Княжна биржи

Глава 24. Куда зовут дороги

Северия

Варя уже знала этот гул — гридница дышала им по-особому, когда собирались бояре. Но сегодня звук был другим. Не обиженный, не возмущённый, как в тот день после «домовых ночей», а тяжёлый, настороженный. Словно люди пришли не спорить, а слушать… хотя сами ещё в это не верили.

Она сидела во главе стола. Перед ней — свеча, пергамент, перо. Справа Радомир, чуть сзади — Маша с повязкой под кафтаном, бледнее обычного, но стоящая ровно. В тени печного столба приткнулся Тихон, блестя глазами, как всегда, когда намечалось что-то интересное.

Вошёл Светозар — степенно, тяжело опускаясь на лавку. За ним — Ратмир, широкоплечий, с каменным лицом. Боримир — последний, с деланно хмурым видом, но взгляд цепкий, внимательный.

На этот раз никто не кричал. Только здоровались, переглядывались, бросали короткие взгляды на Варю — уже без прежнего снисхождения.

— Ну что, бояре, — начала она спокойно, — пора думать как нам жить дальше.

Ратмир хмыкнул:

— Жить — это когда враг за порогом, а у тебя дружина сыта и клинки остры.

— А жить хорошо, — буркнул Боримир, — это когда амбары полны, мельницы крутятся, да люди по соседям не разбегаются.

Светозар сложил руки на столе:

— Княжна, ты звала нас совет держать — мы пришли. Говори. Только ты помни: мы — не враги. Но и не мальчишки.

Варя чуть кивнула.

— Потому и зову, — ответила она. — Вы держали с отцом эту землю, когда меня здесь и не было. Но Северия богаче, чем вы думаете.

Она помолчала и добавила:

— Я хочу, чтобы вы это увидели.

Тихон тихо хмыкнул, покосившись на её грудь, где под платьем, был спрятан кулон.

Ну что, княжна? Пора? — лениво шелестнул голос Ашера у Вари в голове.

Пора, — ответила она мысленно.

— Прежде, — сказала Варя вслух, — предупрежу: кое-что из того, что вы увидите, вы не объясните ни молитвой, ни опытом. Но это — не колдовство против вас.

Ратмир скривился:

— После последних «сил» у меня жеребец сдох, — пробурчал он. — Так что, княжна, загодя говорю: если борода вспыхнет — я обижусь.

— Борода не вспыхнет, если сидеть спокойно, — откликнулся голос прямо у него над ухом.

Ратмир вздрогнул так, что лавка скрипнула. Боримир от неожиданности чуть не опрокинул кубок. Светозар поднял голову, медленно.

— Это… — начал он.

На стол, между свечой и пергаментом, мягко шлёпнулся чёрный змей. От кончика хвоста лениво тянулся тонкий язычок пламени.

— Премного извиняюсь, — змей обвел всех взглядом. — Но если кто-то ещё раз назовёт княжну ведьмой, я укушу прямо за язык. Чтоб помнил, чем болтает.

Маша пискнула и тут же зажала рот ладонью, глаза у неё округлились — не от ужаса, а от восторга.

— Ой… какой… — она осеклась, глядя на Варю. — Простите, княжна.

— Это что ещё за… — начал Ратмир, наклоняясь ближе.

Ашер недовольно дёрнул хвостом. Язычок огня чуть вырос — и аккуратно чиркнул по краю боярской бороды. В воздухе тут же запахло палёным волосом.

— Ай! — отпрянул Ратмир, хватаясь за подбородок. — Ты что творишь, тварь мелкая?!

— Проверяю реакцию, — спокойно ответил змей. — Быстрее, чем у коня. Уже неплохо.

Тихон прыснул в кулак. Даже у Светозара уголки губ дрогнули.

Варя подняла руку:

— Довольно. Ратмир, борода цела, только кончик. Будет повод подравнять.

Она чуть выдохнула, давая им секунду привыкнуть.

— Это — Ашер. Он со мной связан. И да, его вижу не только я.

— Фамильяр, — важно добавил змей. — Советник по земле и прочим радостям. И иногда — по здравому смыслу.

— По язвительности, — буркнул Ратмир, проверяя бороду. — С этим у тебя порядок.

— А у тебя с этим беда, — парировал Ашер. — Но ладно. Сейчас речь не о волосах.

Он поднялся, чуть вытянулся — чешуя на его спинке вспыхнула мягким светом. Варя почувствовала, как перстень на пальце ответил теплом.

