Капкан чувств для миллиардера

Глава 43

Эмма

Смотрю на напряженную спину Тимура и задыхаюсь в апатии. Не так я себе встречу нашу представляла. Он меня, конечно же, по телефону поздравил, но мне хотелось живых эмоций. Подарки не нужны — я хочу убедиться, что он находится рядом не только из чувства жалости или излишней ответственности.

Сложно разобраться. Я не понимаю природу стены между нами. Откуда она? Всё было ведь хорошо! Во мне ничего не изменилось, люблю его всё так же…

Я и сейчас в его доме, за мной попятам куча людей Тимура ходит. Но он сам перестал быть моим.

Надо отпускать, сейчас самый подходящий момент, но я не могу. Мне хочется рядом быть. Я дико в этом нуждаюсь. В Тимуре нуждаюсь. А он…

Появившись, сухо поздоровался с нами, наградив взглядом тяжелым.

Стараюсь понять, понять почему он держится так отстраненно. Рядом с ним стало холодно. Внутри всё также горит, а кожу морозит.

Плетусь следом, гляжу себе под ноги. Растянуться сейчас будет полным фиаско. Весь тренерский штаб всегда поражался, мол, как так?! На соревнованиях я ни разу не споткнулась, на тренировках предметы роняла крайне редко. Но знали бы вы, сколько раз я чуть не разбивала себе нос, спускаясь по трапу самолёта. Да и на ровном месте могла завалиться. Моя неуклюжесть природная широко обсуждалась в узких кругах.

— Пап, смотри, как Эмма умеет, — обогнав меня, Саша бросает две бутылки с водой. Ловлю.

Вчера он выяснил для себя, что я умею жонглировать. Такое было открытие! Он долго смеялся и по-детски хлопал в ладоши, сопровождая представление безудержным смехом, от которого в уголках его глаз влага собираться начала.

Главное выявление последних дней для меня — Саша очень открытый и позитивный парень. Душа компании. И капельки высокомерия в нём отыскать не смогла.

Сначала мне думалось, что моё восприятие Саши обусловлено чувствами к его отцу. Всё связанное с Тимуром для меня дорого. Оказалось, что нет. Заработавшись, я не заметила, как наступил вечер, и, когда Саша в третий раз позвал меня ужинать, снова попыталась съехать. Но не тут-то было. Выволок меня в коридор прямо на кресле рабочем. Надеюсь, что пол не расцарапали. Так усердно припирались, что незаметно друг для друга заболтались. Почти не спали, а утром Саша потащил меня покататься. С наказом папы — развлекать меня, справился на отлично. Давно так весело не было.

Тимур оборачивается. Смотрит на Сашу, затем на меня. Я тут же смущаюсь, немного краснею. Его зрачки слегка расширяются, в глазах отражается непонятная гамма чувств. Слишком насыщенная. Разобрать не могу, но на секунду мне кажется: он счастлив. Как только Саша начинает меня подбадривать и подгонять, Тимур снова становится хмурым. Кивает своим мыслям и теряет всякий интерес ко мне и к происходящему в целом.

Невыносимо. Слишком больно. За гранью. Давление на грудь дикой силы испытываю. И изнутри, и снаружи.

— Куда Кира дели? — интересуется Тимур, дверь в дом придерживая, пропускает меня внутрь первой.

Проходя мимо, задеваю его легонько плечом. Реакции ноль. Пытаюсь себя убедить: все дело в присутствии Саши, но я знаю — это не так.

Саша выдает мне натянутую улыбку, дескать, не переживай, сейчас его удивим.

— Алинка приезжала. Ты столько всего пропустил, — тон Саши интригующий очень.

Мы с ним попали на представление и «ох, какое». Алина приехала вчера и закатила Кириллу истерику, перетекшую в грандиозный скандал. Свидетельницей такого я стала впервые. Она била на кухне посуду, лупила бывшего мужа сумкой своей и всем, что под руку попадалось, прогрызла ему руку до крови, когда он прикрывал её рот, из которого проклятия сыпались одно за другим. Я долго не могла въехать в чем же причина?!

