Коротышка

⠀⠀ 6 ⠀⠀

У нас вторая по счету репетиция, и Шону Барру сегодня явно не сидится на месте.

Если судить по языку тела, ему не терпится начать. Сегодня он сменил свой оранжевый комбинезон на черные эластичные штаны и белую рубашку с воротничком. Смотрится интересно. Я постараюсь пристально следить за каждым его движением, потому что подражание — это лучший способ чему-то научиться. Это еще называют «действовать по образцу». Не надо ничего выдумывать самому — знай гляди себе в оба.

Когда приходит последний из детей, Шон Барр велит нам рассесться, а Женщина с бумагами гасит в зале свет. Мы смотрим на заднюю стену сцены. Она белая, как экран кинотеатра, и вдруг на ней появляются кадры «Волшебника из страны Оз» — та сцена, где домик Дороти спускается в волшебную страну.

Кино идет без звука, и очень жаль, что так, потому что мне этот фильм нравится. Я мигом забываю, что сижу на репетиции, и жалею только, что у меня нет свитера, чтобы свернуть его вместо подушки и устроиться поудобнее.

Шон Барр говорит:

— Я отключил звук, чтобы вы могли сосредоточиться на том, как двигаются актеры.

Лично мне и звук не помешал бы, но ему, наверное, виднее.

После того как заканчиваются все сцены с гномами, Шон Барр говорит:

— Надеюсь, увиденное вас вдохновило.

Тут я не сдерживаюсь и выпаливаю:

— Еще как! Можно и еще посмотреть — так даже лучше будет.

Чувствую на себе неодобрительные взгляды нескольких детей, но со стороны Квинси и Ларри раздаются смешки. А я ведь никого смешить не собиралась.

А потом Шон Барр говорит:

— Мы должны не копировать движения из фильма, а суметь их сделать своими собственными. И пусть нас вдохновляет то волшебство, что было сотворено до нас.

По-моему, звучит очень неплохо.

— А теперь, исполнители, я хочу, чтобы каждый себе подобрал партнера, с которым будет отрабатывать хореографию.

Это как на школьной экскурсии. Здесь целая толпа гномов, так что проще простого кого-то недосчитаться. Два года назад Сэмми Шугерман пошла в туалет и отбилась от класса, когда мы ездили на фабрику мороженого «Драйерз». Такое бывает, когда дети не приглядывают друг за другом. Правда, в итоге Сэмми досталось второе мороженое, пока она ждала, когда сотрудники фабрики дозвонятся до школы. Жаль, что и меня вместе с ней не забыли в том туалете.

Шон Барр говорит:

— Ну же, не стесняйтесь. Найдите себе партнера.

Наверное, мне стоило бы выбрать своего брата.

Мы с ним живем в одном доме, в одной машине ездим. У нас будет уйма времени, чтобы все обсудить.

Вот только нетушки. Ведь это лучший момент для того, чтобы познакомиться с другими.

Я рада, что Рэнди думает точно так же, потому что он сразу идет к мальчикам, которые уселись рядом с фортепиано.

Я же отправляюсь прямиком к Олив.

Да только не я одна ее выбрала. Ларри и Квинси тоже попытались удостоиться такой чести. Я появляюсь рядом с Олив в тот самый момент, когда они поглощены спором.

Трогаю ее за плечо и говорю:

— Меня зовут Джулия Маркс, и я на два года старше, чем может показаться. Просто я… невысокая. И я никогда не произношу слово на букву «к». Я это все говорю, чтобы ты знала, что я на самом деле интереснее, чем кажусь.

Ларри с Квинси перестают спорить, но уже поздно.

Олив широко улыбается:

— Отлично, Джулия! — и кладет руку мне на плечо.

Мы с ней одного роста.

И я тоже говорю:

— Прекрасно.

Ларри и Квинси смотрят на меня не слишком-то ласково, но Олив на них уже даже не глядит. Им только и остается, что выбрать друг друга.

И они этому явно не очень рады.

