Капкан чувств для миллиардера

Глава 28

Тимур

— Теперь я понимаю, почему Скопье называют городом миллиона скульптур. Тут на одной площади памятников больше, чем у нас на кладбище в Благовещенске, — Эмма крутится вокруг своей оси, разглядывая, как по мне, совершенно заурядную, безвкусно отстроенную, главную площадь города. — Итак, мы сегодня с тобой успели увидеть памятники Кириллу и Мефодию, царю Самуилу, Юстиниану I, быку, льву, обезьяне, Александру Македонскому — штук пятнадцать, матери Александра Македонского, отцу Александра Македонского, пловчихе, повару, чистильщику обуви, балерине, — перечисляя, Эмма начинает загибать пальцы по второму кругу. — Тим, кого я пропустила?

Никого краше, чем смеющаяся в этом момент Эмма, я в жизни не видел. Самая прекрасная девочка на свете. Маленький, но нескончаемый лучик света.

— Черт его знает, малыш. Я на третьей сотне счет потерял. Здесь все здания усыпаны статуями. От входа до крыши. Они повсюду, — притягиваю Эмму к себе и целую в макушку.

Вдыхаю запах её волос, окончательно убеждаясь, что так пахнет счастье. Она сама и есть счастье.

Ночью, когда началось землетрясение, думал с ума сойду. Сам того не желая, опасности её подверг. Веры в то, что в этот раз местные строители не сплоховали, у меня нет. Большую часть ночи, пока ощущали толчки, пришлось провести на улице, закутав Эмму в несколько пледов. Вдалеке от построек спокойнее. Никогда и никого мне так сильно защищать не хотелось. В ней всё сошлось. Понял это, когда наблюдал за тем, как она спит, прижимаясь щекой к моей груди.

— Больше всего мне понравился каменный мост. До него пока статуи не добрались. Вернемся туда? В районе Старого базара можно будет пообедать, — Эмма голову закидывает назад, прижимаясь затылком к моему плечу и в глаза мне заглядывая. За ней я пойду, куда скажет. — Там атмосфера другая. Более живая что ли.

Можно бы было совершить попытку номер два. Попытаться затащить Эмму снова в постель, но от чего-то мне этого делать сегодня не хочется. Она так искренне радуется, бродя по узеньким улочкам и рассматривая витрины с сувенирами и различными пряностями, что я боюсь нарушать гармонию происходящего. Более чистой души, чем у неё, я ещё не встречал.

Когда тебе за сорок, сложно найти человека, у которого ты будешь хотеть чему-то учиться. Мне повезло.

— Ты скоро вернешься в Москву? — за ужином Эмма касается своего нового браслета, который до последнего отказывалась принимать, утверждая, что подарок дорогой до неприличия.

— Дней через пять, — сжимаю ладонью кончики её пальцев.

— Давай ты мне его попозже подаришь? Тимур, мне неловко. Правда… Я… — в очередной раз Эмма браслет теребит, чуть ли не со слезами на глазах. Даже в этом она уникальна. Никогда не встречался с девушками, настолько неспособными подарки принимать.

— Эм, мы же договорились. Это подарок, ты делаешь мне приятно, принимая его. Вот и всё. Он ни к чему тебя не обязывает, никакой обратной связи нет.

Она качает головой, но больше не спорит. Думаю, что со временем она сможет привыкнуть.

Как обычно меня отвлекает телефонный звонок. Раньше я не обращал на них никакого внимания. Ничего не поделать — неотъемлемая часть жизни. Сейчас же, когда в моей жизни появилась Эм, меня стало раздражать всё, что от неё отвлекает.

Вернувшись в номер с балкона, после короткого разговора на повышенных тонах, останавливаюсь на месте как вкопанный, потому что из глубины номера голос Эм раздается.

— Нет, Никит, я тебе запрещаю! Понял? Даже не вздумай. Иначе больше я с тобой и говорить не стану, — по-видимому малыха ответ слушает, потому что сквозь стену слышно, как она громко сопит. — Неужели ты думаешь, мне самой это нравится? Тошнит уже от всего этого! Но жить всю жизнь на съемной квартире я не хочу! Я знаю для чего через себя переступаю, а то, о чем просишь ты, это за гранью…

Дверь в ванную хлопает, и оставшейся части разговора я не слышу.

Сказать, что мне не понравился разговор, ничего не сказать. А уж когда Эмма возвращается и говорит, что по работе позвонить пришлось, я в бешенство прихожу, потому что её заплаканные глаза говорят о другом. Не надо иметь сверхспособности, чтобы понять: Эмма врет.

Ещё при встрече мне её «друг» Никита, мягко говоря, не зашел. Те взгляды, которые он на неё не то что бросал, скорее, не отрывал глаз своих, говорили о том, что она для него не просто подруга. Сейчас же только бушующий внутри гнев заставляет меня удержаться и не спросить её в лоб, что происходит. Боюсь не сдержаться и словом обидеть. Как бы там ни было, Эмме я только счастья желаю.

С этого момента атмосфера между нами меняется. Повисает в воздухе давящая недосказанность. Эмма от меня закрывается. Привычная легкость исчезает, словно её и не было.

Проводив Эмму, возвращаюсь к делам.

Спустя пару дней тупая реальность начинает из меня душу высасывать.

Когда Эмма на меня долго не смотрит, моё настроение с геометрической прогрессией ухудшается. Мы не виделись с ней уже пять с половиной дней. За это время столько всего произойти успело, что я даже не знаю, что хуже — не знать ее вовсе или сделать то, что я собираюсь.

Пару дней назад, когда я был в Болгарии, ко мне дочка прилетела, чтобы поговорить. Даже сейчас, вспоминая её слова, мне противно становится, в том числе от себя.

— Пап, неужели ты не понимаешь? Девочка из обычной семьи, конечно, её обеспеченная жизнь прельщает. Не смотри на меня так! Я не говорю, что она плохая. Все хотят жить в достатке, но у неё есть молодой человек. Они вместе уже давно, и, начав встречать с тобой, с ним она не рассталась. Не веришь мне — могу тебя с ним познакомить. Он тебе фото их совместные покажет. Голосовые сообщения включит. О тебе там тоже есть разговоры, — ох уж этот язвительный тон.

На что я рассчитывал, когда начинал наше тесное общение с Эммой? Уж явно не думал, что закончится это разглядываем фото, на которых она целует какого-то слащавого хлюпика.

Настраивал себя мысленно с первых дней, что у нас с ней не выйдет ничего. Но в момент, когда нужно отпустить, всё равно тяжело.

Двадцать лет — это пропасть. Для жизни совсем ничего. Для разницы в возрасте слишком много. По себе знаю, что восприятие большинства вещей меняется с возрастом. У меня самого интересы ещё десять лет назад были иными.

К встрече с Эми готовлюсь как никогда. Речь продумываю впервые с момента знакомства.

Входя в мой кабинет, Эмма в лице меняется, но через долю секунды снова на лице улыбка лучезарная появляется, и это меня добивает.