— Кирилл, твою мать! Ненавижу тебя! Чтоб тебе пусто было! Засранец последний. — В ушах до сих пор крик Алины стоит. — Ты мне всю жизнь испортил! Прибить тебя надо, но не хочу сама двух детей воспитывать… — На этих словах Алина бросила чем-то в Кирилла и бешено ногами затопила.

Позднее оказалось — тестом на беременность. У них как-то получилось случайно переспать. Очень метко.

Кто-то случайно, а я даже спланированно не могу это сделать. Ответ на поверхности, да? Тимур меня не хочет. Что-то другое его рядом держит.

Судорожно вздыхаю и возвращаюсь к реальности.

— Ты скоро дядей во второй раз станешь, — беззаботно сообщает Саша отцу.

Тимур нисколько не удивлен. Весело хмыкает.

— Адель, верно, счастлива очень.

— Алина беременна, — поясняет Саша, голову опустив немного.

— Я так и понял, — улыбка Тимура меркнет, когда он за спину мне смотрит. Взгляд становится ледяным. Абсолютный ноль. Минус двести семьдесят три по Цельсию. Попробуй не сдохни. — Что ты тут делаешь?

Тимур не ко мне обращается, но я морщусь — до того резок тон.

Ещё до того, как обернуться, я понимаю, кого увижу за своей спиной.

Оборачиваюсь и вижу Стеллу. Она стоит в нескольких метрах от меня, на болезненном лице отражается презрение. Ей словно противно быть тут.

Сейчас она выглядит иначе. Рваные джинсы и черная футболка не по размеру. Без макияжа. Лицо, да и вся кожа, бледные настолько, что не только вены, но и капилляры видны. Под глазами темные, почти синие пятна. Её померкший взгляд меняется сразу, как только Сашу замечает.

— О, так вы теперь втроем забавляетесь. Пап, это бесы в ребро? — она кивает, прищуривается и расплывается в безумной улыбке. — Ты у нас всегда такой порядочный был. Больше одной телки рядом с собой не держал. А сейчас что, распробовал?

— Рот свой закрыла, — Тимур рявкает так, что у меня волоски дыбом встают. Никогда даже близко его таким злым не видела. Волны гнева сочатся наружу, разрушая всё, что может им помешать. — Я тебя спрашиваю: почему ты здесь, а не в клинике?

— Не все такие бессердечные, как ты, папочка. Папе Глеба стало жалко меня, — произносит Стелла с укором.

Тимур делает шаг в её сторону — она пятится, но продолжает.

— Саш, как она? Стоила того, чтобы семью нашу рушить? — становится на пальчики и пытается поймать взгляд брата.

— Сын, уведи Эмму наверх, — строго, но стараясь спрятать своё раздражение, произносит Тимур.

Я с места не двигаюсь.

— Ты о ней так заботишься. Это так мило, — елейно, с придыханием шепчет девушка. — Правда, особенная? На всё согласная? К тебе одноклассницы мои клеились. Из хороших, кстати, семей. Они не шлюхи, порядочные. Тебе не было никогда дела до малолеток. А чем эта другая? — переставая скрывать показное спокойствие, выкрикивает. — Чем она лучше? Ты из-за неё меня в психушку упек. Из-за неё! Чтобы вам не мешала! Глеба чуть не убил! А эту грязь так и держишь рядом с собой! В дом к себе…

Договорить она не успевает. Приблизившись, Тимур встряхивает её так, что голова болтаться начинает на тонкой шее. Но и этого мало. Вывернувшись в руках отца, из-за его плеча она смотрит на меня. Улыбается широко и спрашивает.

— Ну как, тебе подарочек мой понравился? Я очень старалась! Готовилась. Оказалось, не такая уж и глупая я, как все думали. — Какая же она мерзко довольная. — Кто лучше трахается, Глеб или папа мой?