Свеча на столе мигнула.

— Закройте двери, — тихо сказала она.

Тихон бесшумно юркнул к выходу, тяжёлые створки со скрипом сомкнулись. Гридница будто стала меньше, теснее. Огни под сводами трепетнули, но не погасли.

Варя положила ладонь на стол, прямо перед собой.

— Это — наша земля, — произнесла она. — Северия. Я хочу, чтобы вы увидели её настоящей.

Она коснулась перстнем чешуи. Ашер тихо зашипел, язык огня вытянулся. Воздух над столом дрогнул. Сначала показалось, что это просто тепло от свечи. Потом над шершавым дубом проступило что-то ещё — тонкие, мерцающие линии света. Они сплетались, расходились, собирались вновь — пока прямо над столешницей не легла карта. Живая.

Горы — темные гряды света, реки — струящиеся нити, леса — мягкие пятна зелёного свечения. Всё двигалось, дышало, будто кто-то невидимый медленно расправлял над столом кожу мира.

Бояре замерли.

— Матерь Божья… — выдохнул Светозар, крестясь. — Северия…

— Это что за… — Боримир даже не попытался закончить, ртом ловя воздух.

— Смотри, — негромко сказал Ашер.

По карте побежали пульсации. Где-то на севере вспыхнул густой золотой свет — мягкий, но насыщенный.

— Золото, — сказала Варя. — Жила в холмах. Раньше вы думали, что там только камень и кустарник.

Её пальцы прошли чуть в стороне — там зажглись тёплые рыжие пятна.

— Медь. Много.

На болотах проступили тускло-зелёные круги, как мшистые глаза.

— Болотная руда, — подсказал Тихон, уже забыв притворяться тенью. — А я всё думал, чего там нечисть не любит селиться…

Дальше вспыхнули холодные голубые точки.

— Кристаллы, — сказал Ашер. — Чистые, как лёд. Ломкие, но держат свет.

Леса засияли мягко — не сплошным светом, а россыпью точек.

— Пушнина, — тихо произнёс Боримир, и в голосе его зазвенела профессиональная жадность. — Соболь, куница… Да если там ловчих поселить…

— Камень, — Варя провела рукой вдоль горной кромки. — Известняк, слоистый. Крепкий.

Линии света вновь сплелись, и в местах пересечения вспыхнули узлы — ярче всего остального. Они будто били ритмом.

— Места силы, — сказал Ашер. — Курганы. Перекрестья троп. Старые святилища…

Он поднял глаза на Варю.

Ратмир медленно выдохнул:

— И всё это… было под ногами, пока мы считали, что у нас только лес, снег и плохая дорога?

— Было, — коротко ответила Варя. — И будет.

Ашер поднял голову, обвёл всех взглядом:

— Вам нужны рудознатцы, — сказал он. — Те, кто камень слышит. Нужны артели — копать, плавить, строить. Нужны кузнецы. Нужны люди для варниц, для леса, для рек.

Он чуть дёрнул хвостом.

— Если по-простому: вас ждут работа, пот, ругань, споры и, возможно, богатство. Если не передерётесь раньше.

— А земля?.. — глухо спросил Боримир. — Если мы полезем в руду, поля не останутся пустыми?

— Не останутся, — сказала Варя. — Я не предлагаю бросить хлеб ради золота. Но, нам нужны средства, чтобы выбраться из ямы, в которой сейчас находится княжество.

Она посмотрела на каждого по очереди:

— Я не смогу это сделать одна. Я — не горный мастер и не кузнец. Я только вижу карту. Но решать, как по ней идти, — будем вместе.

Светозар перекрестился ещё раз, но уже спокойнее.

— Значит так, княжна, — произнёс он. — Если Господь дал нам такую землю и такие… богатства, — он поискал слово, — грех сидеть и ждать. Я людей дам. Старых, проверенных. Пусть смотрят места, что ты показала.

— А я возьму на себя дружину, — коротко добавил Ратмир. — Если где скотину начнут гнать, артель ставить — охрана нужна.

Не хочу, чтобы тот, кто золото для княжны копает, получил нож под рёбра на первой неделе.

— А я, — Боримир провёл ладонью по светящейся карте, не решаясь коснуться, — посчитаю, что мы можем потянуть. Сколько людей от земли оторвать, сколько запаса оставить.

Он вздохнул.

