Княжна биржи

Глава 29. Когда земля, вспоминает огонь

Коридоры Каменного Града были длинными, шум за спиной — вязким, тяжёлым, будто за залом закрылась не дверь, а каменная плита. Варя шла ровно, медленно. Так, как ходит человек, который никогда не покажет, что его только что ударили… неожиданным подарком. Радомир шагал справа — мрачный и злой. Ратмир — слева, нервно трогая рукоять меча, будто хотел на него облокотиться. Но ни один из них не решался заговорить первым. И только когда двери окончательно заглушили шёпоты князей, Радомир выдохнул:

— Княжна… что это было?..

— Ход, — спокойно ответила Варя.

И это «спокойно» заставило обоих мужчин на секунду замолчать. Она остановилась у узкого окна. Вечерний свет падал на её лицо ровно — делая глаза темнее, глубже. Она сказала тихо, но уверенно:

— Все княжества хотели увидеть, кто первый дрогнет. Я не дрогнула. Теперь — беда в другом.

— В чём? — спросил Ратмир.

Варя прижала пальцы к виску — жест, знакомый ей из другого мира.

— Меня поставили в центр доски. Слишком рано.

Она начала раскладывать — как всегда делала перед серьёзными сделками. Перечислять. Холодно. Расчётливо. С точностью хирурга.

— Южане. Они посмотрели на меня как на угрозу. Чёрный Легион — идеальный повод для их враждебности.

— Степняки. Им всё равно, кто сильнее, но они нюхом чувствуют, где вырастает лидер. Они будут следить.

— Наёмники. Для них я добыча. Шанс. Ставка, которую можно продать тому, кто предложит больше.

Ратмир втянул воздух.

— Поморье… — начала она и сама же оборвала. — Они ничего не покажут, пока не увидят исход первого боя.

И наконец:

— Новьград.

Он пока держит нейтралитет, но… Ярослав смотрел так, как смотрят на резко изменившуюся карту.

Радомир хмыкнул:

— А мы-то что? Мы не готовы!

— Именно, — сказала Варя. — Легион — это не помощь. Это давление. Подарок, от которого нельзя отказаться и невозможно принять. Она облокотилась ладонями о камень.

— Если это союз — то самый опасный союз, какой можно получить. Если это ловушка — она блестит слишком красиво.

Ашер выглянул из-под воротника. Медленно. С ленивым шипением, которое знали только те, кто видел его настоящим. Он коснулся её кожи хвостом.

— Ты умная, княжна, — протянул он. — Слишком умная. Мне это нравится.

— Тогда скажи, — не оборачиваясь, спросила она. — Зачем они назвали моё имя?

Ашер… замолчал. Он редко замолкал. Его глаза сузились, будто он слушал что-то далеко в камне. И прошептал:

— Потому что ты — узел.

— Это не ответ. — Варя подняла на него взгляд. — Я хочу знать, кто принял решение. И зачем мне дали силу, которую я не просила.

Ашер опустил голову ей на плечо. Его голос стал другим — ниже, серьёзнее, почти жестче:

— Не здесь. Не сейчас.

Варя резко повернулась.

— Тогда когда?

Ашер свернулся плотнее, почти защёлкнулся в кольцо. И прошипел:

— На арене ты увидишь больше правды, чем ты готова узнать сегодня.

Она замерла. Это был не ответ. Это было предупреждение. Радомир медленно перекрестился. Ратмир сделал шаг назад, будто ощутил холод в воздухе. А Варя… Она почувствовала, как внутри неё поднимается не страх и не растерянность — а ярость. Чистая ярость.

— Они думают, что ведут меня? — сказала она тихо.

Ашер усмехнулся змеиным шёпотом:

— Возможно они не думают, что у тебя могут быть свои игры.

Варя выпрямилась. И в этот момент она выглядела не потерянно, не растерянно — а как женщина, которая привыкла поворачивать миллионы в нужную сторону для прибыли.

