Княжна биржи

Глава 26. Весть из глубин

Рунгальское море. Торговый флот Поморья.

Ночь была тихой. Слишком тихой. Не той тишиной, что бывает в штиль, — а чужой, непонятной, будто кто-то накрыл море тонким стеклянным колпаком. Волны не шипели. Ветер не трепал паруса. Даже морские птицы, что обычно висели над мачтами, исчезли.

Караван из трёх кораблей шёл на север — в сторону Белой Гавани, столицы Поморья. Гружённые бочками, заморскими пряностями, тканями и солью, они возвращались домой после удачной торговли. Старший капитан Айворт стоял на корме. Мощный, с густой седой бородой и цепким взглядом. Но сейчас он щурился, глядя в воду.

— Капитан, туман по правому борту, — крикнул юнга.

Айворт повернул голову — туман действительно полз, но странный. Он шёл не поверх воды. Он всплывал из глубины — как будто море выдыхало холод.

— Курс вправо. Не нравится мне всё это, — буркнул капитан.

Но корабль не послушался. Нет — руль слушался. Море — нет. Вода под килем стала вязкой, как кисель, и корабль замедлился так резко, что матросы шарахнулись вперёд, хватаясь за снасти.

— Что за… — Айворт поднял голову.

И увидел. Что-то шло под водой. Огромное — больше любого кита. Но не плавало плавно, как рыба. Оно двигалось рывками. Змеино. Слишком длинное, слишком чёрное, слишком… неправильное. Свечение появилось первым — тусклые искры под водой, будто там кто-то щёлкал десятками светляков.

— Поднять тревогу! — рявкнул Айворт.

Но звук его голоса словно утонул в воздухе — погасший, глухой. В тот же миг чудовище ударило. Не телом — звуком. Волна прошла под кораблём так резко, что доски застонали. Второй удар — и у соседнего корабля мачта затрещала, словно её давили руками. Третий удар… был звуком. Не ревом. Не визгом. Жутким, режущим щелчком, как расщеплённый камыш над ухом. Матросы схватились за головы.

— Капитан, я ничего не слышу… — юнга рухнул на колени.

Айворт почувствовал, как в груди дрогнуло сердце — неровно, сбито. Звук. Чудище издавало звук.

— Вёсла! Все к вёслам! — хрипел капитан. — Уводим корабли в рассыпную!

Но третий корабль уже уходил под воду — тихо, без бури, будто его просто выдернули вниз невидимой рукой. Из-под воды поднялась тень хлыста — длиной с мачту — и ударила по борту второго корабля. Древесина не треснула. Она… рассыпалась. Люди кричали — но крик звучал так, будто его кто-то глотал. Айворт выхватил саблю — и… услышал собственное дыхание. Громкое. Рваное. Слишком отчётливое.

— Тьма морская… — пробормотал он.

Чудовище всплыло наполовину. Огромная тень, похожие на плавники отростки дрожали, как перепонки барабана. Кожа — не кожа, а тёмная, плотная гладь, по которой бегали рябью волны. Глаза… где-то внутри полумрака, два холодных круга, отражающих луну. Но самое страшное было другое. Его движение создавало звуки. Не рычание. Не плеск. А чёткие, зубодробящие удары, от которых ломалось всё, что могло резонировать.

— Руки от канатов! Всем лечь! — рявкнул Айворт.

Но было поздно. Волна удара прошла по палубе — и щепки взлетели. Корабль кренился.

— Капитан! — матрос схватил его за локоть. — Оно идёт прямо на нас!

Айворт поднял лицо — и увидел: огромная тень собиралась в нырок.

— Держаться! — крикнул он.

Тварь ударила под килем. Корабль взлетел вверх — а потом обрушился так, что вёсла вылетели из рук людей. Вода хлынула на палубу. Свет заходящей луны дрожал на её поверхности. Капитан схватил руль — бесполезно. Они были в пасти моря. Похоже, выживет только один корабль. Если вообще выживет. Тогда Айворт сделал то, что делают только поморские капитаны, когда понимают, что мир вступил на тропу беды. Он сорвал с шеи серебряный подвес — знак капитанов Рунгальского флота — и бросил его в море.

— Морю весть! — закричал он. — Пусть услышит Верховный князь Поморья… мы встретили зверя!