— Бог с ним, с привычным укладом. Лишь бы это не было очередной сказкой, за которую потом кровью платить.

— Кровью всё равно платить придётся, — спокойно сказала Варя. — За бездействие — тоже.

Она сняла руку со стола. Свет медленно сжался, карта исчезла.

Тишина повисла гуще, чем прежде. Ашер свернулся кольцом возле её ладони, но всё ещё искрил чешуёй — будто от сдерживаемого веселья.

— Ну что, бояре, — сказал он лениво, — поздравляю. С этого дня вы официально живёте не в бедной глухой Северии, а в княжестве, за которое скоро начнут драться.

— Кто? — хмуро спросил Ратмир.

— Все, кто умеет считать, — ответила Варя. — И это мы обсудим отдельно.

И впервые за всё время Светозар не просто кивнул, а склонил голову чуть ниже обычного — не как перед больной девчонкой, не как перед чужой наследницей, а как перед княжной, с которой придётся делить не только ответственность, но и будущую власть.

Варя выпрямилась, стряхнув с пальцев остаточное тепло от карты.

— А теперь — о земле, — сказала она. — О хлебе. О тех, кто нас кормит.

Бояре насторожились: такие слова почти никогда не обещали лёгких решений.

— Боримир, — Варя посмотрела на него прямо, — сколько у нас пашни готово к посеву?

Он почесал бороду, пробормотал:

— С десятка княжеских полей — семь пригодны. Остальные в запустении. Мужиков не хватало, тягла мало. Да и семян крошки…

— Теперь семена есть, — тихо сказала она. — И скот, что пришёл из Залесья.

— Верно, — кивнул Боримир. — Коровы крепкие, быков трое привели. Но если всё раскидать — всем будет по чуть-чуть. А толку мало.

— Поэтому раскидывать не будем, — произнесла Варя. — Мы распределим скот по тем дворам, где есть руки работать.

Ратмир фыркнул — но не возразил.

— Значит так, — продолжила Варя. — Семена разделишь на три части: на княжеские поля, на деревни, что ближе к реке, и на дальние, где земля пожирнее. А скот — в те селения, где есть пастбища. Пусть выращивают. Пусть множат.

Боримир моргнул, поражённый тем, что всё так… по делу.

— Справлюсь. Но крестьяне… — он замялся. — Не все выдержат подати. Зима зубами прошлась по людям.

— Я знаю, — тихо сказала Варя. — И потому подати мы уменьшаем.

В зале повисла тишина. Даже Ашер перестал шевелиться.

Ратмир вскинул голову:

— Уменьшить? Сейчас?

— Голодный крестьянин ничего не даст ни княжне, ни боярам. А сытый — даст вдвое, — сказала Варя ровно.

Она перевела взгляд на Светозара:

— Вернём людям силу — они поднимут землю. А новые ресурсы, нам это компенсируют.

Светозар медленно кивнул:

— Верно говоришь. На пустой земле подать — как с трупа шкуру тянуть. Будет больше ремесла, больше хлеба… больше серебра зимой.

Боримир почесал затылок:

— А и правда… если люди вдохнут, не будут в долги лезть. Скот разведут, землю обработают. Через год-другой и подати больше пойдут — потому что будет чем платить.

Ашер лениво шевельнул хвостом:

— Вот видите? Даже вы можете считать. Чудеса случаются.

Ратмир зыркнул на змея, но не стал ругаться — слишком серьёзный был разговор.

Варя подытожила:

— Значит так. Подати — на треть вниз. Скот — по сильным дворам. Семена — по пашням. Княжеские земли — поднимем первыми. Нанять горных мастеров, ловцов, кузнецов, каменщиков. Она подняла взгляд.

— И все вы, бояре, будете отвечать за ту землю, что вам поручена. Не за свои сундуки. За людей.

В зале стало тихо, тяжело — но не было страха. Была работа. И уважение. Тихон, стоящий у печи, вдруг улыбнулся уголком рта и проворчал:

— А и ладно. Глядишь — княжна у нас действительно настоящая.

Ашер фыркнул: — Вы ещё удивитесь.

Гридница снова наполнилась гулом голосов — но уже не тех, что ругаются, а тех, что считают.

Ратмир потёр виски:

— Хорошо… Подати снизили, зерно и скот раздали. Но есть ещё одна беда, княжна. Разработка рудников — дело дорогое. Инструменты, люди, обустройство шахт… Где всё это взять? Серебра в казне — кот наплакал.