— Играем, — сказала она.

Коридор будто стал ниже. Воздух — плотнее. И откуда-то из глубины Каменного Града донёсся далёкий гул… будто кто-то другой, очень древний, услышал её слова.

Ярослав

Каменный Град уже погружался в густые сумерки, когда стража пропустила запоздалого гостя. Гаврила вошёл без привычной деловой прыти. Шёл осторожно, будто по тонкому льду. В руках — неприметный свёрток, пахнущий воском и дорогими чернилами. Драгомир, увидев его, хотел послать обратно — поздно. Но, услышав имя, только тихо втянул воздух:

— Купец Залесья… Гаврила… сам пришёл. Это странно.

Гаврилу провели в боковую комнату, где Ярослав разбирал свитки. Князь поднял голову медленно — взгляд был спокойным, но холодным, как клинок, который решает: резать или ждать.

— Поздно ты, — сказал он. — В Залесье ваш люд в это время спать любит.

— А у нас нынче не до сна, князь, — Гаврила поклонился. Низко, но не униженно. — Слухи ходят… тревожные.

Ярослав не ответил. Дал говорить дальше. Гаврила развернул свёрток — внутри был аккуратно переписанный отчёт.

— Северия… шевелится, — произнёс он негромко. — Княжна Варвара собирает людей. Каменщиков. Кузнецов. Рудознатцев. И не только. Взгляд Ярослава стал острым:

— Для чего?

Гаврила развёл руками.

— Не знаю. Никто не знает. Северия — нищая… а нанимает мастеров. Скупает инструменты. И людей… люди идут к ней сами. Слух — что там платить будут серебром. А откуда серебро? — он вскинул глаза. — Вот и спрашиваю.

Ярослав молчал. Но Драгомир напряг пальцы на рукояти меча. Гаврила продолжил осторожно:

— Мы не вмешиваемся, князь. Но слухи… ходят разные. Одни говорят — она нашла старые рудники. Другие — что там нечисть под землею помогает. Третьи… что она хочет войско собрать.

— Северия? Войско? — хмыкнул Драгомир.

Но Ярослав не улыбнулся. Гаврила тихо добавил:

— А ещё… говорят… что ночью в её дворах видели странный свет. Не факельный.

Пауза стала тяжёлой.

— Ты много слышишь, — сказал Ярослав медленно. — Слишком много.

— Мне по ремеслу положено, — купец поклонился чуть глубже. — Это всё… для вашей пользы, князь. Если кто-то поднимается слишком быстро — купцу полезно знать, откуда ветер дует.

Ярослав подошёл ближе. Остановился рядом так тихо, что Гаврила инстинктивно выпрямился.

— Письма твои я получал, — сказал князь негромко. — Читал. Но одно скажи прямо: ты боишься Северии или иной силы?

Гаврила отвёл глаза.

— Я… осторожен, князь. И хочу быть полезен Новьграду.

Ложь и правда смешались так тонко, что почувствовать границу мог только человек типа Ярослава. Князь чуть качнул головой — будто отметил что-то невидимое.

— Ладно. Пока полезен — будешь при дворе. Но запомни: тот, кто приносит вести о других… сам однажды станет вестью.

Гаврила побледнел. Поклонился. И быстро вышел, сжимая перстень на пальце так сильно, что ногти впились в кожу. Когда дверь закрылась, Драгомир медленно выдохнул:

— Князь… Ты думаешь, он работает на нас?

— Он работает на тех, кто сильнее, — сказал Ярослав тихо. — Сегодня — на нас. Завтра — на тех, кто даст ему больше.

Князь подошёл к столу, к копии карты княжеств. Пальцем медленно обвёл Северию.

— Но одно он сказал верно… Северия поднимается слишком быстро.

Он смотрел на знак Северии так, будто видел не землю, а силу, которую пока никто не может назвать.

