Коротышка

⠀⠀ 10 ⠀⠀

Следующим утром я просыпаюсь поздно, а потом спускаюсь на кухню, чтобы допить оставшийся после папы кофе.

Родители и слышать не хотят о том, чтобы дети пили кофе, так что я, конечно же, просто обязана была его попробовать — ну и занимаюсь этим уже больше года. Сейчас-то я его полюбила, а вначале кофе мне казался горьким, как лекарство, от которого к тому же и зубы желтеют.

То, что кофе замедляет рост, — враки. Я этот вопрос хорошенько в интернете изучила и никаких доказательств не нашла. Пайпер сказала, что у взрослых бывает кофейный перегар, и этот запах хуже, чем от кошачьего туалета. Я не хочу, чтобы у меня изо рта несло кошками, и потому добавляю в кофе как можно больше молока.

Сижу у окна с чашкой холодного кофе с молоком и думаю о тех танцевальных па, что мы разучивали вместе с Шоном Барром.

Маме пришлось отлучиться на работу и за старшего она оставила Тима. А ему до нас и дела никакого нет — лишь бы он сам не влип с нами в неприятности.

Будь здесь Рамон, я бы пошла с ним на прогулку. Он точно был бы рад — Рамон обожал вырываться в огромный мир и носиться там за белками, пытаясь извести весь их род с лица земли и обнюхивая между делом каждое встречное дерево, куст или фонарь.

В конце концов я решаю притвориться, что он по-прежнему здесь, и пройтись по улице.

Думаю взять с собой поводок, но передумываю: я буду выглядеть слишком странно с волочащимся вслед за мной по асфальту ошейником. Лишнего внимания мне не надо, так что я просто скручиваю ошейник и кладу в карман. Вещь эта достаточно громоздкая, и стоило бы ее оставить дома, но мне очень уж хочется представить, что нас двое.

Едва оказавшись за порогом, я начинаю напевать слова песни из спектакля — так, для практики. Мне кажется, что пою я тихо, но, видимо, это только кажется. По крайней мере у дома миссис Чан мне точно стоило бы перейти на другую сторону улицы, потому что едва я равняюсь с дверью, она немедленно распахивается.

— Твои гномьи башмачки готовы! — кричит миссис Чан.

Я опускаю взгляд на свои ноги. На них кроссовки. Прошла одна-единственная ночь и чуть-чуть дня, а она уже башмаки сшила?

Миссис Чан поспешно пересекает свой сад по коротенькой дорожке и распахивает калитку:

— Идем-идем — посмотрим, как они тебе.

Я не хочу идти к ней в дом. Да и потом, как она умудрилась так быстро башмаки соорудить? Мы же не во времена Римской империи живем.

Миссис Чан, конечно, не знает, что в школе я делала доклад о сандалиях, которые нашли в пещере Форт-Рок, — так вот, это были всего лишь примитивные «мешки для ног», сшитые из медвежьей шкуры. Хотя я тот доклад делала не слишком-то старательно да и детали запомнила плохо. А может, просто дома у миссис Чан есть пластмассовые колодки и все остальные нужные инструменты, потому что представить ее охотящейся на медведя я попросту не могу.

А в следующий миг я уже захожу в дом миссис Чан.

И внутри все оказывается совсем не таким, как я ожидала.

На самом-то деле я особо и не задумывалась, как здесь все должно быть, но если бы попробовала представить, то наверняка бы решила, что внутри все увешано картинками с цветами. В саду их у нее так много, что это вполне может быть чем-то вроде мании, которая способна захватить человека с головой, если уделять слишком много внимания чему-то одному. Вон, бабушка Рукавичка говорит, что «Доджерс» ей принесли сердечной боли никак не меньше, чем радости, но такова уж судьба спортивного фаната. И кепок со свитерами этих самых «Доджерс» у нее дома куда как больше, чем у нормального человека, потому что она этой командой буквально болеет.

Но внутри дома миссис Чан нет ни одной картинки с цветами. Тут все гораздо интересней.

Во-первых, коллекция кукол.