Вода блеснула — и амулет ушёл в глубину. И словно в ответ — чудище остановилось. Замерло. Потом медленно развернулось — и ушло в глубину так же тихо, как пришло. Только тишина осталась. И один корабль — тяжело дышащий, повреждённый, но живой — поплыл по воле ветра в сторону столицы. С вестью. С вестью, которая перевернёт весь политический расклад на турнире.

Столица Поморья, Белая Гавань, стояла над серым морем, как выточенный из камня страж. Высокие деревянные дома с резными карнизами поднимались уступами к крепости князя, и ветер носил по улицам запах соли, смолы и водорослей. На рассвете море было неспокойным. Оно не бушевало — наоборот, лежало слишком ровно, как зеркало, которое кто-то удерживает руками. Поморцы знали: это предвестие.

Князь Эдвар Ледовласый стоял на бастионе, глядя в туман над бухтой. Серебряные нити в его волосах блестели при каждом порыве ветра, а глаза — чистые, северные, цвета морской воды — смотрели вдаль, будто умели видеть сквозь мглу. Рядом стояли его дети — близнецы. Рианна — высокая, с вихром белокурых волос, подбитых синей лентой. И Рейнн, её отражение — только взгляд жестче, а руки привычно лежат на рукояти изогнутого меча.

— Море ночи не любит, — тихо сказала Рианна. — Оно как будто молчит нарочно.

— Море молчит только, когда слушает, — ответил князь. — И тогда нам стоит оставить разговоры.

Рейнн напрягся:

— Ты что-то чувствуешь?

Эдвар не успел ответить. Плеск. Тяжёлый, как падение камня. Все трое одновременно повернулись. У каменного основания стены, прямо в мелком прибое, море выбросило серебряный предмет. Он блеснул, ударился о камень — и зазвенел так чисто, что звук понесли чайки над бухтой. Рейнн мгновенно спрыгнул с нижней платформы, преодолев пол высоты стены. Поднял предмет — и замер.

— Отец… — голос стал глухим. — Это знак.

Он поднялся обратно, держа амулет в раскрытой ладони. Серебряный подвес с выгравированной руной капитанов Поморья. На нём — следы удара, тонкие трещины, будто по металлу прошла вибрация. Князь взял его осторожно, как живую реликвию.

— Айворт, — тихо произнёс он. — Его руна.

Рианна побледнела.

— Капитан, что водил северный караван?

— Да. И если его знак принёс штиль… значит, караван погиб.

Ветер с моря вдруг изменился — прошёл, как холодная ладонь по камню.

Рейнн нахмурился:

— Твари?

Князь посмотрел на море — долго, пока взгляд не стал острым.

— Если это был шторм — море отдало бы треснувшие доски. Если пираты — кровь. Если ледяные ветра — мачты. Но оно отдало только знак, да ещё таким путём…

Он перевёл взгляд на амулет.

— Это зов о помощи. Последний. Для князей поморских, как всегда было испокон веков.

Рианна шагнула ближе.

— Отец… если караван погиб, мы должны отправить корабли.

— Отправим, — сказал Эдвар. — Но сначала я должен знать от чего, прежде чем рискну теми, кто пойдёт туда.

Он поднял амулет на уровень глаз. И в тот момент металл дрогнул — едва заметно, как будто внутри него отозвалось что-то живое.

Рианна вздрогнула.

— Он… звучит.

— Это не звук, — прошептал Рейнн. — Это вибрация.

Князь сжал амулет.

— Морская клятва. Айворт жив и руна донесла нам суть: это тревога, на море вышло нечто новое. Нечто, чего даже наш флот не знает. Мы едем в Новьград. Но не только из-за этого. Турнир — единственное место, где соберутся мастера меча и княжеские послы. Если появилось новое морское чудовище — я хочу узнать, что происходит и на суше.

Рейнн выпрямился:

— Значит, готовиться к отъезду?

— Да. Поморье должно быть там, где переплетаются решения.

Море вдруг вздохнуло длинной, низкой нотой. Амулет в его руке дрогнул ещё раз — сильнее. Как будто где-то в глубине что-то огромное медленно распахнуло глаза. Как будто где-то далеко, в ледяной глубине, что-то огромное повернуло голову.

Новьград. Совет.

