Коротышка

⠀⠀ 16 ⠀⠀

Ужин начинается с маминого объявления о том, что я учусь летать.

После такого даже мой старший брат Тим вступает в общую беседу, чего, кажется, уже несколько лет не случалось (ну ладно — скорее несколько недель). Его интересует, как именно я буду держаться в воздухе. И первый вопрос у него такой:

— А промежность-то от подвеса не болит?

Я отрицательно качаю головой, хотя внутренняя сторона бедер и подмышки у меня и правда после полетов отчетливо ноют.

Но слово «промежность» я ненавижу.

Есть целый перечень слов, которые я терпеть не могу — то ли из-за их звучания, то ли из-за значения. «Половозрелость», например. Противное слово, как ни посмотри.

А еще «слизь».

Я их избегаю как могу, и как же хорошо, что всегда можно подобрать другие слова на замену. Вот почему так важно изучать свой язык. А может, его и вовсе именно для этого изобрели.

А вот любимых слов или букв у меня нет — только самые нелюбимые. Буква «з», например. Злая она какая-то. Да и в школе мне частенько тройки ставят — поэтому, может, и букву невзлюбила. И словечки еще все такие неприятные — «зоб», например, или «зависть». Завистливый человек чаще всего будет нехорошо относиться к окружающим. Миссис Вэнсил не раз Симоне Бушинг говорила, чтобы та Поппи Рафф, которая отличница, не завидовала, а лучше бы сама за ум взялась.

После первой порции спагетти я прошу добавки. Мы их всегда на голубых тарелочках с перегородками едим. Этот сервиз когда-то у бабушки Рукавички стоял, но потом она нам его отдала и сказала: «Я теперь только на себя готовлю. Забирайте!»

Я сперва решила, что она шутит, а оказалось — нет, и теперь у нас в буфете стоит семь таких тарелок. Но всего их было восемь, так что, выходит, она одну себе оставила.

Тим еще что-то спрашивает про мои полеты, но про «промежность» больше не вспоминает — спасибо и на том.

Он, кажется, даже немного жалеет, что рост у него обычный, а значит, в спектакль его не возьмут.

— Может, даже, — говорит, — приду на тебя поглядеть, обезьяна гномья.

Мама смотрит на него, будто инопланетянина увидела, а потом говорит:

— Еще бы ты на сестру с братом посмотреть не пришел! Там весь город будет!

Тим на нее в ответ уставился эдак бессмысленно, по-коровьи. Бабушка Рукавичка этот взгляд называет «Тимовым патентованным», то есть будто бы так никто больше не умеет, а только он.

Но я не завидую такому его умению — что хорошего в том, что твое лицо становится похожим на картонку? Тут в разговор вступает папа:

— Младших брата и сестру надо поддерживать, Тим.

И я добавляю:

— Ты туда еще и потому придешь, что ведь это потрясающее зрелище, которое ставит сам Шон Барр.

Тим безучастно жует свои спагетти, а потом вдруг говорит:

— Джулия, будь любезна, передай гренки с чесноком.

А на столе нет ничего такого. Но шутка, по-моему, хорошая, так что я делаю вид, что беру со стола невидимую тарелку и протягиваю ее Тиму:

— Только подгоревшую не бери, я ее сама съем.

Тут уж Тим не смог свой бессмысленный взгляд удержать и рассмеялся. Аккуратно принял невидимую тарелку, второй рукой салфетку как будто снял и подносит гренку к носу:

— О, чесночка вдоволь, как я люблю!

Тут уже и все остальные засмеялись.

Мы еще немного подурачились, а потом мама встала из-за стола и пошла на кухню.

— Ваша взяла, — говорит, — пойду вытащу хлеб из морозилки и сделаю чесночные гренки. Будут вместо десерта.

Тим глядит на меня и говорит тихонько:

— Не переживай, приду я посмотреть на твои полеты, Джелли.

Он меня так раньше называл, а теперь перестал — Джелли.

Звать меня, конечно, Джулия, но ему в детстве легче было выговорить «Джелли». И тут я чуть было не взялась рассказывать, что отныне мое сценическое имя — Малышка, но все же вовремя сдержалась.

Как-то не хочется, чтобы все в доме стали называть меня Малышкой Джелли. А такое запросто может случиться. Так до конца жизни можно в мармеладках проходить^[5].

После того как мы убрали со стола, мама звонит миссис Чан и договаривается о встрече. Я ее переговоров не слушаю, потому что в это время по телевизору идет интересная передача. Мама мне уже потом говорит, что миссис Чан будет рада нашу тройку принять.

И тогда я звоню Олив, а она обещает передать все Джанни.

Мама предупредила мисс Чан, что я приду обсудить что-то по костюмам, а со мной еще несколько людей, которые, как она выразилась, «заняты в постановке».

Я гном, летучая обезьяна и ведущая танцовщица. А теперь еще и за костюмы вроде как ответственная с краешку. Миссис Чан, должно быть, решила, что я важная шишка в этой постановке.