— И я хочу знать… почему.

Когда Гаврила ушёл, тишина в комнате стала другой — вязкой, недоверчивой. Ярослав постоял у окна, глядя, как факелы освещают внутренний двор Каменного Града. Потом коротко бросил стражнику:

— Позовите Велимира.

Не прошло и минуты, как дверь мягко распахнулась.

Советник вошёл бесшумно.

— Ты звал, князь? — голос ровный, спокойный.

— Входи. Закрой за собой.

Велимир послушно закрыл дверь и стал ждать — как человек, умеющий слушать молчание. Ярослав начал без предисловий:

— Поморье.

Брови Велимира едва дрогнули — значит, его это тоже зацепило.

— Да… впечатляющее появление. А главное — неожиданное, — тихо сказал он. — Всегда Поморье держалось особняком. Ни союзов, ни браков, ни вмешательств.

Он подошёл ближе, глядя в карту княжеств.

— И вот — появляются они. Близнецы.

— Ты видел их впервые? — спросил Ярослав.

— Все увидели их впервые, князь. — Велимир хрипло вздохнул. — До сегодняшнего дня никто не знал, что у поморского рода есть наследники столь… зрелого возраста.

Ярослав вспомнил зал: как Рианна вошла, светлая, как морской рассвет и как держался её брат Рейнн. Велимир невольно усмехнулся:

— И скажу тебе прямо: в этом есть расчёт. Поморье выходит в свет красиво, эффектно. Так появляется сила, которая не просит места за столом, а берёт его. Он перевёл взгляд на князя:

— И все в зале видели, что их появление склонило весы. Близнецы — как два факела. Особенно она.

Ярослав чуть напрягся:

— Рианна?

— Ты видел её взгляд, князь, — тихо ответил Велимир. — Она не просто дочь поморской знати. Это будущая правительница. И это… удачная партия.

Пауза. Тяжёлая.

— Ты хочешь, чтобы я подумал о браке? — спросил Ярослав ровно.

— Я хочу, чтобы ты видел возможности, — сказал Велимир мягко. — Мы стоим перед бурей. Тьма шевелится. Земли дрожат. Княжества ищут, за кого держаться. А что даёт нам союз с Поморьем? Он поднял палец — первый:

— Ресурсы моря. Рыба, морские соли, редкие водоросли, жемчуг, лекарства, смолы. Всё то, что стоит золота, когда земля беднеет.

Второй:

— Выход к морю. Путь к дальним землям. Торговля, которая не зависит от степных трактов или Южных перевалов.

Третий:

— Флот. Не речные лодьи — морские черно водные галеры. Десятки. Возможно, сотни. Если придёт большая война — они будут решать, кто останется на плаву. И кому достанется берег.

Четвёртый:

— Кровь. Поморье — род гордый, древний, очень богатый. Их союз — это знак остальным княжествам, что Новьград формирует новую ось силы.

Ярослав слушал молча, но взгляд стал тяжелее. Велимир продолжил тихо, почти шёпотом:

— Сегодня в зале все смотрели на неё. Даже южане. Даже степняки. Она — как знамена на рассвете: появляется, и все понимают — ветер сменился.

Пауза.

— А ты, князь… смотрел дольше всех.

Ярослав резко повернулся к окну — но не от смущения. Скорее от того, что не хотел показывать, что он действительно… задумался.

— Она красива, — сказал он просто.

— И умна, — добавил Велимир. — Но главное — она из рода, который делает шаги только ради выгоды. Их появление здесь — это ход. Большой.

Ярослав тише произнёс:

— И ты хочешь, чтобы я стал частью этого хода?

Велимир приблизился. Голос его стал серьёзным, почти тяжёлым:

— Я хочу, чтобы ты выбрал. Мир меняется. Тьма касается земель. Северия поднимается так быстро, что неясно — станет она союзником или угрозой. Южане голодные, как волки. Степь — сама по себе буря. И только Поморье пока стоит ровно — как утёс среди волн.