Зал Совета гудел, как разворошенный улей. Кричали так, будто хотели перекричать не друг друга — а саму тревогу, нависшую над княжеством. Кто-то ударил кулаком по столу настолько сильно, что взлетела древесная щепа.

— Не бывать такому! — рявкнул седой боярин Ладимир. — Чтоб какие-то тварюки из тумана останавливали караваны на тракте? Где дружина? Где дозоры?

— Ты видел тех, кто вернулся? — резко отрезал другой. — Они будто изнутри выжаты! Это тебе не разбойники.

— Да туман любой мужик переживёт! — крикнули с другого края стола. — Что вы бабами прикидываетесь?

— Они не могли разозлиться, тупица! — взорвался воевода Драгомир. — Их эмоции… исчезали! Ты когда-нибудь видел, чтоб молодой воин СТОЯЛ, когда по нему бьют?

Гул. Шум. Перебранка. Кто-то перекрестился. Кто-то ругнулся так грязно, что даже стража у дверей моргнула. Молодой посол из соседнего удела дрожащим голосом начал:

— Но Тархан говорил… что туман шёл как живой… что это—

— ХВАТИТ! — удар смешался с голосом.

Двери распахнулись. Вошёл Ярослав. Не громко, не резко. Но вся гридница замолчала так, будто ударили по огромному барабану. Глаза его были ледяные. Он медленно подошёл к столу, осматривая каждого — долгим, точным взглядом, от которого бояре невольно втягивали головы в плечи.

— Вы кричите так, будто это помогает думать.

Голос ровный. Сдержанный. И от этого — опасный.

— На нас напал враг, которого мы не понимаем, — продолжил он. — Значит, нужно понять.

Ладимир не выдержал:

— Но что это, князь? Что произошло в степи?! Нам нужны объяснения!

Ярослав повернулся к Драгомиру:

— Докладывай. Точно. Без прикрас.

Драгомир шагнул вперёд:

— Моргвейны… так назвал их настоятель Савва. Рой мелких тварей. Холодных. Ударяют, обжигая дыхание. Они… забирают эмоции.

— Забирают? — переспросил кто-то. — Как это — забирают?

Тархан, бледный, но стоящий прямо, прорезал тишину:

— Ты хочешь ударить — и не можешь. Ты должен бояться — и не можешь. Ты видишь смерть и… тебе всё равно.

Эти слова — произнесённые спокойно, почти без интонации — заставили нескольких бояр перекреститься.

Кто-то выдохнул:

— Да это хуже нежити…

Кто-то прошипел:

— Это… колдовство.

— Это ТЬМА, — резко сказал Драгомир. — Та самая, о которой писали монахи. И она пришла раньше, чем мы думали.

Зал снова взорвался.

— Нужно поднять стены!

— Нужно собрать все княжества!

— Нужно отправить послов в Залесье!

— Нужно—

— НУЖНО ЗАТКНУТЬСЯ! — рявкнул Ярослав.

Наступила абсолютная тишина.

— Паника — вот что нам НЕ нужно.

Он обвёл всех взглядом.

— На турнир соберутся княжества. Все.

— Мы покажем силу Новьграда, а не страх.

— И да, — он сжал ладонь, — мы выясним, кто ещё видел этих тварей. А ещё мне интересно, кто пытается превратить страх во власть.

Он сделал шаг назад.

— Пока же…

Он задержал взгляд на каждом.

— Никто. НИКТО. Не распространяет слухи. Ни о тумане, ни о тварях, ни о смерти. В Новьграде не будет паники.

— А если?.. — попытался спросить кто-то.

— Если будет, — голос князя стал тихим, — я найду того, кто её начал.

— И посажу его голову на кол на воротами.

Гул одобрения — глухой, мужской — прокатился по залу.

Совет встал, поклонился и тихо переговариваясь покинул гридницу.

В покоях князя было тихо. Слишком тихо, как бывает только после долгих споров, когда стены ещё хранят крики, а воздух звенит недосказанным.

Ярослав сидел у стола, не на троне, не на кресле — на обычной лавке. Перед ним — та же карта Новьграда, что и на совете. Но теперь её линии мерцали по-другому: не как пути, а как трещины. Он провёл пальцем по границе Северии. Медленно, будто проверял лезвие ножа.

— «Моргвейн»… — тихо сказал он. Слово резало язык. — Твари поднимаются там, где не должны.

