Капкан чувств для миллиардера

Глава 27

Поправив ремешок сумочки на своем плече, начинаю спускаться с борта самолета по приставной лестнице. Легкий ветерок дарит свежесть и попутно волосы развевает, прокатываясь по ним волнами. Снова и снова. Вдыхаю теплый воздух полной грудью, а выдохнуть его… не могу.

Жгуче-волнующе прилететь на свидание к мужчине в чужую страну.

В моей голове впервые пролетает мысль: «Что я буду делать, если Тимур не встретит меня?».

Гоню от себя недобрые мысли. Он точно со мной бы так не стал поступать. Как я вообще подумать могла о таком? Видимо, сказалась перенесенная вчера тревога.

Международный аэропорт Скопье до две тысячи восемнадцатого года носил название Скопьевский аэропорт «Александр Великий». Думаю, не стоит уточнять, в честь какого из Александров он был тогда назван?! В середине двухтысячных годов, когда аэропорт получил свое название, Греция в жесткой форме высказала недовольство, поскольку официально, на высшем уровне, страна считает великого полководца своим историческим наследием. Афины не признали название страны «Северная Македония», поскольку именоваться «Македонией» имеет право только северная провинция Греции. По этой же причине, в том же две тысячи восемнадцатом, переименованию подверглось и название самой страны, из «Республики Македония» она стала «Республика Северная Македония». Но и этого «Элладе» (самоназвание Греции), показалось маловато, греки называют «Северную Македонию» — «Республика Скопье» или «Бывшая югославская Республика Македония».

Аэропорт переименовали, но послевкусие-то осталось, как и памятники Александру Македонскому, расположенные по всей небольшой балканской стране, в том числе и в здании терминала аэропорта.

Авиагавань небольшая, но очень уютная. Людей мало, складывается впечатление — все присутствующие со мной одним рейсом прилетели.

На ходу достаю телефон и быстро печатаю сообщение в чат, разом оповещая Олю, Никиту и Тиль о том, что я приземлилась удачно.

Подойдя к зоне выдачи багажа, чемодана своего не наблюдаю. Одиноко катающийся черный небольшой чемодан явно не мой. Вскидываю голову и натыкаюсь на насмешливый взгляд Тимура. Он всем своим видом дает мне понять, что очень ждет, когда я замечу его с моим чемоданом в руках и отреагирую.

Срываюсь с места и несусь к нему, на подлете чуть ли не сбив Тиму с ног. Руками за шею его обнимаю, за малым удерживаясь, чтобы полностью на него не запрыгнуть. Благо вовремя вспоминаю — я в платье. Оно короткое. Видимо, думаем мы с ним об одном, потому что Тимур опускает свои руки на мои ноги, прикрывая ими именно ту часть, где плотная ткань заканчивается и начинается кожа.

— Малыш, я бы не против этим глазастым головы открутить своими руками, но не хочу, чтобы они шеи сломали, пялясь на тебя, — шепчет мне на ухо, пока я вишу на нём.

— Ты о чём?

— О твоих бесконечно длинных ногах и о том, как мужики на них реагируют. Носи лучше брюки.

— Тебе платье не нравится? Или я в платьях не нравлюсь? — отстраняюсь от него, чтобы в глаза заглянуть.

Он качает головой и вздыхает, как бы без слов говоря — без платья ты мне больше понравишься.

— Эм, всё куда проще — я просто ревную. Мне не нравится, что они видят больше, чем им положено. Ты, как и всегда, выглядишь дивно прекрасно, — Тимур наклоняется, прикасаясь губами к уголку моих губ.

Моргаю несколько раз заторможено. Я так сильно ждала этой встречи и переживала, теперь у меня что-то щелкает в голове, и очень хочется признаться ему в любви, нестерпимо, хотя я понимаю — не время, не место. Нахлынувшим чувствам я не удивляюсь, во время полета в голове разные мысли бродили. Я гадала, как наша встреча пройдет. Думала о вчерашнем дне, не уверенная в том, что хочу быть частью того круга, в котором так или иначе Тимур вращается. Стоило мне увидеть его на выдаче багажа, как нервное напряжение отступило. Находясь в его объятьях, сложно сомненья испытывать.

— Из-за тебя мой ёж проводит больше времени с Олей, чем со мной, — озвучиваю ему свою часть претензии.

Взяв чемодан в одну руку, второй мою ладонь перехватывает и переплетает наши пальцы, Тимур начинает движение к выходу.

— Ты намекаешь на то, что надо было чартер заказать, чтобы Жор мог полететь с тобой без заморочек? Хорошо, в следующий раз так и поступим.

Говорит Тимур серьёзно, сомнений в том, что он может так поступить, у меня нет. Распахнув глаза, в ужасе его руку тяну на себя.