Боримир хмыкнул, перекладывая тяжесть с ноги на ногу:

— Да, без серебра нам руду не поднять. Нужна ссуда. Или кредит. И большой.

Варя медленно кивнула — она уже об этом думала.

— Вариантов два, — сказала она. — Новьград… или Залесье.

Светозар вздохнул:

— В Залесье — дорого. В три шкуры обдерут. Купцы там хитрее речных выдр.

— Новьград… — Ратмир понизил голос. — Там процент меньше. Но условия строже. И… слухи ходят, княжна. Он замялся.

Варя подняла взгляд:

— Какие слухи?

Боримир почесал затылок:

— Что через тракт донесли: на тебя было покушение. И будто ты… не выжила.

Ашер тихонько фыркнул — зло, почти хищно. Маша в углу перекрестилась.

Варя осталась спокойной:

— Жива. Как вы видите.

— То-то и оно… — пробормотал Светозар. — Но… — он наклонился ближе. — Наши люди в Залесье сказывают: был там купец… Любор. Ну тот, что перед походом на рынке языком чесал. Говорят, три дня сидел пьян, всем подряд твердил: “княжны нет”.

Варя замерла.

— То есть он знал о “моей смерти” до того, как слух дошёл? — голос стал холодным.

Ратмир кивнул:

— Да. И ещё… — он понизил голос. — Его забрали. Ночью. Из дома утех.

— Кто? — Варя напряглась.

Светозар выдохнул:

— Люди Новьграда. По-тихому. Под тяжёлой рукой. Говорят… он не сопротивлялся. И утром уже не было ни его, ни следов.

Ашер медленно распрямился, хвост его дёрнулся, как у змеи перед броском:

— Новьград убирает мусор, не спрашивая разрешения.

Боримир перекрестился:

— Не знаю, княжна… Но если они так действуют… Может, напали на тебя не купцы. Может, кто-то страшнее.

Варя подняла подбородок:

— Что вы хотите сказать? Что Ярослав?.. — даже ей было странно произнести это вслух.

Светозар покачал головой:

— Нет. Не он. У него почерк другой: если он хочет ударить — он придёт сам.

Пауза.

Бояре переглянулись.

Ратмир усмехнулся сухо:

— И если бы он хотел твоей смерти — Любору не поручил бы. Он бы лично прислал дружину.

Варя задумалась.

И впервые ощутила странное ощущение под кожей — благодарность? Нет. Что-то другое. Не похожее на страх. Наоборот — опасное спокойствие.

Ашер тихо произнёс:

— Значит так: Вряд ли Любор продался кому-то. Но Новьград его забрал. Они не любят тех, кто стреляет в спину. Даже если враг.

Бояре молчали. Варя медленно выдохнула:

— Значит, ссуда — в Новьграде. Но без унижения. Мы не просители. Мы партнёры.

Светозар кивнул:

— Нужно посольство. Люди. Дар.

Боримир поднял брови:

— И… гарантия?

Варя тронула пальцами кулон с чешуёй.

— Гарантия у меня есть. Но не та, о которой вы думаете.

Ашер тихонько фыркнул:

— Только постарайся не покраснеть при встрече, княжна.

Варю это кольнуло. Она едва заметно сжала губы. Бояре — ничего не поняли. Но Ашер понял всё.

Ратмир откашлялся, замялся — и всё же заговорил:

— Княжна… Можно обойтись без посольства и даров. Есть дело, о котором давно нужно сказать.

Варя подняла взгляд.

— Говори.

— Новьград проводит Большой Турнир Княжеств. Через три недели. Состязания мечников, дружинные бои, стрельба, показ мастерства кузнецов. Всё, как по старой традиции.

Светозар хмыкнул:

— Это не просто гулянка. На турнире смотрят, у кого дружина сильна, как держатся воины, какие клинки несут. Там решают, кто с кем заключает союзы, кто кому даёт людей, у кого берут мастеров. Там говорят не словами — железом.

Боримир кивнул тяжёлым подбородком:

— Кто не приезжает — того считают слабым. Не потому что беден, а потому что прячется. А тот, кто выходит на арену… с ним считаются.

Ратмир поднял глаза прямо на Варю:

— Северия давно не посылала своих людей. После болезни князя… все думали, что нам не до того. Но теперь у нас есть вы.

Он замолчал на миг — не почтительно, а прямо:

— Вам стоит поехать, княжна. Чтобы увидеть, кто чем дышит. Кто хитёр, кто опасен, кто полезен. На турнире можно собрать то, что не купишь ни за какие меха.