Вот так и бывает, когда за что-нибудь возьмешься — дело за делом, и понеслось.

Мне бы это с миссис Вэнсил обсудить, да только сейчас лето, к тому же и учительница у меня в следующем году будет другая. В общем, пора мне перестать копить темы для обсуждения с ней.

Можно было бы поговорить с бабушкой Рукавичкой, но она уехала на всю неделю со своей лучшей подругой Лоис на рыбалку, ловить лосося. Кроме бейсбола бабушка обожает рыбачить, хотя для меня это большей частью невероятная скука. А когда рыба на крючок попадется, то тут уже не скука, а сущее преступление с деревянной дубинкой в качестве орудия убийства и множественными дробящими ударами.

И тут я вспоминаю кое-что важное — на прошлогодний Хеллоуин Стивен Бойд наряжался обезьяной.

Как я вообще могла такое забыть?

Хотя лето ведь в самом разгаре, дел выше крыши — даже о Рамоне некогда подумать, не говоря уже о парне по имени Стивен Бойд, который приносит завтраки в школу в зеленой холщовой сумке с белыми ручками (что, между прочим, гораздо экологичней, чем каждый день новый бумажный пакет брать).

Однако теперь тот факт, что Стивен Бойд однажды был обезьяной, заиграл для меня новыми красками.

И тут же возникает вопрос: а в фильме «Волшебник из страны Оз» все обезьяны самцами были или как?

А хотя бы и так, мне-то что?

Если подумать, то, когда ты видишь настоящую обезьяну (в зоопарке, например), сложно понять — самка это или самец. Я, например, не смогу определить, слишком уж у них шерсть густая. Да и не особо мне интересно разглядывать эти места у животных. К тому же у нас в городе и зоопарка нет, если не считать огороженную территорию в Хендрикс-парке, где лось с тремя оленями бродят в грязи.

И не сказать, чтобы они выглядели там счастливыми — даже когда я им морковки приношу.

Воспоминание о Стивене Бойде наталкивает меня на мысль поискать картинки с летучими обезьянами.

И тут меня поджидает сюрприз.

Я ведь их всегда представляла страшными и злобными помощниками Злой колдуньи, а теперь вижу на экране маминого компьютера, что у летучих обезьян есть шляпы и яркие разноцветные курточки. Вместо штанов — серые лосины в обтяжку вроде низа детской цельной пижамы с ножками. А на спине — большие крылья с кучей перьев.

В общем, наряд как у старинных заводных обезьянок, которые начинают бить в тарелки, когда поворачиваешь ключ. У бабушки Рукавички есть такая.

Возьму-ка я эти картинки с собой на встречу с миссис Чан — вдруг это поможет ее заинтересовать? Она как-то сказала мне, что зачастую искусство — это неожиданность. Я тогда вообще не поняла, что она имела в виду, а теперь подумалось вдруг, что вся штука в том, как неожиданно странно эти обезьяны выглядят. Птицеобезьяны эдакие.

Я отправляюсь к себе в комнату и беру гномьи башмаки, которые миссис Чан для меня сшила. Выношу их на улицу, где еще по-дневному тепло, и сажусь на стул. Только сперва переворачиваю подушку, потому что точно знаю, что там попадаются уховертки.

Хоть уховертка меня еще ни разу и не кусала, клещи у нее выглядят очень грозно. Впрочем, если так подумать, я вообще не слышала, чтобы уховертка хоть кого укусила. Если в следующем году будем писать доклады о насекомых, я, пожалуй, уховерток и выберу — вдруг все на них напраслину возводят, обвиняют в том, чего они никогда и не делали?

Я вдеваю ноги в свои гномьи башмаки. Отлично сидят.

Смотрю на звезды и задумываюсь о птицеобезьянах и прочих помесях. Я сюда часто с Рамоном приходила, особенно когда у него пучило живот. А это нередко случалось, потому что я за ужином его подкармливала пищей со стола.

Но его больше нет, а я не хочу закисать в этих грустных воспоминаниях. Но печальные мысли из головы выгнать получается только тогда, когда я берусь сосредоточенно размышлять о новом питомце.

Сейчас не лучшее время для того, чтобы заводить новую собаку.

По крайней мере, папа с мамой говорят так каждый раз, когда я к ним с этим подхожу.

Правда, пока что я спрашивать перестала — испытываю новую стратегию молчания. Предыдущая-то не сработала. Ну а раз будущий питомец пока что может жить только у меня в голове, можно не мелочиться. Почему бы не завести животное-гибрид?

Отличным вариантом был бы вербленот — полу-верблюд-полуенот.

Или медведь, который притом наполовину пони и не станет возражать против седла.

Я сворачиваюсь на стуле уютным клубочком. До сих пор благодаря своим размерам на такое способна.

Лежа так, с прижатыми к груди согнутыми коленями, я гляжу на свои прекрасные башмаки.

Я гном и к тому же летучая обезьяна.

А если закрыть глаза, то под боком у меня и Рамон появляется.

⠀⠀