Мама в подарок (СИ)

Глава 14

На удивление, проснулась я рано, едва забрезжило зимнее утреннее солнце.

Быстро заправив постель, я умылась из кувшина с водой, который приготовили накануне чьи-то заботливые руки. Решила спуститься вниз. Найти Эжени. Надо было исполнять приказ герцога, найти что-то из приличной одежды покойной герцогини. А еще очень хотелось есть. Хотя вчера я плотно поужинала наваристым супом.

Заплетя две толстые косы, я снова облачилась в свою серенькую заштопанную блузку и темную юбку в пол. Заправила за ухо непослушный локон, отметила, что за окном уже почти рассвело. Было восемь.

Выйдя из своей комнаты, я опять вспомнила о маленьком Мишеле, уже не первый раз за утро. Решила проверить, всё ли с ним в порядке. Поспешила к его спальне.

Когда я осторожно вошла, стараясь не разбудить мальчика, он отчего-то не спал. Лежал тихо и смотрел в потолок. Свеча уже догорала, но еще хорошо освещала утреннюю сумрачную комнату, в которую едва пробивались холодные солнечные лучи.

Я поняла, что Мишель все же поспал и кошмары ему не снились, раз я больше не слышала плача. Я специально оставила свою дверь приоткрытой, чтобы, если что, услышать его.

— Все хорошо, Мишель? Ты уже проснулся? — спросила я, входя и улыбаясь мальчику.

— Матушка! — тут же встрепенулся он и обернулся ко мне. — Я думал, вы мне приснились ночью. А вы правда вернулись, и вы живы!

— Да, милый. Это я.

Он довольно закивал и попытался приподняться. Я быстро помогла ему, подложив под спину большую подушку.

Сейчас, при дневном свете, я смогла лучше рассмотреть его. Де Моранси говорил, что Мишель смертельно болен. И, похоже, это правда. Лицо мальчика было так бедно, что казалось синеватым и неживым. Болезненные воспаленные глаза с черными кругами, пересохшие губы, невозможно тонкие руки. Грязные волосы его были спутаны и выглядели светлой паклей.

Это удивило меня. Пусть маленький герцог болен, но кто мешал его вымыть и причесать? Куча слуг, по крайней мере, на кухне их шестеро, а за малышом никто не ухаживает. Очень странно.

— Давай я помогу тебе умыться, Мишель? — предложила я, положив руку ему на плечо и ласково погладив.

— Нет.

— Почему? Уже утро, надо вставать, идти завтракать.

— Не хочу есть. И вставать тоже не буду! — нервно вскричал мальчик.

— Но как же? — опечалилась я. — Давай хотя бы умоемся. Я могу отнести тебя к кувшину с водой.

— Нет! Не буду!

— Пожалуйста, Мишель. Надо встать.

Я попыталась стянуть с него одеяло, но он вцепился в него тонкими пальцами и замотал головой.

— Нет! — захныкал он тонким голоском, и на его глаза навернулись слезы.

Опешив, я тут же отпустила одеяло, видя, что он вот-вот расплачется. Никак не ожидала подобной реакции на простую просьбу. Я сознавала, что сказала что-то не то. Но хоть убей не понимала что. Быстро присев на кровать, я погладила Мишеля по голове.

— Ты хочешь еще поспать?

— Неа... — сквозь слезы промычал мальчик. — Матушка, не заставляйте меня вставать.

— Хорошо, Мишель, успокойся. — Я пыталась говорить с ним как можно ласковее. — Ты просто скажи мне, что ты хочешь?

— Не хочу вставать.

— Почему? Мы могли бы позавтракать, а потом пойти гулять. На улице так хорошо, солнышко вон светит.

— Нет. Если я встану, он убьет меня!

— Кто? — опешила я.

На минуту мне подумалось, что это герцог, что отец запрещает сыну вставать с постели, оттого что тот болен. Но свежий воздух точно нужен был даже больному. Да и здесь в спальне было душно и воняло какой-то гнилью. Требовалось все проветрить.

Мальчик тут же вперился в меня испуганным взором и выпалил:

— Чудовище! Оно сказало, что, если встану с постели, оно сожрет меня.

От слов мальчика у меня даже пробежали мурашки по коже.

— Глупости, Мишель. Нет никакого чудовища. Это был ветер ночью. Тебе просто приснился плохой сон.

— Есть! Ты не видала, а я вижу его! — возбужденно выкрикнул мальчик.

Я замолчала, нахмурилась. Все было так странно. И я очень хотела понять, галлюцинации это у малыша или кошмары.

Он снова расплакался. Какой болезненный и плаксивый малыш. Может, его мучали боли? Оттого он так вел себя? Надо быть с ним помягче.

Я чуть приобняла его, осторожно спросила:

— Мишель, у тебя болит что-то?

— Нет, матушка. Я боюсь этого чудовища. Оно сказало, что придет за мной и сожрет.

Он уткнулся лицом в мою грудь, всхлипывая.

— Мишель, ну ты что? Не переживай. Мы что-нибудь решим с этим твоим чудовищем. Прогоним его.

Его тело стало напряженным, и он поднял на меня свои ярко-зеленые глазенки.

— Прогоним?

— Обещаю, — заверила я мальчика. — Я не позволю какому-то чудовищу трогать тебя. Я прогоню его.

— Вы очень добрая, матушка, — с облегчением выдохнул Мишель и даже попытался улыбнуться. — Такая же добрая, как моя старая нянюшка.

— А где она? Почему не спит с тобой в комнате?

— Ее выгнали из замка.

— Твой отец?

— Да, батюшка. А она была такая хорошая, рассказывала мне сказки и все время говорила, что вы живы, матушка, и скоро вернетесь. И она оказалась права.

— Понятно, — ответила я, гладя его по волосам. — Давай я причешу тебя и схожу на кухню за завтраком. Раз ты не хочешь вставать.

— Я не буду ничего есть. Еда гадкая, матушка.

Да что же это такое? Вставать не хотел, потому что чудовища боялся. А есть почему? Я видела, что это не капризы, а что-то другое. Но пока не могла понять что.

— Мишель, давай я принесу тебе что-нибудь вкусного? Ты просто попробуешь, а что понравится, то и поешь. Договорились? Принесу несколько блюд на выбор.

Я только надеялась, что кухарка приготовила их. Вряд ли герцог на завтрак ел что-то одно.

— Не знаю, — уже более спокойно сказал мальчик.

Я начала быстро осматривать его тумбочку, нашла в ящичке мягкую расческу. Против наведения порядка на голове Мишель ничего не имел. Даже сел сам на кровати. Я четверть часа осторожно разбирала и расчесывала его спутанные густые волосы, стараясь не сделать мальчику больно.