До сегодняшнего дня любые куклы казались мне глупыми. В коллекции миссис Чан нет ни одного человека, только животные. Например, кот в красном платье или курица в резиновых сапогах. Уйма самых разных собак — одни в человеческой одежде, а другие с невероятно похожей на настоящую шерстью и причудливыми выражениями морд. Очень много птиц, включая здоровенного фламинго со стеклянными глазами, которые и не отличишь от настоящих.

Но стена с куклами — только начало.

Я иду за миссис Чан в гостиную с деревянным полом, и каждая половица тут цветом отличается от соседней. А с потолка свисает больше люстр, чем есть во всем нашем доме. Здесь стоят оранжевый диван и целый выводок мятно-зеленых стульев, которые обступили столик, сделанный из столовых приборов. Как будто все вилки и ложки нашего города сбежались сюда, чтобы потеснее прижаться друг к другу и соорудить эту причудливую штуку. Будь в доме младенец, такой столик мог бы оказаться даже опасным — тут одного неловкого движения хватит, чтобы отправить малыша прямиком на больничную койку.

Я больше не могу сдерживаться и выпаливаю:

— Что тут у вас вообще творится?

Миссис Чан просто пожимает плечами.

И все. Ни единого словечка.

А я-то считала ее скучной старушенцией, которая все свое время тратит на цветы!

Но, прежде чем я успеваю задать чуть более конкретный вопрос про кукол, мебель или сделанного из пуговиц бизона в натуральную величину, что виден в соседней комнате, миссис Чан исчезает в коридоре.

Возвращается она с башмаками.

И это вовсе не обычная обувь.

Они сделаны из кожи и какой-то странной огненно-оранжевой и ярко-ярко-голубой ткани, напоминающей атласные ленты и закрученной на носах башмаков в тугие кольца.

И мне уже все равно — подойдут они мне или нет.

И пускай у меня от них мозоли вздуются или большой палец изогнется вбок (бабушка Рукавичка как-то рассказала мне, что именно это произошло с ней в детстве из-за скверной обуви, которую она носила в лютые морозы).

Я хочу схватить эти башмаки и не просто надеть их, нет — я их хочу к себе прижать.

Смотрю на них, чувствуя, как глаза застилают слезы, и с трудом различаю миссис Чан.

— Вы это для меня сделали?

Она буднично кивает, будто в этом нет ничегошеньки необычного. И все же миссис Чан довольна — я вижу это по тому, как, усевшись на свой оранжевый диван, она торжественно разглаживает складки на юбке.

Я подхожу ближе:

— Вы, наверное, знаменитость — художник или что-то вроде, да?

Она смеется, а потом отвечает:

— Ну я как-то встречалась с парнем из «Битлз», было дело. Я тогда совсем молоденькая была. Это еще до Айвана.

Я знаю, что «Битлз» — это такая вся из себя важная музыкальная группа, которая заставила мир в корне пересмотреть подход к прическам. Они пели очень даже приличные песни, потому что их и сейчас можно слушать и не особо-то ругаться. Если ты в те времена родился, у тебя обязательно был свой любимый «битл».

Но удивительно другое — что миссис Чан с одним из них встречалась.

Я ее вообще на свидании представить не могу. Впрочем, ее любовные похождения меня мало заботят — в эту минуту я схожу с ума по ее башмакам.

Шлепаюсь на пол, стаскиваю кроссовки и аккуратно продеваю ногу в левый башмак. Потом поднимаю взгляд на миссис Чан и лишь с огромным трудом умудряюсь сдержать рвущийся из меня торжествующий вопль: «Подходит!»

Со вторым башмаком я церемонюсь меньше — резко натягиваю его и тут же вскакиваю на ноги.

И вот оно — в эту самую минуту я понимаю, что стала гномом.

Самым что ни на есть настоящим гномом.

Я хватаю миссис Чан за руку, сдергиваю ее с оранжевого дивана и начинаю прыгать вокруг, горланя какую-то песню.

Но и она, как выясняется, способна танцевать не хуже и, закрутившись вдруг на одном месте, изящно вскидывает руку кверху.

Мы поем и пляшем до тех пор, пока я окончательно не выдыхаюсь и не понимаю, борясь с накатившим головокружением, что мне уже давно пора домой.

⠀⠀