Пауза.

— А ты, князь… должен стать тем, кто либо свяжет мир, либо разорвёт его.

Ярослав медленно закрыл глаза на секунду.

— Значит… линия первая — союз с морем?

— Да, князь.

— А вторая? — спросил Ярослав тихо.

Велимир внимательно посмотрел на него.

— Северия.

— Варвара? — голос Ярослава стал ниже.

— Она… другая. — Велимир говорил осторожно. — Непредсказуемая, не похожая ни на одну княжну. Её путь — риск. Но иногда риск приносит больше, чем самые богатые берега.

Пауза.

— Поморье — выбор ума, — заключил Велимир.

— Северия — выбор интуиции.

Ярослав медленно выдохнул. И впервые за долгое время сказал правду вслух:

— А я… разрываюсь.

Варя

Гостевые покои поглотили их мягкой тишиной — слишком спокойной после грохота зала. Варя сняла плащ, прошла к окну и долго смотрела вниз на ночной Новьград.

Огни. Люди. Голоса. Варя думала: война уже шла — просто ей пока никто не дал имени. И пахнет война обычно дефицитом. Сначала будут удары по логистике. Рухнут дороги, затем цены. Паника, вообще самая дорогая валюта в мире. Выиграет тот, кто раньше понял, какие товары завтра исчезнут.

Ашер медленно расплёлся с её шеи и соскользнул на подоконник.

— Ну? — спросил он тихо. — Понравилось, как тебя выдали с потрохами?

— Не до шуток, — сказала Варя, не оборачиваясь.

— Я и не шучу. — Ашер чуть сузил глаза. — Ты испугалась?

Варя выдохнула. Не испугалась. Но почувствовала: игра перешла на более высокий уровень.

— Ашер, — сказала она серьёзно. — Скажи мне честно. Насколько всё… серьёзно? Тьма, нападения, эти… твари. Это начало войны?

Ашер смотрел на неё так долго, что она почти пожалела, что задала этот вопрос.

— Начало давно прошло, — тихо сказал он. — Ты просто вошла в середину партии.

— Я спросила не о вечном пророчестве. — Варя резко обернулась. — А о практическом. Сколько у нас времени? Какой масштаб угрозы? Что мы можем потерять?

Ашер моргнул.

— Ты говоришь, как… — он щёлкнул хвостом. — Как человек, привыкший считать не души, а ресурсы.

— Потому что ресурсов у меня мало. — Варя подошла ближе. — И я не намерена терять ни людей, ни землю.

Она опёрлась ладонями на стол.

— Послушай. В моём мире войны происходили постоянно. И всегда — по одним же и тем же правилам. Если начинается угроза, выигрывает тот, кто: первым запасает продовольствие. Первым покупает металл. Первым заключает союзы. И главное, избегает паники. Потому что на панике, цена растёт в десять раз быстрее, чем на угрозе.

Ашер тихо присвистнул.

— Продолжай. Мне нравится, когда ты превращаешься из княжны в хищника.

Варя игнорировала.

— Если тьма растёт — соль подорожает.

— Почему? — спросил он.

— Консервация. Хранение пищи. Соль — первое, что станет дефицитом.

Она загибала пальцы.

— Далее: железо и сталь. На войне рывком вырастает спрос — и цена взлетает. Мы можем купить металл заранее. А потом…

— Продать? — подсказал Ашер.

— Нет. — Варя покачала головой. — Оставить себе. И дать только тем, кто будет с нами в союзе.

Ашер моргнул: его глаза стали хищно-восторженными.

— Ты хочешь купить себе княжество?

— Я хочу купить себе армию, — поправила она. — А потом уже — безопасность.

Пауза.

Она сказала то, что боялась озвучить даже себе:

— У меня… почти нет людей. Вся Северия — на соплях. Зима уморила деревни. Часть дружины разъехалась. Молодые ушли на заработки. Если будет война — нас сметут.