Привкус крови чувствую во рту, не сразу понимая, что язык свой прокусывать продолжаю.

Тимур повторяет свою просьбу, обращенную к сыну.

Руку свою вырываю, когда чувствую хватку на локте. Как же мерзко… До тошноты… И так больно, что зубы скрипят. Это поэтому Тимур был рядом всё это время. Под грузом ответственности не смог бросить меня в одиночестве? Или боялся, что претензии будут с моей стороны? Знал и не сказал мне, что Стелла замешана. Ни слова о ней. Мы столько раз обсуждали.

Беглого взгляда на Тимура достаточно, чтобы понять — он сожалеет.

— Тебе от самой себя не противно? — голос бесцветный. Не скажу, что мне слишком интересно, насколько сильно может человек ссучиться.

Со мной учатся различные представители молодежи. В том числе детки богатых родителей. Есть и наглые высокомерные выскочки, но такого отвращения я ни к кому не испытывала.

— Эмма, очень прошу — поднимись к себе в комнату. Я освобожусь, и мы с тобой поговорим, — просит нежно и хрипло.

Так просто, Тимур? Даже смешно. Я столько раз хотела поговорить. И мы говорили. Но ты не удосужился рассказать.

А я все думала, почему так легко он Никите поверил.

Дочка сказала, как не поверить?!

Резко разворачиваюсь и что есть скорости наверх несусь. Каждое жилище Тимура для меня с болью ассоциируется. Удивительно даже.

Невыносимая боль сковывает грудную клетку, сердце наружу выталкивая. В прошлой жизни я карму засрала, похоже. Как хорошо, что вещи свои не разбирала. Все в чемодане покоятся. Расческу и зубную щетку убираю в футляры и поверх одежды бросаю. Метаюсь по комнате хаотично. Может, забыла что-то? Не могу сконцентрироваться.

Во рту пересыхает, язык к небу липнет. Невыносимо хочется быть с Тимуром. Но такого варианта я теперь точно не вижу. Эмоции настолько болезненные, что физически трудно с ними справляться. Руками в бедра упираюсь, как после долгой спортивной нагрузки.

«Эм, надо собраться. Ты можешь! Делала так уже много раз», — напоминаю себе, но предательские слезы душат и разрывают на части в отчаянье.

За что мне всё это? Я не привыкла справляться с бурей эмоций. Я к штилю в душе привыкла. Мне нравится состояние равновесия. Когда всё четко по полочкам. Безболезненно. С меня боли хватит. Дальше организм её отторгает.

Мое сердце сжимается от ужаса при мысли о том, что Тимура больше не увижу. С трудом страх перебарываю. Сейчас идеальный момент. После выигрыша олимпиады я могу продолжить обучение в любом вузе мира. От Чжэцзянского университета до Гарвардского. Предложения поступили сразу же. Первый для нас с Олей более привлекателен.

Мечты ведь сбываются! Отчего тогда щеки мокрые?

В дверь тихо стучат. Не дождавшись моего ответа, Тимур входит внутрь. Я дверь на эмоциях забыла закрыть?

— Собралась куда-то? — он впивается взглядом в чемодан, над которым стою я.

Мне не нравится этот снисходительный тон!

— Мои родители всю свою жизнь посвящали тому, чтобы меня счастливой сделать, — вспоминая их сейчас, намеренно больно себе делаю. Надо очнуться. — Жить страдая, значит предать их память! Я понимаю тебя прекрасно. Стелла — твоя дочка. Самый родной и любимый человек. Это нормально. Я для своих такой же была, — ком в горле разрастается. — Но я не должна собой, своей психикой жертвовать, чтобы всем угодить. Заставлять тебя делать выбор — это ничтожно. Для любого родителя дети — самое главное, — несмотря на душащий страх, стараюсь говорить спокойно, не выдавая отчаяния.

Выбор есть. И он сделан.