Может, тебе водителя стоит нанять? Дешевле выйдет.

— Ты хочешь сказать, что я ни на что не гожусь? — надувается Алина, становясь похожей на морского ежа.

— Почему ни на что? Ты неплохо снимаешь смешные видео, — после паузы добавляю. — Которые смотреть невозможно.

Алинка хватает со стола ручку и кидает в меня. Не попадает, потому что я отклоняюсь.

— Я тебе это припомню. И вообще, они не юмористические, если что! — грозит мне пальцем.

— Мой водитель может съездить с тобой в сервис, если хочешь.

— Я Кирилла попрошу, — говорит Алина. — Я ведь его дочку на этой машине в школу вожу. Заодно и побешу немного твоего братца, а то он расслабился что-то. Ты Эмму не видел? Кабинет закрыт, — скорость, с которой она тему меняет, поразительна.

— Зачем она тебе? — за прошлый раз я ещё Алине мозги не промыл.

Её благие намерения имели слишком печальные последствия.

— А что, уже просто так с ней общаться нельзя?

Хочется рявкнуть «нет», но я сдерживаюсь.

— Она занята. Что ты хотела от Эммы?

— Она обещала с Ритой занятие провести. Мелкая мне весь мозг проела: «Когда? Ну когда?».

— Давай позже ты к ней обратишься. Она сейчас готовится к чемпионату по программированию. Не стоит её отвлекать, Лин.

— А правда, что вы с ней вместе живете? — ну просто мисс деликатность.

— Всегда удивлялся твоему умению быстро сплетни собирать, — пока у нас с Эм всё зыбко, я бы предпочел, чтобы никто не обсуждал эту тему. Не хотелось бы привлекать к Эмме нежелательное для неё внимание.

— Если за тобой не приглядывать, то ты женишься и нам не скажешь, как сделал это в прошлый раз, — Алина поднимается на ноги и, гордо вскинув голову, к двери направляется.

— Когда я в прошлый раз женился, ты, догорая моя, ещё под стол пешком ходила. Немудрено, что тебе я не сообщил.

Алинка фыркает.

— В этот раз я всё проконтролирую. Не ты, так Эмма мне расскажет.

Ага, жди. Эта особа расскажет. Чем ближе мы с ней знакомимся, тем сильнее я понимаю, насколько она закрытый и самодостаточный человек. Мало кто в двадцать лет может похвастаться такими качествами. Вспоминая свою бывшую супругу, могу сказать, что утаила она от меня только то, что на момент нашего с ней знакомства она была в отношениях, якобы ждала парня из армии. В остальном у неё рот не закрывался, несла всё подряд без разбора.

Из Эм приходится всё клещами тянуть. Загадочная девочка Эмма. У них это семейное. Вся информация по её отцу засекречена. Гриф «особо секретно». Даже фото имеется только одно — закрытый цинковый гроб.

Решение рабочих проблем уходит на второй план окончательно, когда от Эммы к полуночи так и не поступает звонка. Сообщения туда же. Весь день тишина.

Паша утверждает, что она с подругой из квартиры не выходили. Впервые жалею, что камеры внутри не установлены. Места себе не нахожу до такой степени, что в половину первого ночи поднимаюсь по лестнице одной из многоэтажек в Долгопрудном. И каково моё удивление, когда вижу, что в дверь её квартиры стучится другой парень.

Услышав шаги, он оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Странные чувства испытываю, доселе мне неизвестные. Молодым бараном себя ощущаю.

— Забаррикадировались девчонки в квартире. Держат оборону, — с весельем в голосе он произносит, протягивая мне руку в знак приветствия. В отличие от меня он настроен более дружелюбно. — Вы к Эмме? Она пообещала мне выдать Олю в течении пяти минут. Уже прошло двадцать.

По выправке и уверенному спокойствию понимаю, чем парень занимается в жизни. Сам был когда-то таким.

— Не идут на контакт? — спрашиваю у него после приветствия.

— Им там очень весело, а мы мешаем, — усмехается он.

Не успеваю коснуться двери, как она распахивается. В проеме появляется Эмма, я бы сказал, в слишком веселом виде. Секунды хватает понять — она пьяненькая. Несмотря на легкое покачивание, привычные грация и легкость при ней, плавными движениями она отстраняется назад на пару шагов.

— Андрей, если хочешь, можешь её выносить, — Эм указывает ладошкой в сторону своей комнаты. — Если нет, то через пару минут Оля выйдет, — последние слова Эмма погромче произносит, не скрывая веселья, явно старается чтобы подруга услышала. — Хотите чаю?

Наконец-то Эмма ко мне голову поворачивает и широко, приветливо улыбается.

— Я забыла позвонить, да? — прикрыв ладошкой рот, она строит испуганную гримасу, но по шальному блеску в глазах понятно становится — это игра.

— Только вспомнила? Очень приятно, — позитивом от неё заряжаюсь.

— Мы просто долго занимались, — Эмма возводит глаза к потолку, театрально вздыхает, дескать, очень устали.

— Оля, шевели ножками, — парень заглядывает в квартиру, зовет девушку громко.

Эмма дергается. Встав на носочки, поверх моего плеча смотрит вглубь подъезда. Её брови ползут к переносице. По воинственному и даже враждебному виду понимаю: новому посетителю она не рада.

Обернувшись, замечаю ещё одного парня. Вот это культурная программа у девочек вышла. Сей экземпляр ровесник Эммы. Высокий, волосы темно-русые, крепкий. Кивнув Эмме, он устремляет взгляд в спину Андрея.

— Вот глупая, — шепчет Эм, свернув (точно ли здесь должно быть именно это слово?) недовольным взглядом в сторону своей комнаты.

Андрей тут же понимает в чем дело.

— Ты зря приехал. Я её сейчас уже домой отвезу, — сообщает, не удосуживаясь посмотреть на вновь прибывшего.

— К ней домой её отвезешь, — слишком борзо произносит парнишка.

Как только честная компания жилище маленькой принцессы покидает, последняя возвращается в свою комнату и мигом на диван забирается.

Занимаю её рабочее кресло и, упираясь локтями в ноги, смотрю на неё.

Эми всегда выглядит до умопомрачения прекрасно. По моей личной шкале она топ. Красивее в жизни никого не видал, хотя и много где был, с многими встречался. Однако сегодня она по-особенному хороша. Щечки горят, глазки задорно блестят. Мне не нравится, что она напилась, но я рад, что она это сделала дома, а не в людном месте.

— Ты сердишься? — не вставая с дивана, Эмма позу меняет. Закидывает ножки на спинку дивана, голову свешивает и смотрит на меня.

Сказать, что я её хочу, ничего не сказать. Невозможно не хотеть. Сложно думать о чем-то ином.

— А как ты думаешь? Обещала ведь не забыть, — злиться на нее не выходит.

— Вообще-то, я не забыла. Всё помнила. Но Оля принесла две бутылки вина. Мы увлеклись. А потом я решила, что ты будешь ругаться.

Эми прикрывает глаза, затем совершает нечто невообразимое. Сначала одну ножку перекидывает за голову, выгибается, касается кончиками пальчиков пола, затем повторяет движение второй ногой. Доля секунды и она уже на ногах. Для неё, бывшей гимнастки, возможно, это привычно, но для меня, уже не слишком молодого человека, зрелище излишне волнительное. Тут не то что в штанах, в голове давление возрастает до такой степени, что мозг отключается.