Светозар усмехнулся:

— А главное — на турнире никто не смеет нападать. Там всё под княжьими законами. Даже ваши враги будут вынуждены улыбаться.

Боримир почесал бороду:

— И состязания мечников нынче обещают громкие. Съедутся мастера со всех земель. Говорят, даже новьградский князь лично покажется.

Тихое движение прошлось по столу — как будто воздух стал плотнее.

Ратмир выдохнул:

— Это лучший повод выйти в свет. И лучший шанс понять, кто друг, кто враг… и кто наблюдает за вами внимательнее, чем должен.

Ратмир провёл ладонью по столу, словно подбирая слова:

— И ещё… Турнир — это не только мечи и слава. Там решают и дела серебряные. Новьград даёт ссуды тем, кто им интересен. Кому доверяют. Кому выгодно помочь.

Светозар кивнул:

— В орденских шатрах всегда сидят казначеи и сборщики. Только с плеча они никому не дают. Но если вы покажетесь там как княжна, у которой есть план и дружина… можно будет договориться.

Боримир хмыкнул:

— Лучше заключать такие сделки на турнире, чем в тесной гриднице. Там всё на виду — и никто не рискнёт играть грязно.

Ратмир поднял взгляд прямо на Варю:

— Вам стоит поехать, княжна. На турнире открываются те двери, что в обычные дни остаются запертыми.

Змеиный Кряж

В Змеином Кряже ночь наступала иначе, чем в других местах. Не постепенно — а сразу, как будто кто-то погасил небо одним движением руки. Кайсар стоял на выступе скалы, гладкой, как отполированный клинок. Ниже клубился дым из разломов: дыхание змеиного пламени. С каждой тягой ветра пахло металлом, камнем и чем-то ещё — древним, густым, принадлежащим только этому месту.

Он смотрел в пустоту, но мысли были далеко — там, где горы не имели власти.

Внезапно что-то дрогнуло у его плеча. Не звук. Не свет. Импульс. Зов. Как если бы тончайшая нить, незаметная, но живая, натянулась между двумя мирами.

Кайсар замер.

— Ашер, — произнёс он негромко.

Из воздуха вырисовалась тонкая тень, сплетённая из дымного золота. Она дрогнула, смешно фыркнула и обрела форму: маленький чёрный змей с янтарными глазами.

— Нашёл… — Ашер протянул “с”, как довольный кот. — Нашёл связь.

Кайсар чуть приподнял бровь.

— Говори.

— Она едет в Новьград, — сообщил Ашер, будто между прочим, закручиваясь кольцами в воздухе. — На турнир. За ссудой. За союзами. За силой.

Кайсар отвёл взгляд к горизонту. Там, где вдалеке белела линия дорог.

— И что тебе до её дорог? — спросил он спокойно, почти равнодушно.

— Ничего, — Ашер вздохнул, явно лгал. — Просто сообщаю. Ты же хотел знать, куда уйдёт чешуя… и почему она греется каждую ночь.

Кайсар медленно выдохнул. Чешуя. Нить между ними. Тепло, которое не должно было возвращаться к нему, но возвращалось.

— Она… в порядке? — спросил он после паузы.

Слишком обычным голосом. Слишком человеческим. Ашер хмыкнул:

— Более чем. Живее многих. И ей идёт новое платье, если хочешь знать.

Кайсар не хотел. Но каждый нерв отозвался знакомым огнём.

Ашер приблизился и шепнул:

— Ты ведь поедешь. Правда, Кайсар?

Тишина наполнилась жаром от дыхания разломов.

Кайсар сжал пальцы — каменная крошка рассыпалась порошком.

— Турниры никогда меня не интересовали.

— Но она — интересует, — пропел Ашер.

Тишина стала острее клинка. Только скалы слушали. А потом Кайсар прошёлся взглядом по далёкому Новьграду и тихо произнёс:

— Передай ей… ничего. Я сам скажу. Когда придёт время.

Ашер довольно зашипел — маленькое, ехидное создание.

— Тогда готовь маску, Повелитель. На турнире тебя не должны узнать.

Кайсар усмехнулся впервые за вечер — коротко, хищно.

— Никто и не узнает.

Скала под его ногами дрогнула. Воздух за спиной потемнел.

И в тени на миг вспыхнула чёрная чешуя, окаймленная золотом.