Драгомир стоял у двери, ждал. Но князь поднял ладонь — не выходить и не говорить.

— Впервые за много лет, — продолжил Ярослав уже ему, не поднимая взгляда. — Степь молчит. Монастырь бьёт в колокола и зовёт о помощи. А Новьград… — он криво усмехнулся, — Новьград занят турниром.

Пауза.

— И княжной, — заметил Драгомир.

Тон был осторожный, но Ярослав уловил скрытый смысл и медленно поднял взгляд.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Я хочу, чтобы ты сам это сказал, князь.

Молчание чуть затянулось.

Свеча потрескивала, словно подслушивала.

— Она… — Ярослав сжал пальцами край стола так, что кость побелела. — Она умеет говорить так, что думаешь о войне… и о мире одновременно. Слишком точно. Слишком уверенно. Слишком… — он оборвал себя.

Драгомир позволил себе усмешку.

— Ты давно не называл женщину «слишком».

— Я не называю. Я анализирую.

Он резко выдохнул, будто отрезая собственные мысли.

— В любом случае, — сказал он уже твёрдо, — Северия поднимается. Поморье прислало весть о прибытии. Кряж молчит, а степь кричит. Если Тьма растёт — я должен знать, кто станет союзником, а кто обернёт меч против меня.

Он встал. Плечи — прямые. Взгляд — острый, как сталь, которую он сам держал на тренировках.

— Ветер меняется, Драгомир. И люди меняются с ним.

— Ты всё ещё про княжну?

— Я про всех, — отрезал Ярослав. Но в голосе дрогнула нота, которую Драгомир узнал. — И, возможно… про неё тоже.

Он направился к двери.

— Готовь всё. Турнир будет не про мечи.

— А про что?

Ярослав остановился.

Не оглядываясь, сказал тихо:

— Про выбор. Кто станет тем, кого мир услышит, когда треснет совсем.

Он вышел. И дверь за ним закрылась так, будто сама понимала — скоро начнётся другая игра.

Варя

Новьград виделся издалека — как море крыш, сверкающих под солнцем, и как гора камня, выросшая на месте древнего холма. Ни Залесье, ни Северия — ничто не могло сравниться с этим городом.

— Это… огромный улей, — тихо выдохнула Мирена.

Радомир только хмыкнул:

— И каждый хочет что-то урвать.

А Варя смотрела молча. Ни страх, ни благоговение. Скорее — ощущение, что она видит перед собой новую доску для игры.

Высокие стены были вырезаны из серого камня, словно из цельной скалы. На башнях — знамена с золотым львом. По мосту перед воротами тянулись караваны: телеги с мехами, соли, стекла; купцы, стражники; рыцари в цветных плащах — гости турнира.

Когда отряд Вари остановили у ворот, двое стражей хором произнесли:

— Назовите княжество и цель въезда.

Радомир уже вдохнул, чтобы ответить, но Варя подняла руку:

— Северия. Цель — участие в турнире и открытые переговоры.

Стражи переглянулись. Слово «Северия» в Новьграде звучало как шёпот призрака — вежливо… но с настороженностью.

— Северия? — повторил один. — Говорили, вы… не восстановились после зимы.

— Говорили, — Варя медленно улыбнулась. — Теперь — смотрите сами.

Она притронулась к поясу — Ашер, свернувшийся в виде тонкого серебристого ожерелья, лениво приоткрыл глаз, и сохранял видимость безобидного украшения. Но небрежный жест княжны заставил стражников ощутить странное давление в воздухе — как перед грозой.

Стражи одновременно выпрямились:

— Проезд открыт. Добро пожаловать в Новьград, княжна.

Они въехали в город. Улицы были как река людей. Руки тянули товар, голоса кричали цены, в воздухе пахло жареной рыбой, смолой и редкими пряностями.

— Великолепие… — прошептала Мирена. — И беспорядок.

— Это порядок, — холодно поправила Варя. — Просто чужой.

Ашер у неё на шее мерзко хмыкнул:

— Да-да… смотрите не оступитесь, княжна. Здесь каждый второй продаст мать за медный грош, а каждый первый — вас за два.

Радомир рявкнул:

— Замолчи, гад!

— Радомир, тише, — сказала Варя. — Он прав.

