Мама в подарок (СИ)

Глава 23

Чувствуя, что больше не следует находиться с герцогом наедине, тем более когда он в халате, я торопливо вышла из его спальни с подносом. Прикрыла плотно дверь.

Облегченно выдохнула, смотря на пустую чашку. И все же он выпил мой отвар, хотя и сопротивлялся.

Улыбаясь своими мыслям, я решила спуститься на кухню по лестнице для слуг, чтобы никто не заметил, что я вышла именно от герцога, а не от Мишеля. Никому не надо было знать, что чай-отвар я носила его сиятельству. Марта была не в счет. Я уже заметила — горбатая служанка была неразговорчива и вряд ли бы стала сплетничать. Прежде Марта служила горничной у покойной жены герцога, мадам Лауры. А горничных дамы из высшего общества подбирали как раз молчаливых, которые не будут болтать лишнего, даже если и увидят что-то.

Мурлыкая песенку, я подошла к черной лестнице и едва не вскрикнула. Передо мной во мраке узкого округлого проема неожиданно появилась Марта. Она отчего-то спускалась сверху.

— Ой, Марта, ты напугала меня, — воскликнула я.

— Простите, мадемуазель Орси, я не увидела вас. — Она вдруг чихнула.

— Смотри, к тебе прицепилась паутинка, — улыбнулась я служанке, убирая с ее плеча серую пыль. — Ты на чердак ходила?

— На чердак. Госпожа Мадлен велела прибраться там. А я забыла взять метлу. Мне надо бежать.

— Конечно, Марта, — кивнула я, и горбатая служанка поспешила дальше вниз по лестнице.

Я же нахмурилась. Уборка на чердаке? Очень странно. В доме было полно других дел, зачем ведьме Мадлен понадобился чистый чердак? Я слышала, как Бертран, камердинер герцога и старший над слугами, еще утром велел провести генеральную уборку на нижних этажах. Оттого вряд ли у прислуги было время прибирать какой-то там чердак.

Отметив, что Марта скрылась из виду, я тут же решила посмотреть, что там такое на чердаке. Быстро поднялась выше на два этажа, прошла в небольшую дверь. Тут было мрачно и темно. В небольшие круглые оконца едва проникали лучи заходящего солнца. А еще на чердаке было сыро и холодно.

Я прошла между старой пыльной мебелью, какими-то тюками и деревянными коробками, наваленными в беспорядке, но ничего странного не увидела. Обычные вещи, которые и хранятся на чердаках.

Присела на старый стул, стоявший в укромном уголке за облезлым шкафом, так чтобы меня не было видно. Решила дождаться Марту и посмотреть, что она тут будет прибирать. Хотя я в это не верила. Тут явно была какая-то тайна.

Так я просидела почти полчаса, окончательно замерзла. А Марта так и не вернулась. Уже почти стемнело, и на пустынном чердаке стало совсем неуютно. Похоже, слова про забытую метлу были лишь отмазкой, чтобы я не задавала лишних вопросов.

Я направилась обратно к лестнице. Но вокруг уже были такие потемки, что я постоянно на что-то наступала на полу, под ногами то шуршали старые тряпки, то скрипело битое стекло.

Неожиданно сбоку я заметила некий отсвет.

Обернулась. Увидела свет, льющийся из небольшого закутка чуть сбоку. Я быстро направилась туда. Через минуту увидела зажженный переносной фонарь. Он стоял на высоком старом комоде, и в нем горела толстая свеча.

Похоже, Марта забыла здесь свой фонарь. Но это же опасно. Оставлять фонарь без присмотра. Что, если он упадет, свеча выпадет? Конечно, это маловероятно, но все равно я задула свечу и поспешила прочь с чердака. Если Марта придет, то снова зажжет фонарь, и всего-то. Зато я буду спокойна.

Я отнесла поднос на кухню, а потом направилась в библиотеку, которую показал мне Франсуа чуть ранее. Взяла книгу о путешествиях некоего капитана, ведь сказок или детских книг в библиотеке не нашла. Подумала, что Мишелю понравится слушать о приключениях.

Когда я вернулась в спальню мальчика, он сам подошел ко мне, почти не хромая, и протянул исписанный лист бумаги.

— Вот, матушка, я все написал!

— Ох, какой ты молодец. Но ты такой чумазый. Вижу, ты очень старался, — похвалила я его, по-доброму улыбаясь. Руки и лицо мальчика были измазаны чернилами. — Давай мы с тобой умоемся, я потом я почитаю тебе.

Почти два часа я читала маленькому Мишелю книгу, а он с удовольствием слушал. Затем я оставила его играть на мягком ковре в солдатиков, которых нашла на полке в его шкафу. Но предварительно затопила погасший камин, чтобы в комнате стало тепло и уютно. Зажгла побольше свечей, а сама отправилась на кухню готовить мальчику ужин.

Чуть позже мы с Мишелем если овощной салат и бланкет из телятины в его спальне. Это было довольно изысканное и дорогое блюдо. В трактире, где я работала, его подавали только очень богатым посетителям. Но, как сказала мне вечером Барбара, я могла готовить маленькому герцогу все что угодно из тех припасов, которые найду на кухне. В холодной кладовке я отыскала свежую охлажденную телятину и грибы, потому и решила приготовить это вкусное блюдо.

С Мишелем мы съели почти все супницу бланкета и большую миску салата, объелись. После трапезы уселись у камина в большое кресло и снова читали книжку. Мишель пристроился у меня на коленях, важно переворачивал страницы книги и иногда показывал мне пальчиком знакомые буквы, которые уже знал. Мы чувствовали себя совершенно счастливыми. Оттого что были вдвоем, сытые и в тепле.

.

Около девяти вечера в спальню вошла Эжени с большим подносом.

— Барбара испекла эклеры с лимонным кремом на ужин для его сиятельства. Велела принести и вам с господином Мишелем, еще и чай.

Я даже удивилась. Надо же, какая Барбара предупредительная! Похоже, после дневного разговора она стала опасаться меня, потому и проявляла сейчас такую щедрость и заботу. Наконец-то кухарка стала выполнять свои обязанности как надо.

— Спасибо, милая, — улыбнулась я. Эжени всё проворно поставила на стол. Я заметила, как она жадно пробежала взглядом по остаткам телятины в супнице. Видимо, как и всегда, на ужин маленькая служанка ела только сыр и корку хлеба. — Ты голодна, Эжени?

— Я? — удивилась она моему вопросу.

— Эжени, ты можешь тоже поесть. Там еще осталось, — предложил вдруг Мишель. — Матушка много приготовила.

— Но я не знаю… — замялась Эжени.

— Садись и поешь, — велела я, спуская Мишеля с колен и поднимаясь с кресла. — А я пока налью чай. Будем вместе есть пирожные. Смотри, сколько тут. Нам двоим и не съесть столько, ведь так, Мишель?

— Эжени, ешь. Ты дала мне леденец, а я тебе подарю пирожные, — сказал мальчик.

— Спасибо, ваше сиятельство, — заулыбалась маленькая служанка.