Ашер смотрел внимательно. Он видел — она не плачет, не дрожит. Она считает.

— Что тебе нужно? — спросил он.

— Люди, — ответила Варя. — Причём уже вчера. И опытные. И… у меня есть идея.

В этот момент в дверь стукнули.

— Княжна? — вошёл Радомир. — Можно?

Он выглядел уставшим.

— Заходи, — сказала Варя.

Радомир подошёл ближе. Но прежде чем заговорить, он удивлённо посмотрел на Ашера — спокойно развалившегося на подоконнике.

— Я чему-то помешал? — спросил Радомир.

— Нет. — Варя покачала головой. — У нас к тебе дело.

Радомир насторожился. Варя встала прямо перед ним:

— Радомир, дружина слаба. Хуже, чем мы говорили. И ты это знаешь.

Он отвёл взгляд.

— Люди разошлись по деревням… голод… зима была тяжёлой…

— Я знаю, — сказала Варя. — Поэтому слушай. Лютичи.

Радомир поднял бровь.

— Хотите их нанять?

— Хочу предложить то, что они давно искали.

— И что же? — насторожился он.

Ашер чуть приподнялся — ему стало интересно.

— Долгосрочную защиту. Питание. Кров. Место для их станицы, у нас много земли. И главное — возможность стать ядром новой армии Северии. Честный договор. Без всяких хитростей.

Радомир выдохнул.

— Они… согласятся.

— Согласятся, — повторила Варя. — Потому что у них тоже проблемы. Их отряды пострадали. Они потеряли людей. Им нужна земля, стабильность, защита. А мы можем дать это.

Она сделала паузу.

— Так, дальше. Мы закажем металл заранее — партией, пока он дешёвый. Мы снимем подати с крестьян полностью, чтобы они выжили — и вернули нам втройне. Морскую соль и некоторые нужные ресурсы, мы закупим в Поморье, с Залесьем я больше дела вести не буду. И… мы создадим резерв.

Радомир моргнул:

— Резерв?

— Да. Резерв людей. Резерв зерна. Резерв денег. Потому что если Тьма придёт — выживут только те княжества, кто думал не о сегодняшнем дне, а о завтрашнем.

А потом то самое ключевое:

— И мы будем первыми. Мы начнём готовиться сейчас. Остальные — когда будет поздно. Нам во что бы то ни стало, нужно получить ссуду у Новьграда.

Радомир смотрел на неё долго.

— Княжна… ты думаешь не как княжна.

— Я думаю как человек, привыкший выживать там, где бросают волков, — тихо ответила она.

Ашер усмехнулся, свернувшись кольцом:

— И вот теперь, Радомир, ты понимаешь, почему я выбрал именно её.

Радомир не ответил. Он просто кивнул — с уважением, которое не нужно было объяснять.

Варя сделала последний вывод:

— Если война неизбежна… мы не будем её жертвой. Мы станем теми, кто готовится первым.

И за окном Каменного Града ветер глухо ударил в камень. Как будто мир согласился.

Варя закрыла дверь в свои покои и на мгновение просто прислонилась лбом к холодному камню. Каменный Град гудел за стенами — далёкими голосами, шагами, лязгом стали. И всё это давило. Не страхом. Не угрозой. Перегрузом. Слишком много лиц. Слишком много намерений. Слишком много вопросов, на которые никто не дал ответов — даже Ашер. Она опустилась на край постели, не разуваясь, змей лениво хмыкнул и свернулся клубком рядом.

— Ты выжата, — прошипел он.

Не мягко. Не заботливо. Просто факт.

— Люди шумные. Слишком… живые.

— Я не боюсь людей, — тихо сказала Варя.

— Это не страх, — буркнул Ашер. — Это… когда сознание у тебя бежит быстрее, чем тело успевает.