— Обожаю, когда ты выглядишь так, — Тим останавливается и целует меня в лоб. — Ты маме очень понравилась. Только она волнуется, что ты быстро ушла. Что случилось?

Двумя предложениями выбить почву из-под ног человека? Тимур преуспел в этом колоссально. Я и раньше сомневалась, стоит ли ему говорить о случившемся, а сейчас, после слов о его маме, я и вовсе дар речи теряю.

Всю дорогу до выхода я разглядываю причудливые арт-объекты, встречающиеся то тут, то там. Огромные стулья, цветы, созданные из множества декоративных яиц, удивительно гармонично вписались в современно оформленное пространство.

Уже в машине я основательно взглядом по Тимуру прохожусь. Мужская деловая темно-зеленая рубашка с коротким рукавом сидит на нем идеально. Мне по-детски пищать от восторга хочется, когда он совершает движения, и я замечаю, как мышцы под тканью напрягаются, проступает рельеф. А еще больше его самого хочется.

Наверняка сегодня случится то, из-за чего пальцы моих ног подгибаются. Внутри всё в комочек сжимается. Думаю, я готова. Жду очень сильно, хотя и волнуюсь. Поговорить на эту тему мне не с кем, но думается, что так у всех в первый раз.

— Эмми, ты притихла совсем. Расскажи мне, как долетела?

Теплая широкая ладонь опускается мне на колено. Круговыми движениями Тимур гладит мою кожу. Он выглядит жутко довольным, как и всегда, когда от его прикосновений я мурашками покрываюсь. Обе свои ладони кладу поверх его руки.

— Я так сильно скучала по тебе. Мне не верится, что мы наконец-то увиделись.

— Я тоже скучал по тебе, маленькая.

— У тебя ещё встреча сегодня? — Мы её уже обсуждали, Тимур предупреждал, что не сможет всё время со мной проводить.

— Могу не ехать, если ты хочешь, — остановившись на светофоре, он выжидательно на меня смотрит.

— Я тебя отпущу. Отдохну немного после перелета. В порядок себя приведу, — подготовлюсь, иными словами.

— Может быть лучше? — приподняв бровь, он меня взглядом окидывает с ног до головы. Скользя рукой вверх, бедро моё сжимает отчаянно сильно. — Скажи мне, пожалуйста, что во время перелета ты свои ноги пледом накрывала. Мне необходимо успокоиться.

Не сразу понимаю, о чем речь идёт, и только опустив взгляд, осознаю. Я так хотела ему понравиться с первых секунд, как увидит, что не подумала о длине платья в положении сидя.

Посмеиваюсь и зажмуриваюсь.

— От подбородка до пяток накрыта была. Мне и сосед свой плед одолжил, — говорю с широкой улыбкой, приоткрыв один глаз, чтобы видеть реакцию.

Тяжело выдохнув, Тимур подхватывает игру.

— Пусть с миром мужик покоится. Навряд ли его откачали после того, как он их увидел.

Понимаю: он делает комплименты, но всё же смущаюсь.

Путь до гостиницы минуем быстро и незаметно, шутя и много смеясь. Когда Тимур на стоянке глушит мотор, я ноги крепко сжимаю. Выглядываю в окно, понимая, что именно в этом здании всё случится и я запомню это на всю жизнь.

Показав мне номер, Тимур уезжает. За время, что его нет, успеваю перекусить и поработать. Вообще-то я раньше продуктивней была. Сейчас я то и дело отвлекаюсь на мысли о Тимуре, после чего зачастую переписывать проги приходится. Мешает, но крышесносное чувство окрыленности того стоит.

На четвертом часу ожидания, переодевшись в купальник, добираюсь до небольшого бассейна, расположенного прямо в номере. Он больше на термальный источник походит. Оформлен диким камнем, и вода почти горячая.

Когда забираюсь в воду, всё тело сжимается от перепада температуры. Передернув плечом, скручиваю волосы в тугой жгут, откидываю голову назад, прижимаясь затылком к подголовнику.

Время, проведенное в одиночестве, кажется долгим, словно тягучим. Чем больше времени проходит, тем сильней я волнуюсь, не сразу понимая, что что-то не так.

Тимур стоит в нескольких метрах от меня, с подозрением смотрит и улыбается.

Я словно взрываюсь. До меня внезапно доходит, в каком виде я перед ним нахожусь. Верхняя часть купальника чрезмерно всё открывает. Да, да, я не ошиблась. Ткани так мало, что сказать «закрывает» нельзя. Природа меня мало чем наградила. Пока была «в спорте», процент жировой и мышечной массы отличался от обычной нормы среднестатистической девочки. Из-за нагрузок у гимнасток он больше приближен к мужскому, поэтому и молочная железа не может быть больших размеров. Но и после особых изменений моё тело не претерпело, возможно, сказался небольшой набор веса. Успокаиваю себя тем, что длинноногие девушки не хуже пышногрудых красоток смотрятся.