И правда: взгляды. Люди замечали их. Не как простых приезжих — как делегацию, которую нужно оценить. Среди толпы мелькали цветные плащи — послы княжеств. Люди с серебристыми амулетами Поморья. Золотые пластины Новьградской школы мечей. И даже несколько незнакомцев с чёрными масками — странная стража неизвестного происхождения. По мере того как они продвигались к княжескому подворью, толпа расступалась. Новьград смотрел на Северию. Судил. Сравнивал.

Мирена повернулась к Варе:

— Город тебя проверяет.

— Пусть пробует, — тихо ответила она. — Я тоже смотрю.

И в этот момент, на углу, под аркой, она увидела движение. Не угрозу. Не стражу. Фигуру в тёмном плаще, что словно случайно наблюдала за их въездом. Лицо скрыто. Поза расслаблена. Но взгляд… Варя почувствовала, как по коже пробегает едва заметная дрожь. Она видела такие плечи. Такая посадка головы. Сон.

— Княжна? — Мирена тронула её за руку. — Всё хорошо?

Она моргнула, и плащ исчез в толпе.

— Да. Просто… показалось.

Ашер приподнял голову: — Не показалось. Он был здесь. И… хм. Интересно.

— Кто? — спросила Варя.

Но змей снова свернулся и молчал, как будто обдумывал, как именно ей это сказать.

К Каменному Граду князя Ярослава, они подъехали уже на закате. Небо окрасилось в красное, и башни выглядели, будто погружённые в кровь солнца.

Стража отворила ворота:

— Княжна Варвара Северская, вас ожидают в северном крыле княжеских палат. Совет — завтра утром.

— Совет рано, — пробормотал Радомир. — Точно готовятся к чему-то.

— Не к чему-то, — поправила Варя. — А к кому-то.

И впервые за всё путешествие она почувствовала странное — лёгкую тяжесть в груди. Не страх. Не предчувствие. Ожидание. Будто этот город держал её на ладони и молчаливо предлагал: покажи, что ты можешь.

Вечер опустился на Новьград быстро — так быстро, будто город сам втянул в себя солнечный свет. На улицах зажглись факелы, в окнах — огни, и город зазвучал иначе: глубже, тише, настороженнее.

Варя остановилась на балконе над гостевыми палатами, куда её проводили после въезда. Каменный Град тянулся вниз уступами, как вырезанный из горы город-улей: стены, башни, переходы, подвесные мосты. Внизу ещё шумела вечерняя жизнь — рынки, караваны, солдаты в строю, послы с гербами чужих княжеств. Ашер свернулся кольцом на её плечах, ещё тяжелее, чем днём — он рос.

— Тут пахнет железом и тревогой, — протянул он. — Хороший город. Такие любят тайны.

Варя собиралась ответить, но в этот миг пониже, на одном из наблюдательных балконов, вспыхнул свет — и мелькнула фигура. Высокая. В плаще глубокого темно-синего цвета, как ночь над морем. Лицо закрыто маской — гладкой, металлической, без знаков.

Человек стоял слишком неподвижно, словно статуя. Но Варя почувствовала — он смотрит на неё.

Ашер напрягся.

— Нравится? — прошипел он тихо. — Этот взгляд… не по делу длинный.

— Кто это? — прошептала Варя.

— Тот, кого ты не увидишь дважды с одного места, — буркнул Ашер. — Кажется, мы попали в город, где маски носят не на праздники.

Когда Варя моргнула — фигуры уже не было. Но это было только начало. По соседним улицам шли люди из других княжеств — с эмблемами, которых она ещё не знала: серебряный ворон, красная ладья Поморья, знак беркута с южных степей. И все они бросали взгляды вверх. На неё. На княжну Северии. На ту, о которой уже шли слухи: чёрная чешуя шубинов, победа на совете в Залесье, странный поворот в Чернолесье, рождение новой силы. Варя выдохнула — медленно, ровно. Ни страха, ни нервов — только холодный расчёт и чуть заметный дрожащий интерес к грядущему.

— Ну что, княжна, — прошептал Ашер, — тебя уже разглядывают. И знаешь что? Рано или поздно кто-то из них улыбнётся не так, как нужно.

Снизу зазвучал грохот барабанов — сигнал об открытии пред турнирных суток. И Варя вдруг ясно поняла: ночь в Новьграде будет длиннее, чем кажется.