Он помолчал, потом добавил чуть тише:

— Тебе нужно спать, княжна. Иначе ты завтра проиграешь до того, как выйдешь на поле.

Варя хотела возразить. Но веки опустились сами собой. Она не успела даже лечь. Темнота накрыла так быстро — как будто сон ждал её. Сначала был звук. Низкий, протяжный, как гул огромной струны, натянутой под небом. Потом — свет. Красный, как кровь, разлитая по горизонту. И чёрные трещины — ползущие по земле, как паутина. Варя стояла в мире, которого не знала. Но который почему-то узнавал её. Земля под ногами была выжжена. Воздух — дрожал, будто его резали. И вдруг раздался рёв. Такой низкий, что Варя почувствовала его костями. Над трещинами возникли гигантские силуэты. Они скользили, не ползли — как свет, как тени, как волны, что меняют форму.

Змеи. Огромные, древние. С чешуёй, сияющей, будто сотканной из раскалённого металла. С рогами — как ветви старых деревьев. С глазами — мудрыми, нечеловеческими. Один ударил хвостом в землю — и земля раскололась. Другой поднялся в воздух, изгибаясь, словно живое пламя.

И рядом с Варей… Ашер. Не маленький. Не украшение. Огромный. В три человеческих роста. С чёрной чешуёй. С пастью, из которой исходил свет, похожий на расколотую молнию. Он был у её ноги, как страж у трона. Но Варя не была на троне. Она была — на границе мира. Сквозь трещины поднималась Тьма. Не существа. Не твари. Сама Пустота. Шелковистая, тягучая, холодная. Она щелкала по воздуху нитями, как тысячи тонких плетей. Змеи ударяли в эти нити — и Тьма вздыхала, отступала. Но трещины росли. И тогда Варя увидела её. Женщину. Стоящую среди змеев. С волосами, как снег на ветру. С глазами цвета молний. С кожей, на которой вспыхивали узоры — как старые руны. Она подняла руку — и Ашер, гигантский и страшный, склонил голову, словно признавал её власть. Женщина повернулась к Варе. Это была не Варя. Но в чертах — что-то родное. Не внешне. Глубже. Ритм. Пульс. Сама линия судьбы.

— Поздно спасаться, — сказала она так, будто воздух вибрировал её голосом.

— Но не поздно исправлять.

Змеи заревели, и мир содрогнулся. Тьма ударила снова. Нити хлестнули. Один из древних рухнул. Земля взвыла. Женщина протянула Варе руку. И там — лежала чешуя. Чёрная. Та самая. Та, которую подарили ей шубины.

— Узел не выбирает того, кто слаб, — сказала женщина.

— Он ищет того, кто помнит.

Молния рассекла небо. Пламя взвилось. Огромный чёрный змей ударил по нитям Тьмы так, что мир содрогнулся под ногами.

— Помнит, кем был, ещё до того, как родился.

У Вари холод пошёл по позвоночнику — не от ужаса. От узнавания. От того ощущения, которое бывает только в одном случае: когда слышишь то, что всю жизнь знал, но боялся признать.

— Тебя не выбирали.

У Вари перехватило дыхание.

— Тебя вернули.

Варя хотела спросить — что это значит. Но Ашер взвыл — оглушительно. Трещина под ногами открылась, и Тьма потянулась к ней. Женщина крикнула:

— Проснись!

Варя вскочила — резко, будто кто-то ударил её в грудь. Дыхание рваное. Каменные стены перед глазами. Ночь за окном тёмная и обычная. Ашер лежал у её ног — маленький снова. Но глаза его светились. Варя подняла ладонь и прижала её к груди.

— …вернули? — прошептала она в темноту.

Тишина не ответила.

— Ты видела? — тихо спросил Ашер.

Варя кивнула. А он добавил — почти шёпотом:

— Ты видела то, что видят только те… кто должен стать частью войны.