На Тимуре все та же рубашка, в которую он переоделся перед отъездом, только сейчас рукава закатаны до локтей, и ворот расстегнут на несколько пуговиц. Он лёгкой и непринуждённой походкой подходит ближе, опускается на корточки совсем рядом с краем бассейна.

— Искал тебя. Уже волноваться начал. Думал, вдруг ты сбежала.

Хочется сказать, что от него — никогда. Но молчу, боясь его отпугнуть своей навязчивостью. Мне не хочется быть в его глазах влюбленной бестолковой дурочкой.

Не сводим глаз друг с друга.

Тимур руку протягивает ко мне:

— Пойдешь на ручки?

Его рука остается протянутой всё время, которое я подплываю. Как только расстояние сокращается к минимуму, Тимур подаётся вперёд и обхватывает меня под грудью обеими руками, вытаскивая из воды за долю секунды.

Чувствую себя зачарованной им. Я не хочу ничего, только быть рядом. Прижимаюсь к Тимуру как можно теснее, обвивая руками шею. Чувствую, как одна из его ладоней перемещается на мои ягодицы, приподнимая меня чуть выше. Расцениваю это как команду к привычному действию — обхватываю его ногами, скрещивая их за спиной.

— Уверен, так ловко это только ты делать умеешь, — произносит мне на ухо.

— Я тебя всего намочила, — говорю негромко, прислоняясь к плечу Тимура, когда он несет меня вглубь номера.

— По сравнению со всем остальным, что ты со мной делаешь, — это сущие мелочи, — усмехается он.

Отпускает меня Тимур только в спальне. Сам же делает шаг назад. Без тепла его тела, сидя на широкой постели, чувствую себя неуютно.

— Не уходи, — прошу, понимая, что Тимур в душ собирается.

— Эмми, я быстро, — он смотрит на меня, наверняка не понимая, насколько мне страшно.

Я не боюсь передумать от того, что мои чувства к нему сильны недостаточно. Я боюсь, что ему со мной, неопытной, не понравится. Чем дальше от него, тем быстрее флёр спадает, оставляя после себя понимание: я вполне могу не дотягивать до необходимого уровня.

Мокрая, но всё ещё разогретая после воды, поднимаюсь с кровати и на пальчиках к нему направляюсь. Обе ладони кладу на его щеки и в губы шепчу:

— Не оставляй меня одну.

Эти слова… Они не только о данной минуте. Мне хочется, чтобы так было всегда. Чтобы мы всегда были вместе.

Не знаю, понимает ли Тимур всю глубину этой фразы, но действует молниеносно. Через секунду оказываюсь прижатой его телом к матрасу. Цепляюсь за него так крепко, что боюсь задушить.

Пока его губы исследуют каждый дюйм моей шеи, а после — лица, я впиваюсь пальцами в его спину, собирая руками ткань рубашки, тяну ее наверх. Хочу, чтобы нас ничего не разделяло. От нетерпения ерзать под ним начинаю. С губ Тимура тихий стон срывается.

— Крошка, малыш, я тебя очень прошу — давай без лишних движений. Рядом с тобой чертовски тяжело себя контролировать, — по интонации слышно: он действительно просит.

Когда спустя пару минут Тимур переворачивает меня на живот, покрывая каждый сантиметр спины десятками поцелуев, уткнувшись лицом в подушку, я чувствую толчки. Не те, что хотела — другие. Подземные. Тимур, как и я, замирает. В абсолютной тишине слышится гул и дребезжание стеклянных предметов, расположенных в комнате. В следующую секунду с полки небольшого стеллажа падает статуэтка, со звоном об пол разбиваясь.

Тяжело дыша, Тимур на локтях приподнимается, защищая, обхватывает меня за плечи.

— Сейчас быстро надень на себя что-то теплое, и по лестнице спускаемся вниз. Мокрое лучше снять, — тянет завязку на шее моей, поскольку уже только на ней верх от купальника держится.

Прикрывая грудь одной рукой, второй я вещи ищу. Мешкаю, совершенно сбитая с толку. Слишком быстро события друг друга сменяют.

В обтягивающих штанах без белья чувствуя себя неуютно, хотя и понимаю: под удлиненной рубашкой не видно ничего неприличного. Уже на выходе Тимур накидывает мне халат гостиничный на плечи.

— На улице может быть холодно. Спустимся во внутренний двор, — притягивает меня к себе, когда мы к лестнице направляемся.

— Толчки прекратились.

— Здесь сейсмоопасная зона.

— Я в курсе про тысяча девятьсот шестьдесят третий год. Одно из самых разрушительных землетрясений в Европе. Больше тысячи погибших в Скопье. Три четверти города безвозвратно разрушено, — чтобы отвлечься, не самая лучшая тема, но почему-то именно эта информация кружится в моей голове.