Спустя несколько минут, когда все уже отыскали себе пару, Шон Барр решает, что разговоры пора кончать. Он коротко и сильно хлопает в ладони. Хлопок громкий, и все затихают.

— Начнем с зеркальных упражнений, — говорит Шон Барр.

Я озираюсь, но не вижу ни одного зеркала. Даже то, что вчера стояло у стены, куда-то убрали.

— Это не значит, что вам предстоит заниматься перед зеркалом, — продолжает Шон Барр. — Вы встанете перед своим партнером и будете по очереди повторять движения друг друга.

Я не понимаю, о чем это он, а потом помощница Барра откладывает свои бумаги и встает перед ним. Она выше и заметно волнуется. Шон Барр медленно поднимает руку в воздух. Женщина делает то же самое. Он опускает руку. Она повторяет.

Теперь ясно. Мы будем тенями.

По-моему, так звучит гораздо понятнее, и я, получается, права, потому что Шон Барр говорит:

— Это еще называют работой с тенью. А немного спустя мы научимся отыскивать свою внутреннюю тень. Только это гораздо сложнее.

Я понятия не имею, что такое внутренняя тень, да и не особо интересуюсь. Пока что мне вполне достаточно того, что моим партнером по внешним упражнениям будет Олив. Мы расходимся по сцене, встаем лицом к лицу и приступаем к делу. Каждые несколько минут меняемся ролями.

Я не люблю хвастать, но думаю, что у нас с Олив все получается гораздо лучше, чем у любой другой из девятнадцати пар.

Дело в том, что Олив не упускает ни одной мелочи да к тому же не боится размашистых жестов. Она тычет в разные стороны пальцами, а я повторяю. Вдобавок ко всему она умудряется глазами подсказывать свой следующий жест, отчего наша работа с тенью смотрится, наверное, еще лучше.

Олив вскидывает левую ногу, а за ней — правую, и одновременно делает то же самое руками. Это уже посложнее, чем раньше, так что я забываю обо всем, кроме того, что творится прямо передо мной. Мы будто плывем в воздухе, загребая его, как воду. Тем временем некоторые мальчишки просто раз за разом вскидывают и опускают руки. С нашим танцем это, конечно, не сравнить.

Мы уже довольно долго работаем с тенью, когда Шон Барр вновь хлопает в ладони, и все замирают.

— А теперь, — говорит он, — я хочу, чтобы вы отражали меня.

Наверное, это такая хитрость, потому что на самом деле мы вслед за ним тут же выучиваем первые па того танца, который будем исполнять.

И вот что интересно — после того как мы все хорошенько сосредоточились, работая со своей внешней тенью и превращая тело в инструмент, нам теперь гораздо проще повторять каждое движение нашего учителя.

Вслед за этим Шон Барр идет к фортепиано, которое стоит у края сцены. Он садится и начинает наигрывать первую песню, которую нам предстоит выучить.

Женщина без бумаг теперь стоит перед нами и делает движения, которым Шон Барр только что нас учил.

Похоже, она до сих пор волнуется, потому что повторять все это за ней не так-то просто.

К тому же и музыка теперь отвлекает.

Слышала бы это миссис Сукрэм! Я-то думала, что она отлично играет на фортепиано, но Шон Барр заставляет его буквально петь! Я такую игру раньше слышала только из телевизора.

Время летит невероятно быстро. Кажется, мы только-только пришли, а вот уже Шон Барр говорит, что два часа прошли, и он ждет нас завтра.

И тут я понимаю, что у меня не осталось сил, а он между тем прямо-таки пышет энергией.

Забавно — мы ведь молодые, а он старый. Я иду к выходу из театра и понимаю, что уже жду не дождусь завтрашнего дня и новой репетиции.

Напоследок Шон Барр дает нам такое напутствие:

— До нашей следующей встречи постарайтесь смотреть на мир с выключенным звуком. Сосредоточьтесь только на одном из ваших пяти чувств и попробуйте найти новые формы существования.

Идея интересная, но я решаю, что, когда сяду вечером за свои любимые телешоу, звук все же включу.

⠀⠀