Капкан чувств для миллиардера

Глава 39

Тимур

Черная похоть, перемешанная с первобытными собственническими инстинктами, рвется наружу. Ищет какой-либо выход. Сдерживаю, чувствуя скорое окончание заведомо проигрышного сражения.

«Чего я ждал, когда с Эммой связался?» — не могу понять, на что рассчитывал, начиная с ней общаться за пределами офиса.

С первого взгляда всё было понятно. Среди множества женщин даже едва уловимо схожих с ней не было в моей жизни. Эксклюзивный экземпляр. Единственный в своей недосягаемой совершенности. Пытаюсь придумать, рассмотреть что-то, чем она сможет меня от себя оттолкнуть, и не нахожу.

«Браво, Самурганов. Ты в очередной раз облажался. И почему ты это делаешь только находясь рядом с ней?» — хотел бы я это узнать. Но ответа, увы, у меня нет.

Эмма, сидя на моих коленях, ловко расстегивает манжеты моей рубашки. Действует быстро и очень синхронно. Вот уже её пальчики скользят по обоим предплечьям, все дальше под ткань пробираясь.

Хочу её так сильно, что искры из глаз сыплются, сжигая всё вокруг к чертям. Она лишь масла в огонь подливает, ерзая на мне безостановочно. Её губы касаются моей шеи, создавая эффект прикосновения кубика льда к раскаленной плоти. Дергаюсь.

Эмма выпрямляется, заводит за спину руки, сцепляя их в замок. Продолжая сидеть на мне с идеально ровной спиной, поджимает губы.

— Ты меня совсем не хочешь, да? — её глаза тут же блестеть начинают.

О, Боже!

Такой абсурд может прийти в голову только маленькой девочке, коей Эмма, по сути, и является. Любая другая поняла бы на чем она сидит. Трудно не понимать. Слои ткани брюк и трусов не в силах сдержать то, что рвется наружу. Там как бы предел. Поелозь она ещё немного, и меня можно со счетов списывать.

— Эм, детка, — двумя пальцами обхватываю её подбородок, фиксирую, заставляя смотреть мне в глаза. — Ты выпила. Я тебя чрезмерно хочу. Но на утро ты будешь жалеть, а я есть себя поедом, что не сдержался и запорол наш с тобой первый раз.

На деле я просто боюсь увидеть в её глазах сожаление о случившемся. Ну и никого из мужиков не порадует мысль, что девушке пришлось напиться ради того, чтобы с ним переспать.

Глаза Эм вспыхивают надеждой и торжеством.

— Я не буду жалеть и обязательно все запомню. Я уже почти отрезвела, — она упирается ладонями в мои плечи, наклоняется и касается моих губ своими, ласкает их кончиком язычка.

Взрыв эмоций. Если к утру не сдохну, значит, бессмертный.

Поза, в которой она на мне восседает, крышесносная. Эстетический шок-контент. Просто от вида её изогнутой спинки и поднятых сзади, скрещенных ног, можно кончить и отойти в мир иной с осознаем: лучший твой секс был только что.

Обычной девочке спину нужно сломать, чтобы она замерла в такой позе, для Эм же — ничего сложного. Целует меня, сладко при этом постанывая.

Прикрываю глаза. Отстраняюсь. Медленно тяну носом воздух, словно легкие вот-вот и порвутся. Шум в башке такой силы, что того и гляди оглохну, к тем самым чертям, что сейчас изнутри меня прожаривают.

Если бы мне предложили грохнуть кого-то, я бы и то меньше сопротивлялся.

Эм надув губки, хмурится.

— Как у тебя вообще дети появиться могли? Или ты только со мной такой строгий? Я тебя очень… очень сильно хочу, — произносит Эмма так томно, что, крыша, прощай. До новых встреч. Рад был сотрудничать.

Не успеваю поднять Эмму за руку, как она плавно на пол соскальзывает.

Вид на неё, сидящую у моих ног на коленях, — сильнейший удар с ноги в центр грудной клетки. Ребра трещат.

И чего мне в офисе не сиделось? Дал бы малышке отдохнуть от себя.

Пытаюсь подняться, но тоненькие ладошки тут же мне на бедра ложатся, с силой придавливают.

— Маленькая, это не то, с чего стоит начинать, — надеюсь, что на выходе получилось членораздельно, а не просто безобразные хрипы.

— Тебе после будет противно меня целовать? — на меня устремляется взгляд с поволокой.

— Нет… Ничуть. Дело не в этом… — мысленно ругаю себя за то, что так жестко туплю.

«Я подохну, если ты этого на утро не вспомнишь», — все просто.

Протягиваю руку, чтобы поправить прядку волос, выбившихся из хвостика Эм, но она перехватывает её и подносит к губам. Поочередно целует большой и указательный пальцы, а средний обхватывает губками и сосать принимается.

Удар в голову. Контузия как она есть. Это не просто приятно, это охренеть как чудовищно круто. Если бы не знал её так хорошо, подумал бы, что она просто профи. Но не в эскорте. Тут, скорее, сговор с похоронными бюро. После такого все как один от разрыва сердечной мышцы прямиком в ад.

Её пухлые мягкие теплые губки — это определенно, совершенно точно, самое лучшее, что меня когда-либо касалось.

Старый козел? Ну да похер!

Расстегивая брюки, ее пальчики очень дрожат. Эми выглядит сосредоточенной. Всё меняется, когда она, слегка приоткрыв ротик и касаясь верхней губы язычком, тянет резинку боксеров вниз.

Даже если меня Альцгеймер посетит или какая-то другая форма склероза, я никогда не забуду этих секунд.

Бездонные глаза Эм расширяются. В них озадаченность и легкий испуг. Вскидывая на меня взгляд, она безмолвно спрашивает, мол, это что?

Ладонью лицо прикрываю, потирая указательным пальцем переносицу. Ну чего я жду от девочки, лучшие друзья которой были ленточка и скакалка, а стали мышка и ноутбук? Понятно же, что она чистая и неискушённая. Её внутренний мир не вяжется с визуальной картинкой. В том мире, где я живу, девушки пользуются своей внешней привлекательностью. Ценят её и возносят. Зарабатывают ею всевозможные материальные блага. Много что знают, ещё больше умеют, в процессе обучения теряя себя.

О том, что есть другие, если честно, я порой забываю.

На лице Эм масса эмоций. Одна поочередно сменяет другую. Я сам в замешательстве, впервые в такой ситуации. Но, когда она подносит свою ручку к моему члену и глазами сравнивает размеры, немного крутя запястьем, а потом выдает грустно: «Нет, ну он точно во мне не поместится», я прикрываю кулаком рот и смеюсь. Не знаю сколько проходит минут до того, как у меня получается взять себя в руки. Хотел найти сил прервать процесс? Получи.

Не сразу понимаю: по щекам Эм текут слезы. Малышка расстроилась. Подаюсь вперед и с пола её подхватываю. Пушинка. Мгновенье — и уже на руках.

— Прости меня, пожалуйста. Я все испортила, — шепчет она, всхлипывая мне в шею.

— Ты самое лучшее, что у меня в жизни есть, — прижимаю её за голову к себе и губами касаюсь волос.

Так и есть. Самое лучшее. Самое чистое. Не хотелось бы её собой замарать.